Флибустьер (СИ)

— Несомненно, ты — пират, — тихо протянул священник.
— Это так, — хмыкнул я.
— И это грех. Скажи, грабил ли ты корабли под флагом Франции? — строго спросил он.
Я замялся, вспоминая «Лилию».
— Да, святой отец. И в этом раскаиваюсь, — вздохнул я.
Кажется, именно с «Лилии» начались все злоключения. Возможно, если бы не ограбленный бриг, дела пошли бы совсем иначе, но нет, я доверился той наводке и слепо ринулся за «богатой добычей».
— Твою душу ещё можно спасти, — заключил он.
— И как же? — хмыкнул я.
Наверняка потребует пожертвование, как пить дать. Я вспомнил некоторых попов из моего времени, рассекающих на дорогущих джипах и с трудом помещающихся в рясу.
— Покаяться, — ответил священник.
— Каюсь, грешен, — сказал я и снова ткнул пистолетом в перегородку. — Давайте-ка рясу, святой отец. А лучше две.
— Две? — удивился он.
— Не могу же я своего человека бросить, — сказал я.
— Хорошо. Будь здесь, — сказал он.
— Э-э-э, нет, — протянул я. — Выходим вместе.
Я быстро стянул камзол, перекинул через руку, прикрывая пистолет. Дождался, пока священник выйдет из исповедальни, не прекращая держать его на мушке, вышел следом за ним.
— Прошу за мной. И друга своего позови, — сказал святой отец.
Я окинул взглядом церковь, всё вроде было спокойно. Хорхе сидел, откинувшись на лавке и прикрыв глаза.
— Нет. Идёмте, — сказал я.
Он повёл меня через какие-то коридоры и лестницы, совершенно спокойно, будто и не находился под прицелом моего пистоля. Наконец, мы остановились в какой-то небольшой скромной келье, и он вытащил из сундука две длинные рясы из коричневой шерсти.
— Можешь убрать пистолет, сын мой, — сказал он, протягивая мне одежды.
Я так не думал. Взял оба свёртка свободной рукой, не переставая держать его на мушке.
— Простите, святой отец, — искренне сказал я.
— Бог простит, — улыбнулся он. — А французские корабли не трогай больше.
— Не буду, — сказал я. — Давайте-ка обратно.
Не хватало мне ещё заблудиться в этих коридорах. И мы пошли обратно. В церкви всё было по-прежнему тихо и спокойно, так, что мне даже не хотелось отсюда уходить, но я понимал, что чем скорее окажусь на борту «Ориона», тем лучше. По-хорошему, лучше было бы сделать так, как говорил святой отец, вместе с Хорхе пройти внутрь коридоров и переодеться там, чтобы выйти уже замаскированными, но я опять действовал, не подумав. Меня это уже начинало раздражать.
— Постой, — сказал священник, когда я уже собрался уходить к Хорхе. — Вот, держи. На память. Чтобы помнил.
Он протянул мне простые деревянные чётки с крестом. Я повертел внезапный подарок в руке, сунул за пазуху.
— Благодарю, святой отец, — сказал я.
— Идите с миром, — сказал он.
Я поспешил к сидящему на лавке испанцу. Хорхе был бледен от кровопотери, но небольшая передышка пошла ему на пользу. Я бросил ему рясу на колени.
— Надевай и уходим, — тихо сказал я.
Прихожане в нашу сторону не смотрели, и я быстро набросил рясу поверх своего костюма, благо, меня она укрывала полностью, с головы и до ног. Хорхе тоже натянул свою, и очень вовремя. Дверь церкви распахнулась, и внутрь, не забывая снимать шляпы и креститься на входе, вошли четверо солдат с сержантом. Они тут же окинули всё цепким взглядом, сержант поспешил к священнику, который уже беседовал с какой-то пожилой почтенной матроной.
— Валим. Сначала ты, жди меня на улице, я сразу за тобой. Постарайся не хромать, — прошептал я ему на ухо.
Испанец кивнул, поднялся, стиснув зубы от боли. Накинул капюшон, медленно пошёл к выходу. Я тоже набросил капюшон, достал подаренные чётки, перебирая их в пальцах, чтобы успокоиться. Помогало слабовато, но, по крайней мере, с ними я выглядел убедительнее.
Хорхе прошёл мимо солдат, которые даже на него и не взглянули, вышел на улицу. Там, скорее всего, тоже есть солдаты, так что расслабляться рано. Но оставлять его одного надолго нельзя. Я поднялся и пошёл тоже. Медленно и неторопливо, как подобает монаху или священнику.
На пути мне попался хмурый сержант, который уходил от священника. Тот, видимо, нас всё-таки не выдал. Похоже, здесь тайна исповеди ещё что-то значит. Сержант уставился на меня с нескрываемым подозрением и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередил.
 
— In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen, — гулким басом произнёс я, осеняя его крестным знамением, и он тут же захлопнул рот.
А я повернулся, подметая рясой каменный пол, и отправился на выход. Хорхе ждал меня на крыльце. Я подошёл, тронул его за локоть, испанец обернулся, молча кивнул и мы пошли к набережной, стараясь держаться подальше от прохожих и солдат. Я даже специально перебирал чётки в руках, склонив голову и размышляя шёпотом по-русски, как теперь лучше поступить.
Не в том плане, как добраться до корабля, а в целом. Мне пока лучше вовсе не показываться в Бас-Тере, а вот команда-то ожидала славной попойки и заслуженного отдыха, и в этом я не мог им отказать. Тем более, после того, как расторговался с Гальяно. Будет некрасиво оставлять парней без их доли добычи и святого права её пропить.
Да и поиски Гилберта казались мне теперь не такими прибыльными, как я думал изначально. С другой стороны, от меня зависит жизнь ни в чём не повинного ребёнка, а это я не мог оставить просто так. Похоже, после посещения церкви меня вновь пробило на сентиментальность.
Значит, план простой, мы с Хорхе отсидимся на корабле, пока парни кутят на берегу, с нас не убудет. Может, даже в команду кого-нибудь позовут, люди нам всё равно не помешают. А потом снова в море, во враждебные воды Антигуа. И в этот раз я буду умнее.
Мы дошли до берега без приключений и неожиданных встреч, вот только в порту теперь бродили солдаты, поглядывая на отчаливающие шлюпки и баркасы. Ладно хоть возле наших шлюпок не тёрлись, видя, что парни работают, перетаскивая мешки и ящики. Мы подошли к шлюпке, не обращая внимания на косые взгляды моряков и докеров, и я тронул за плечо Жоржа, который как раз доставал из шлюпки мешок с какао.
— Мир тебе, — произнёс я и приложил палец к губам.
Жорж едва не уронил мешок.
— Кэп? — тихо спросил он. — Это из-за тебя переполох?
— Вези нас на борт, остальное потом, — сказал я. — Потом расскажу.
  
Глава 40
 
Заканчивать сделку с итальянцем пришлось отправить Шона, сам я не рискнул возвращаться в город после такого бегства. Вообще, было даже немного удивительно, что еврей вспомнил про меня и затаил такую обиду, что готов был нанимать профессиональных бойцов, чтобы те меня проучили. Определённо, месье Леви заслуживает личного визита к нему. Я бы пощекотал его ножичком, чтоб неповадно было.
Мы с Хорхе, Губернатором и ещё парой голландцев остались на борту «Ориона», нести службу, пока остальные развлекались на берегу. Лично я спокойно и даже равнодушно отнёсся к нашей участи, а вот Губернатор постоянно глядел на берег и тихо вздыхал, сетуя на то, что, дескать, соскучился по мягкой постели, пышным бабам и английской речи.
Зато мы не могли пропить нашу долю, вырученную за проданный груз, а значит, будем завтра самыми богатыми в команде. Утешение так себе, но для меня работало.
На следующее утро команда вернулась, и даже с пополнением. Правда, один из наших упился до смерти и не проснулся, но зато Шон привёл шестерых новобранцев, с виду — матёрых головорезов. Не знаю, как он их уболтал и чего наобещал, но вид у всех шестерых был бравый, лихой и придурковатый, а энтузиазм едва ли не переливался через край. Пополнением я остался доволен.
Мы вышли из гавани с началом отлива, оставляя Бас-Тер за кормой, а загадочное убийство пятерых бретёров в подворотне — нераскрытым. Шли на северо-восток, неторопливо, даже медленно, постоянно меняя галсы и идя в крутой бейдевинд. Там раскинулись английские владения на острове Антигуа и ещё десятке островов поменьше. А значит, там можно взять на саблю какое-нибудь английское корыто, а после этого спрятаться в одной из многочисленных закрытых бухт.