Шайтан Иван (СИ)
— ну спасибо, Ляксеич, отдарюсь, даже не сомневайся —
— ни к чему то, от души дарю, пользуйся —
Оживший сотник ходил вокруг коня, поглаживая его. Андрей притащил морковки и конь благосклонно принял угощение, громко хрумкая. Мы перенесли вещи, ну как мы, Урядник с Саня, потом забрали мой хабар из приказной и прибыли к Анисиму.
Он встретил нас во дворе, по полной форме, только без шашки. Подошел к нам и остановился пристально разглядывая меня. Потом, что-то решив про себя, приложил руку к папахе.
— ваше благородие, приказный 4 сотни, Силаев, отставной по инвалидности. —
Крепкий, 38 лет, борода аккуратно пострижена, форма поношенная, но чистая, сапоги надраены. Форма была немного большая, как с чужого плеча, похудел Анисим сильно.
— хорунжий Иванов, Петр Алексеевич, — представился я
— пустишь на постой, приказный —
— можно, располагайтесь ваше благородие —
— как по батюшке вас? —
— Иванович я—
— Анисим Иванович, Егор Лукич говорит, что вы хотите поступить на службу ко мне ординарцем, ну не нравится мне денщик и все.—
— да господин хорунжий, хотелось бы, если можно —
— ну что ж, я не против, да и урядник головой ручается за вас, только Анисим Иванович на счет хмельного, не люблю я этого. — поморщился я, разило от Анисима не слабо
— за то не беспокойтесь, ваше благородие, последний помин по семье, больше не повториться, слово даю —
— уговор — протянул я ладонь
— уговор — хлопнул по ней Анисим и улыбнулся.
— показывай где квартировать я буду, видал барахла сколько.—
— да вы не беспокойтесь, Петр Ляксеич, это мы быстро пристроим, места много, —засуетился Егор, довольный тем, что все сладилось.
— Егор Лукич, а как мы Анисима в полусотню проведем, он же по инвалидности списан? —
— да просто, не строевым, денщиком можно ежели справляется, да вы не сомневайтесь, правая рука целая, да и рубака Анисим хороший в случае чего за ним не заржавеет, я до последнего никак осилить его не мог. Мы с Анисимом прошли в дом, показал комнату в которой я буду жить. обстановка спартанская, но все чисто, кровать, вернее широкая лавка, сундук штыри вместо вешалки. В комнату вошли Егор с Анисимом, занося мои вещи.
— как вам, ваш бродь, матрац и одеяло я сейчас принесу.—
— Условия вполне приемлемые — я стал раскладывать и развешивать вещи
— мне бы стол и стул Анисим Иванович? — Анисим задумался
— завтра найдем вашбродь —
— Ну и славно. Вот еще на людях как положено, ваше благородие или господин Хорунжий, а так без посторонних можно просто командир.—
— добро командир — ответил Анисим.
Вечером Анисим позвал ужинать, видимо Егор подсуетился. Кулеш, капуста, хлеб.
у Анисима в доме на счет продуктов и всего остального шаром покати.
— на будущее Анисим, вопрос довольствия еще не скоро решиться, у меня жалование да и хабар есть поэтому, вот деньги нам на житье — я выложил 5 рублей серебром,
— хватит? —
— да, хватит на пока —
— я смотрю, тут у вас ассигнации не очень берут —
— берут конечно, но лучше серебром —
— да еще на счет лошадей, на прокорм, а то Егор Лукич за свой счет содержит, — я выложил еще 2 рубля
— давай чаю попьем что ли — я достал из ранца заварку, головку сахара и остатки сухарей.
Уже лежа в постели подумал,
— третий день в станице, а сколько всего произошло. Жизнь бьет ключом и все по голове.—
Глава 6
Утром встал рано и хорошенько нагрузился физо, разминка, растяжка, силовые, а то в последнее время как-то забросил это дело, не порядок. Анисим посмотрел и сделал свое заключение
— баловство это, завтрак готов Петр Алексеевич, поспешайте, остынет —
Водные процедуры слишком уж бодрящие или отвык. После завтрака, яичница на сале в стариной чугунной сковороде МММ это я вам скажу…. Мундир почищенный, сапоги блестят.
— спасибо Анисим, Фомин прибыл? —
— у ворот с лошадьми дожидается —
Я вышел со двора, Фомин с двумя оседланными лошадьми стоял у забора
— здравия желаю, вашбродь, вот этот ваш, спокойный мерин, не то, что Ибрагимовский аргамак, с норовом, вам не совладать —
—а зачем лошадь? Я пешочком пройдусь —
— не гоже, командир пехом, не поймут —
— ладно, — вздохнул я влезая на коня.
В приказной были сотник и станичный атаман
— здравия желаю господа — поздоровался я отдав честь, четко и лихо.
— и тебе поздорову, хорунжий — усмехнулся сотник
— не думал Петр Ляксеич где полусотню квартировать будешь —
— я думаю вам виднее, посоветуйте, что бы не так далеко от станицы, но и не стеснять вас —
— Станичный старшина предлагает Смирновские выселки, в 2х верстах от нас, ну может чуть более, если на край станицы выйти то видно. Хозяев нет уже 2 год, желающих поселиться тоже, так что если глянется, то заселяйся. Подворье в основном сохранилось, крыши только погорели. —
— а, что так, почему желающих нет? —
— да вишь Петр Алексеевич, — сказал станичный старшина — Раньше там Смирнов со всем своим семейством проживал, он, два сына со своими семьями, а два года назад абреки ночью напали, всех вырезали кроме невестки, дочери и двух детишек, с собой увели, пограбили и подожгли. Мы пока прискакали, да поздно уж, а огонь не разошелся, дождь сильный полил, так что только крыши сгорели. Теперича ни кто не хочет жить там, эти аспиды совсем обнаглели, вот и бояться люди. А так место очень хорошее, вашей полусотне самое то.
В дверь с шумом ввалился Саня,
— вашбродь, Григорий Степанович, там горцы пожаловали, 7 человек с 3 арбами.
Мы вышли на крыльцо, ожидая 3 всадников ехавших к приказной. На белом аргамаке ехал горец, лет 45, держался в седле как опытный, уверенный наездник, в черкеске скромно украшенной, но видно из дорогой ткани. Шашка и кинжал богато украшены серебром в чехле ружье, притороченное к седлу. Строгое лицо, аккуратная борода с проседью, в черной папахе. С ним молодой, не старше 15 лет, его черкеска наоборот была богата украшена и холодное оружие под стать ей. Третий был видимо слугой, в простой одежде, но оружие видно хорошее, оно контрастировало на фоне скромного одеяния. Пока ожидали их я продумывал очередной пиар ход, буду обрабатывать детей гор. Они подъехали и молча уставились на нас, потом старший легко соскочил с коня, его примеру последовали двое из сопровождения.
— ассаляму алейкум, сотник — он приложил руку к сердцу и только качнул головой, обозначая поклон.
— и тебе поздорову, ходжа Али —
— я приехал забрать тело племянника и остальных, ты отдашь их? —
— забирайте, нам они не к чему —
— еще, я хочу увидеть того, кто сразил Ибрагима, пусть он не боится, мы не будем мстить. Мне сказали, что бой был честный — говорил Али чисто с небольшим акцентом.
Я не стал дожидаться представления
— это, я, убил Ибрагима, хорунжий Иванов — склонил голову в кивке и посмотрел в глаза Али — и я не боюсь мести, если кому-то неймется, то вы знаете где найти меня уважаемый.
Было видно как удивлен Али внимательно рассматривающий меня.
— он срубил еще его дружка и 4 застрелил —вставил сотник.
Тут уж Али не смог сохранить лицо бесстрастным, как и его спутники. Он уставился на меня так, как будто только увидели как минимум дэва или шайтана. Наконец он справился с эмоциями и спросил.
— сколько ты хочешь за тела погибших? —
— ни сколько, мне не нужно денег, я думаю всевышнему не понравиться когда торгуют телами погибших, так заберите и похороните достойно.—
Фомин крякнул с досады, но смолчал.
— поступок достойный уважения, Иванов — Али приложил руку к сердцу и поклонился, уже более искренно. В его взгляде появилось тень уважения. Когда я уже обрадовался, удачно проведенному намерению, произошло ЧП. Не знаю зачем и по чьему приказу Саня вывел коня Ибрагима и провел его мимо нас намереваясь привязать к коновязи у приказной. Юнец вскинулся увидев коня что-то крикнул на гортанном языке и бросился к нему. Али крикнул, но это не остановило его. Конь услышав и увидев юнца забеспокоился, стал перебирать ногами, пытаясь вырвать повод из рук Сани. Когда юноша подбежал к коню он обнял его за шею не обращая внимания на Саню, конь всхрапывая тыкался мордой ему в лицо.