Измена. Во власти лжи (СИ)
Я отшатнулся назад, подхватил свой бокал, опёрся одной рукой о подоконник, глотнул янтарную жидкость, которая пролетела по горлу, словно всплеск пожара, и в этот момент распахнулась дверь.
Я медленно перевёл взгляд на Есению.
И понял, что одна ложь тянула за собой другую, а в итоге в болото утягивало меня…
Глава 36
Рустам
Почему-то первое, что вырвалось у меня изо рта, это была фраза:
— Вы ничего не докажете.
Я отдалённо понимал головой, что Есения не докажет, что я спал с Ладой. Лада не докажет, что я с ней спал, и в этот момент я с какой-то фатальной обречённостью понял, что и я нифига не докажу, что я ни с кем не спал, но все мысли отошли на дальний план, когда я увидел скривившееся от боли лицо жены, и то, что она оступилась.
Я дёрнулся наперерез, стараясь перехватить её.
В этот момент леденящий душу крик раздался от двери.
— Ты же обещал, — Тимур смотрел на меня расширенными от ужаса глазами, в них было столько злобы, столько осуждения, что меня самого чуть не подкосило, но я успел долететь до Еси и перехватить её за талию.
Жена тяжело дышала, туго сглатывала.
Я понимал, что что-то пошло не по плану, что-то было нарушено в течении беременности.
Я начал рычать, бросаться угрозами тупо от бессилия, от того, что я не совсем понимал, что мне надо было делать. Но все-таки в крике сына о том, что Еся в родах была своя польза, меня переключило, тумблеры сработали, правильно.
Я подхватил жену на руки и дёрнулся в сторону, рявкнул на Ладу, теперь я её точно уволю. Мне будет вообще абсолютно плевать, что скажет её папочка, который со мной работает и с которым у меня общие контракты, я на такое дерьмо не подписывался. Ей нужна была какая-то работа для того, чтобы не выглядеть полной содержанкой на обеспечение отца. Но на вот это дерьмо я не подписывался, работу я дал, место хорошее дал. Она по факту не сильно-то перенапрягалась, но такого свинства я не потерплю.
Когда я с трудом погрузил Есению в машину, у меня руки задрожали, я не понимал, как будет дальше развиваться ситуация, но что-то шло не так.
Когда схватки начались с Тимуром не было у бывшей жены такой реакции. Она просто встала, сходила в туалет, потом вернулась и тихо произнесла:
— Рус, у меня отошли воды.
Сейчас какое-то дерьмо происходило, потому что это не было похоже на привычное течение родов. Такое чувство, как будто бы все резервы организма были направлены на то, чтобы как можно быстрее ребёнок родился, и это нихрена не успокаивало. Я летел, собирая все красные светофоры, и мне казалось один черт, я не успевал.
— Еся, держись, держись, девочка, — шептал я понимая, что паника у самого затапливала разум. Мы уже один раз проходили ад, я боялся повторения. Это смешно слышать от взрослого сильного мужика, но я реально боялся повторения. Потому что, когда произошёл выкидыш, я не понимал, чего ожидать от жены, мне казалось, что в какой-то момент она просто тупо может выйти в окно. А если сейчас что-то случится, Есения точно не переживёт. Мне останется только нанять хреновую тучу сиделок и надсмотрщиков, потому что Еся это не переживёт, не когда ребёнок уже должен был родиться.
Да кого я нахрен обманываю, я сам этого не переживу, потому что я чувствовал безумную вину перед женой за то, что вовремя ничего не рассказал, но я ей не мог рассказать, прийти, пожаловаться о том, что знаешь светский мир, немножечко не такой, как обычный. И меня задрало, что мне по три раза за вечер приходится кого-то отшивать, поэтому я себе вот взял секретаршу, которая временно меня сопровождает на все такие мероприятия тупо, чтобы охотниц за баблом отпугивать. Нет, Еся бы такого не поняла, а её я никуда уже не мог брать с собой, я реально боялся, что какая-то лишняя встреча, может быть, неприятный разговор могут спровоцировать необратимый процесс.
— Держись, девочка моя, держись, держись, моя хорошая, — причитал я паркуюсь напротив входа в больницу. Но Еся молчала, мне кажется ей даже говорить было больно. Поэтому, когда мы расположились в палате, я почти без слов понимал её, что надо подложить подушку под живот, что надо помочь переодеться. Я метался, как чумной…
— Больно… — шёпотом произнесла Есения, когда я искал, где лежала щапасная подушка, я не представлял, как сейчас будут проходить роды, будет ли кесарево или ещё что-то, но мы не планировали кесарево у нас по показаниям его не было, а Есения, которая корчилась от боли, скулила, старалась прижать колени к животу, я думал, что она не сможет сама родить, у неё тупо не хватит сил и даже на анестезию не стоит особо надеяться.
Я туго сглотнул.
— Пить хочу чего-нибудь холодного, холодного…
Когда я выскочил в коридор, увидел мать и Тимура, мать была бледная, как полотно, она только вздохнула, собираясь меня отчитать, но я качнул головой и быстро ринулся к стойке ресепшена. Мне принесли и лёд в стакане, и минеральную воду, и воду без газа. Все холодное.
Я быстрым шагом полетел обратно. И когда оказался возле палаты, то меня смяло волной паники. Наш лечащий врач, наш акушер с огромными глазами на пол лица вывозил каталку, на которой лежала Еся.
— Что случилось? Какого черта, — хрипло выдохнул я, выпуская из рук бутылки с водой, стаканчик со льдом.
— Все после, Рустам Булатович, все после, — отмахнулся от меня врач и покачал головой, — у нас нет никакого времени. Следуйте за мной.
Я дёрнулся. Мама перехватила меня за руку.
— Рустам, что происходит? Что будет? Почему так все произошло, что у вас там случилось?
— Папа… — едва дыша, прохрипел Тимур, глядя на меня испуганными глазами. — Пап…
— Так, всем успокоиться, — выдохнул я, — всем спокойствие никакой паники. Сейчас я все проконтролирую.
У меня язык заплетался как будто бы у пьяного, но я действительно планировал хоть что-то проконтролировать, хоть как-то подействовать на ситуацию.
Я выскочил из палаты, побежал догонять Есению, успел как раз, когда каталка въехала в лифт.
Я приблизился к жене, перехватил её руку, но Еся даже не отреагировала, она лежала, смотрела в потолок широко расширенными глазами, и её губы медленно шевелились, словно бы читали молитву.
— Что происходит?
— Стремительные роды, — выдохнул врач. Я заметил бисеринки пота, выступившие у него на лбу.
— В чем проблема? — Спросил я, стараясь согреть ладонь жены в своей руке.
— В том, что стремительные роды опасны своей непредсказуемостью и когда это первые роды, это говорит, что что-то пошло не по плану…
— Твою мать… — Выдохнул я, и лифт звякнул. Мне пришлось отпустить руку жены, но потом я все равно нагнал её, схватился за край каталки.
— Рустам Булатович, понимаю, глупый и не совсем своевременный вопрос. Мы его ещё даже не обсуждали. Вы с нами в родовую?
Я застыл туго сглатывая.
— Мне приготовить для вас комплект одежды?
Глава 37
Есения
Это был какой-то непрекращающийся ад.
Я смотрела в встревоженное лицо своего врача и понимала, что все шло не по плану, все было не так, как должно было быть, и из-за этого мне казалось, что врата ада раскрывались только сильнее.
Боль становилась такой нестерпимой, что я не могла сообразить чего мне сильнее хочется: в туалет или чтобы это прекратилось. Между ног все горело огнём. А поясница просто хрустела. Когда Рус перехватил меня за руку, я поняла, что у меня не остаётся никакого варианта.
Вообще ничего.
Он заберёт, сына заберёт, а я тогда что останусь делать одна? Я же не переживу этого.
— Все будет хорошо, все будет хорошо, — когда мы выехали из лифта, прошептал Рустам, склонившись немного надо мной, а я даже не смотрела на него. Я не могла глядеть в его лживые глаза и тем более верить ему сейчас, в такой момент.