Мифология русских войн. Том II

В Северной войне союзниками России были Дания, Саксония, Пруссия, Ганновер, Польша. Англия, хоть и сделала военную вылазку против Дании (не против России), но лишь наращивала торговый оборот с Россией
 [61]
.
В войне за польское наследство 1733–1735 годов союзником России была Австрия. Все разделы Польши Россия тоже совершала совместно с европейскими союзниками.
В Семилетней войне Россия сражается вместе с Францией, Швецией, Австрией…
Турецкая война 1735–1739 годов проходила в союзе Российской и Австрийской империй против Турции.
Один-на-один прошла разве что Русско-шведская война 1741–1743.
В годы русско-турецкой войны 1768–74 эскадра Орлова из Петербурга прошла в Средиземное море при благожелатальной поддержке Дании и Англии. Поддержка Англии позволила русскому флоту нанять опытных британских боевых офицеров разного звена и получить важную помощь в снабжении и починке кораблей непосредственно в Англии и в опорных пунктах в Средиземном море, принадлежащих англичанам, — в Гибралтаре и на Менорке.
Русско-шведская война 1788–1790 годов дала России союзника в лице Дании (да и шведский (финский) офицерский Аньяльский союз выступил против своего короля). В контексте современной пропаганды эту войну стоит выделить особо, так как шведский король Густав 3 был почти открытым гомосексуалистом. Его министр юстиции Энгестрём негодовал, что своим примером король распространял в стране «грех мужеложества, который до сей поры был почти неизвестен в этих краях».
Начиная с 1794 года Россия раз за разом сколачивает шесть европейских коалиций против Наполеона. Интермедией оказалась австро-русская война 1809 года (но тут союзником России была Франция) и русско-английская война 1807–1812 годов (но тут союзниками России были Дания и Франция).
Интересная деталь: когда армия Суворова прошла через Альпы, она двинулась в Баварию. Там император Павел повелел Суворову деньги, необходимые для пропитания и дальнейшего движения армии, одолжить у курфюрста Баварии Максимилиана Иосифа. 200 000 гульденов были тут же переданы
 [62]
.
Затем в миг дружбы с Бонапартом императором Павлом была создана «Лига Северных стран» в составе России, Швеции, Пруссии и Дании (1800 год).
Русско-шведская война 1808–1809 дала России союзников в лице Франции Дании, Пруссии и Норвегии.
В 1812 году англичане удерживали против себя в Испании до 135 тысяч человек. Это столько же, сколько у Наполеона было под Бородино
 [63]
. Они там ему не пригодились бы? Их присутствие в России не повлияло бы на стратегию всей его кампании? А ведь еще работал ленд-лиз: за 1812–1814 годы Россия получила из Англии 225 801 ружье (при том, что ополченцев приходилось вооружать пиками), 300 артиллерийских орудий (половина того, что было на Бородинском поле), а также 1200 тонн снарядов и патронов; плюс 11 миллионов фунтов было просто выплачены России
 [64]
.
При этом 8(20) июля 1812 года был подписан Трактат о заключении союза с Испанией (королем Фердинандом Седьмым). Статья вторая говорила о «твердо принятом ими (договаривающимися сторонами) намерении вести мужественно войну против Императора Французского, общего их неприятеля»
 [65]
.
Союзником России в той кампании была и Швеция. Неожиданное заключение мира с ней позволило освободить русские силы в Финляндии. К 10 сентября к Риге подошел Финляндский корпус Ф. Ф. Штейнгеля (более 10 тыс. человек), который в дальнейшем соединился с русскими войсками у Полоцка.
В середине 19 века Россия развязывает войну, которая войдет в историю как «Крымская» или «Восточная». Пасьянс союзов тут такой: три северные столицы (Петербург, Берлин, Вена) — против «морских держав» (Англия и Франция). Война против Турции уже идет. Русская армия уже перешла границу и оккупировала «дунайские княжества». И тем не менее в конце сентября — начале октября 1853 г. русский царь не боится ехать в Европу, где в Ольмюце, Варшаве и Потсдаме встречается с политическими лидерами Австрии и Пруссии. К этому времени царь начинает осознавать, что единство трех северных дворов являлось скорее желаемым, чем действительным. О безоговорочной поддержке обеими державами восточной политики России не могло быть и речи. Оккупация Дунайских княжеств была встречена без малейших признаков энтузиазма. Приходилось довольствоваться тем, что «несмотря на настоятельные требования морских держав, берлинский кабинет отказался протестовать». Венский же кабинет «запрашивал нас снова и снова о продолжительности оккупации», — так писал министр иностранных дел России Нессельроде в годовом (1853 г.) министерском отчете
 [66]
  
.
И все же Пруссия и Австрия стали дипломатическими тормозами, которые не позволили сложиться общеевропейской антирусской коалиции
 [67]
.
Бисмарк в 1879 году писал:
 
«В Восточной войне 1854 года Пруссия улеглась, как бдительная собака, у польских ворот, и лишь благодаря этому расколу западным державам пришлось объехать на кораблях целую часть света, чтобы получить точку для нападения на Россию»
 [68]
.
 
Более того: В 1854 году по российско-австрийскому соглашению сразу после ухода русских войск из Дунайских княжеств туда вводились австрийские корпуса. 4(16) сентября последний русский отряд перешел через Прут: Дунайская армия вернулась в пределы Империи. 10(22) августа австрийцы перешли границы Валахии, и медленно и осторожно вошли в княжества, разделяя, таким образом, турок и русских. «Отношения между австрийцами и турками в княжествах были далеко не дружественными, княжества были разорены, австрийцы отказывались помогать солдатам Омер-паши продовольствием, фактически вытесняя их за Дунай»
 [69]
.
 
«Таким образом, Австрия как бы ограждала Россию от нападения со стороны Дуная. Прежде чем атаковать русских,  союзникам необходимо было войти в Дунайские княжества, а значит, столкнуться с Австрией. Понятно, что в этом случае Вена принимала сторону Петербурга, и при таком раскладе никакой быстрой войны у союзников не получилось бы»
 [70]
.
 
Заглянем в конец 19 столетия. По-прежнему ищем следы одиночества России и сплоченности русофобского Запада.
Генеральные штабы европейских держав разрабатывают планы большой войны. Однако, в этих планах предполагалось, что война Англии против России станет и войной Англии против Франции.
В 1890-х годах Лондон небезосновательно предполагал, что Россия попробует захватить Константинополь и Проливы. 18 марта 1892 года директор военной разведки и директор военно‑морской разведки Британской Империи заявили, что «в одиночку Великобритания не сможет предотвратить внезапный удар, не подвергая угрозе свои общие военно‑морские позиции», и что «если мы не будем действовать в согласии с Францией, дорога британских сил на Константинополь в случае военных действий пройдет по руинам французского флота»
 [71]
.
Через пару лет вести о заключении двойственного союза между Парижем и Петербургом заставили британское правительство сделать вывод о том, что ему придется сражаться против объединенной мощи Франции и России. То есть союз Франции и России мог повернуться не только против Германии, но и против Англии. В октябре 1896 года новый директор внешней разведки сэр Дж. Арда предупреждал, что флот при попытке пройти Дарданеллами может понести большие потери, и в результате потрепанный британский флот окажется заперт в проливах, имея перед собой Черноморский флот, а в тылу — французскую тулонскую эскадру.