Остров Колдунов (СИ)

  
Остров Колдунов
   
1. Невеста Острова
 
(Сезон Ветров. Риаллар, Эргалон, Риан Ал Джар.)
Джерхейну она не понравится, подумал Ройг, глядя на хрупкую изящную женщину, церемонно скользящую через зал в сопровождении четырех унылых спутников в серых бесформенных хламидах.
— А по-моему, зря аш-чи сбежал к своим чудовищам, — авторитетно заявил Вельг — Такая утонченная красота…
— Ледышка. Блеклая и безжизненная. Каменная.
— Вот-вот, фигура как у статуэтки! Талия в две ладони! Представь себе, как она танцует перед тобой танец Пламени и медленно снимает с себя…
— Танцевать она не умеет. Только приказывать.
Вельг обиженно замолчал, продолжая жадно глазеть на удаляющуюся процессию. Никто и никогда в Наземном мире не видел женщин Острова Колдунов. Только самих жрецов. Ни обычных людей, ни слуг, ни детей, словно их вовсе не существовало. Не любят Теллар островитяне, ох, не любят…
Впрочем, это взаимно.
Тут его толкнули, больно наступив на ногу. Ройг огрызнулся на толстенького коротышку, потом, узнав в нем главу известного эргалонского семейства, поспешно извинился. Тот, охваченный страстным желанием разглядеть что-нибудь из второго ряда, даже не заметил, что его обругали.
Да, поглядеть на будущую супругу любимого королевского сына хотелось всем, от убеленных сединами старейшин Совета Карн до многочисленной дворцовой челяди. Огромный, набитый коллекционными древностями зал приемов сегодня был похож на базарную площадь. Воины замковой дружины, расставленные по всем переходам дворца, с трудом держали оцепление. Городская дружина окружила замок тройным кольцом, но любопытные прорывались всеми правдами и неправдами. Джайт, наследный сын риалларского правителя, отвечавший за охрану посольства, панически боялся, что островитяне расценят эти вполне обычные меры предосторожности как угрозу, и что-нибудь обязательно случится. Что-нибудь нелепое и безвредное, выливающееся в политический скандал, с которых так часто начинаются войны.
Все самое плохое уже случилось, подумал Тэйн, провожая глазами Кианейт. Нет, фигурка у нее на самом деле ничего… Пышная встреча была лишь красивым представлением для безыскусной публики, на самом деле посольство Небесного Острова прибыло еще накануне вечером. Кианейт, дочь островного жреца Кимра, отдаваемую в жены второму сыну Холгойна, короля Риаллара, торжественно проводили отдыхать после непривычно тяжелого для островитянки путешествия по земным дорогам. А после в святилище Ильфейна состоялся долгий, неприятный разговор Кимра с Далланом, старшим илларом Ильфейна, и еще несколькими особо доверенными главами центральных эргалонских святилищ. Глубокой ночью третий жрец Илбара Кимр пустился в обратный путь, заявив, что не может позволить себе задержаться в Наземном мире даже ради свадьбы дочери, и оставив от своего визита чувство досады, удивления и разочарования.
И странное поручение, которое они с Вельгом должны будут выполнить в самое ближайшее время.
— Для Холгойнов большая честь породниться с островитянами, — продолжал взволнованно шептать Вельг, не сводя восторженных глаз с Кианейт.
Конечно же, сегодня эта прелестная женщина приковала к себе взгляды всех, кому удалось прорваться в Риан Ал Джар. Истинная дочь Острова, утонченно-изящная, хрупкая и холодная. Достаточно одного взгляда на ее кожу, жемчужно-белую, с тонкими серебристыми жилками на висках, с едва заметными матовыми тенями пепельного оттенка, чтобы понять ту пропасть, что лежала между Телларом — Наземным миром, и Небесным островом Агваллар. Сложная прическа пепельных волос, высокий рост и изумительно стройная фигура делали ее похожими на старинной работы вазу в окружении повседневных чашек и плошек. Она уверенно пересекла зал приемов, оставаясь совершенно равнодушной к его раритетам — она лишь скользнула по ним холодным взглядом своих выразительных миндалевидных глаз, величественно и надменно приблизилась и поклонилась риану Холгойну.
 
А вот у жрецов-островитян был донельзя жалкий вид. Их раздражала толпа, церемонии, необходимость произносить долгие ответные речи, часть из которых представляли собой протокольные речитативы, жрецам хотелось есть и спать, спать и домой, в привычный, уютный мирок своего острова, подальше от буйных толп дикого, вульгарного и непредсказуемого Наземного Мира.
Интересно, что там сейчас, подумал Тэйн уже почти равнодушно. Как все мастера кэн-ли, когда-то он жил и учился на Небесном Острове Агваллар, но воспоминаний не осталось — островитяне стирали их перед возвращением. Отсутствие воспоминаний его уже не мучило — привык. Что ж, пусть так, не такая уж это большая плата за возможность овладеть магическим искусством, без которого жизнь в Наземном мире стала бы невозможной.
А Джерхейн сбежал, услышав, что свадьба все-таки состоится. Сослался на какие-то донесения из срединного кольца, где недавно видели стаю кровавых гончих, и, как только пришло сообщение, что посольство Острова ступило в Небесный столб, во главе личной дружины рванул к Илломайну,
— Смотри, — Вельг дернул Тэйна за рукав ранда. — Даллан, кажется, зовет нас.
Похоже, церемония закончилась, поскольку на унылых физиономиях жрецов, холодном личике Кианейт и покрасневшем от напряжения лице Холгойна появилось плохо скрываемое облегчение. Холгойн поспешил отойти подальше от огромной мозаики во всю стену, изображавшей Илбара, простирающего руки над Наземным миром, о которой давно было известно, что это древний следящий хэльд островитян. Даллан тем временем еще раз кивнул своим илларам, и Тэйн принялся протискиваться сквозь толпу, оставив Вельга восхищаться Кианейт.
— Правитель хочет поговорить с Джерхейном, — сказал Даллан, не поворачивая головы, когда Тэйн очутился рядом. — Через хэльд. Как можно скорее. Зажги ему Окно… Он с ума сошел от беспокойства, где это дьяволы небесные носят его сына, пока он сам отдувается за него перед его же будущей женкой.
Тэйн ядовито хмыкнул.
— Джер и раньше не был в восторге от идеи женить его на агвалларской ведьме, а уж теперь…
— Тебе она тоже не понравилась? — оживился Даллан.
Несмотря на возраст, его наставник все еще оставался быстр в движениях, энергичен, насмешлив, скуп в словах и порою непредсказуем в поступках. Вчера Ройгу показалось, что островитяне Даллана побаиваются. Вот уже двадцать лет Даллан возглавлял центральное, самое богатое и самое влиятельное святилище столицы Риаллара — святилище Ильфейна. Никогда он никому не кланялся и при этом все двадцать лет был как никто другой близок к правящей династии Холгойнов, оставаясь первым советником при риане Эйнире. Даже сейчас, при нынешнем падении интереса к учению и недовольстве политикой Небесного Острова, Даллан ухитрился собрать в своем храме почти двадцать илларов, больше половины которых имели вторую ступень посвящения — право стоять в Круге Власти. Недовольство политикой Небесного острова росло с каждым годом, и голос эргалонского храма Ильфейна звучал при этом громче и увереннее остальных.
— Маленькая изящная льдинка, — прокомментировал Тэйн, — которой приказали доносить обо всем, что попадется на глаза.
— Вот и я так думаю, — удовлетворенно кивнул Даллан. — На закате дневного солнца начнется аррас, — губы старого иллара чуть тронула улыбка. — Ты ведь приглядишь за ней, не так ли?
— Придется, — вздохнул Тэйн.
  
2. Тэйн Ройг, иллар храма Ильфейна
 
Хэльд Окно находился в дальней части замка, и по пути к галерее хэльдов Ройг на мгновение задержался у распахнутого окна, любуясь городом. Эргалон, яркий и праздничный, шумный и многолюдный, вечно заполоненный торговцами со всех краев света, странствующими музыкантами и сказочниками, воришками, бандитами, путешественниками, сейчас, во время Сезона Ветров, напоминал ахтанский ковер, изобилующий сочными оттенками желтого, коричневого и красного. Деревья-атлахи еще не сбросили листву, их некогда зеленые листья свились в огненно-рыжие кудряшки, отчего пышные кроны стали похожи на очаровательную женскую головку. Если ветры с севера будут не слишком свирепы, они простоят так до Пробуждения Илбара, первого теплого сезона. Раскидистые раады, ветви которых гнулись под тяжестью спелых плодов огненно-оранжевого цвета, тоже не сбрасывали в холода свою сине-зеленую листву — они опадут только перед самым цветением, и сразу же покроются, словно снегом, крохотными белыми бутонами. К Рождению Илбара, празднику, с которого начнется новый год, опавшие листья раад сгребут в кучи и зажгут высокие костры, приветствуя приход тепла и милость самого могущественного из богов.