Очаровательный повеса

– Проклятье! – выругался Мейкпис, хотя и понимал, что она права.
– Да, и еще, Аса, моя любовь.
– Что? – рыкнул он, уже собираясь уйти.
– Будь услужлив.
Он возмущенно фыркнул и побежал вниз по шатким ступенькам пансиона. Виолетта никогда не ошибалась. Если она сказала, что он должен пресмыкаться перед этой ведьмой, дабы получить деньги, он будет это делать, даже если его хватит удар.
Аса распахнул дверь и выбежал на улицу. Небо было затянуто серыми тучами, моросил дождь. Мисс Динвуди и ее громила лакей неспешно шли к поджидавшему их экипажу.
– Эй, мисс! – окликнул гостью Аса и бросился за ними.
Он хотел было остановить ее, ухватив за плечо, но не успел даже заметить, как путь ему преградил лакей и злобно прошипел:
– Не смейте трогать мою хозяйку!
– Я не имел в виду ничего плохого, – заверил его Аса и поднял руки вверх ладонями вперед, даже попытался изобразить улыбку, но заподозрил, что вместо льстивой улыбки на его физиономии появился злобный оскал. – Я только хотел извиниться перед твоей хозяйкой. – Аса попытался обойти лакея, но тот не позволил, заслоняя даму собой. – Я покорнейше прошу меня простить. Вы меня слышите? – прокричал он через плечо гиганта, не позволявшего ему приблизиться к хозяйке, так что он мог видеть только капюшон ее черного плаща.
– Я вас отлично слышу, мистер Харт, – холодно отозвалась мисс Динвуди.
Темнокожий дьявол наконец отошел, словно подчинившись безмолвной команде, и Аса обнаружил, что смотрит в ее голубые глаза, ничуть не потеплевшие.
Сделав над собой титаническое усилие, он сумел справиться с бешенством, раздиравшим его изнутри, и проговорил сквозь стиснутые зубы:
– Мне очень жаль, мадам. Не знаю, что на меня нашло. Я не должен был так разговаривать с леди, тем более с такой… – он запнулся, решив, что комплимент по поводу ее внешности будет слишком даже для него, и с трудом нашел другое подходящее слово: – …с такой умной, как вы. Надеюсь, ваше доброе сердце позволит вам меня простить, но если нет, я пойму.
Он покаянно уставился в пол, а ее лакей громко фыркнул. Что касается мисс Динвуди, его улыбка не произвела на нее никакого впечатления. Похоже, на нее не действовали мужчины вообще. Небесно-голубые глаза прищурились.
– Я принимаю ваши извинения, мистер Харт, но если вы думаете, что ваша сумбурная чепуха заставит меня передумать, то глубоко ошибаетесь.
Повернувшись к нему спиной, она продолжила путь.
Ад и проклятье!
– Подождите! – Он опять протянул было руку к ее плечу, но схватил только каменное плечо лакея, материализовавшегося между ними. Аса зыркнул на него горящим взглядом. – Может, отойдешь? Не стану же я убивать твою хозяйку прямо здесь, посреди Саутуарка!
– Мистер Харт, вы и так отняли у меня слишком много времени, – заявила она с раздражающим аристократическим высокомерием, жестом велев лакею посторониться.
– Проклятье! Дайте же мне подумать! – выкрикнул Мейкпис, пожалуй, несколько громче, чем хотелось бы.
Она возмущенно заморгала и открыла было рот, намереваясь сказать что-то, судя по выражению ее лица, резкое: вероятно, не привыкла, чтобы с ней разговаривали таким тоном простолюдины, – но он выставил вперед ладонь. Если она скажет еще что-то язвительное, он разозлится еще сильнее и тогда может не сдержаться.
Он шумно вздохнул. Его гнев на нее не подействовал, грубость – тоже. Он даже попытался с ней пофлиртовать – все тщетно.
И тогда он понял, что надо делать.
Улучив момент, когда бдительный лакей чуть отвлекся, он спросил:
– Вы придете?
Эва нахмурилась.
– Куда?
– В «Хартс-Фолли».
Она покачала головой.
– Мистер Харт, я не вижу…
– В этом все и дело! – заговорил он поспешно, стараясь удержать ее взгляд и внимание – пожалуй, одной только силой воли. – Вы не видели «Хартс-Фолли» после начала работ, не так ли? Так придите и сами посмотрите, на что я трачу деньги вашего брата. Вы увидите, чего мне удалось достичь, и поймете, что я сумею сделать в будущем, если только вы позволите.
Мисс Динвуди пожала плечами, но взгляд ее немного вроде бы смягчился.
 
– Пожалуйста, – понизив голос и придав ему налет интимности, продолжил Аса Мейкпис (если он и умел что-то в совершенстве, так это соблазнять женщин даже с кочергой вместо носа). – Прошу вас, дайте мне… нет, не мне, моему парку шанс.
Должно быть, виной тому его хваленое обаяние, или у нее оказалось более мягкое сердце, чем он ожидал, но она кивнула.
Эва сразу поняла, что совершила ошибку, но никак не могла взять в толк, почему согласилась. Возможно, всему виной был сам эффект присутствия мистера Харта, такого большого и мускулистого. Под дождем его льняная рубашка промокла и стала почти прозрачной. Или дело все же в его голосе, который неузнаваемо смягчился, когда мужчина перестал грубить? Или в глазах, все еще красных с похмелья, но уже с темной прозеленью, которая на фоне холодного дня делала их почти теплыми?
А возможно, этот мужчина – чародей, способный наводить морок на трезвомыслящих леди, вынуждая их действовать в ущерб своим интересам?
Как бы то ни было, Эва согласилась, чем обрекла себя на несколько часов езды по Саутуарку под дождем по местам, где она никогда не бывала и не испытывала желания побывать.
Но потом произошло нечто странное: мистер Харт улыбнулся. Собственно говоря, в этом не было ничего удивительного: он улыбался и раньше – язвительно, злобно или заискивающе, – но эта улыбка была другой, искренней.
Его губы широко раздвинулись и слегка приоткрылись, продемонстрировав ровные белые зубы и ямочки на щеках. В уголках глаз появились морщинки, и его лицо сразу стало привлекательным, даже почти красивым. Мужчина стоял перед ней под дождем в одной рубашке, волосы намокли, и капли дождя стекали по загорелым щекам.
Но самым ужасным – сущим кошмаром – было неожиданно возникшее подозрение, что эта улыбка мистера Харта предназначалась ей, только ей одной. Ну что за нелепость! Она абсолютно точно знала, что улыбается он потому, что добился своего, лично к ней эта улыбка не имеет никакого отношения. Тем не менее она задела за живое, и Эва ощутила приятное тепло внутри, а еще… странное волнение.
Ужасный человек это тоже заметил – Эва поняла по выражению его лица, которое стало вдруг… понимающим.
Она застыла и открыла было рот, намереваясь немедленно отказаться от своих слов, отослать этого человека обратно и отправиться домой, в свой привычный уютный мирок, где ее ждет чашка горячего чая, только мистер Харт оказался не так прост: не медля ни минуты, поклонился и заявил:
– Мы поедем в вашем экипаже.
Эва опять согласилась, или, по крайней мере, кивнула. Хорошо воспитанная леди не берет назад свои слова… даже если их не было.
Пятью минутами позже она уже сидела рядом с Жаном-Мари в экипаже, катившем по улицам Саутуарка, а напротив расположился мистер Харт и выглядел вполне довольным.
– Как правило, мои гости прибывают по реке, – начал рассказ мистер Харт. – У нас есть свой причал с каменными ступеньками, где гостей встречает обслуживающий персонал, одетый в желтые и фиолетовые костюмы для того, чтобы создать впечатление, что люди попали в другой мир. Показав билеты, гости следуют по дорожке, освещенной факелами и китайскими фонариками, мимо водопадов света, жонглеров, танцующих фавнов и дриад. Здесь гости могут задержаться, если захотят, или прогуляться по садам, или пройти дальше и оказаться непосредственно в театре.
Эва уже бывала в «Хартс-Фолли» до того, как он сгорел, один раз, год или два назад. Ей очень понравилась ночь, проведенная в театре, даже несмотря на то что она была одна. Ее, разумеется, сопровождал Жан-Мари, но ведь это телохранитель, а не другой… мужчина. Жаль, что у нее нет ни друзей, ни подруг.
Она покачала головой, стараясь избавиться от неприятных мыслей, и, не в силах избавиться от ворчливых ноток в голосе, заметила:
– Все это заманчиво и явно очень дорого.