Невероятные создания

– Но как… как он нашел нас? – выдохнула Мэл.
Кристоферу в голову пришла догадка, от которой он вздрогнул.
– Это аль-мираджи. За ними протянулся травяной след, и он шел по нему, как по дорожке из хлебных крошек в сказке.
Они оказались на улице, по которой прогуливались люди в вечерних нарядах. Им пришлось замедлиться, чтобы не привлекать лишнее внимание. Вчетвером они шли в тени настолько быстро, насколько могли.
Наконец в ровном свете уличного фонаря – Кристофер присмотрелся и убедился, что это настоящее пламя, языки которого почему-то не шевелились, – показался «Бесстрашный». Набережная выглядела пустынной, лодки покачивались на воде, готовые провести в порту ночь, и только неподалеку стояла группка мужчин, потягивающих кофе из термоса.
Уоррен с перочинным ножиком и точильным камнем в руках сидел на ящике. Он удивленно поднял голову, когда они подошли.
– Что случилось? – спросил он. – Я думал, мы отплываем завтра. А эти что здесь забыли?
– План изменился, – буркнул Найтхэнд и, повернувшись к детям, добавил: – Поднимайтесь на борт.
Мэл взбежала по трапу, за ней последовал Кристофер.
Найтхэнд взглянул на Ириан:
– Отправишься с нами?
– К сфинксам? Так вы… ты их отвезешь? Я не думаю, что…
– Было бы неплохо иметь под рукой ученого, – сказал Найтхэнд. – Кто-то же должен разгадывать загадки. Я далеко не философ, но предпочел бы, чтобы сфинксы меня не сожрали, – такое у меня видение идеального мира. Да и ты должна мне, ну, за тот фокус с фонарными столбами.
– Но я… Я совершенно не готова. У меня и вещей с собой никаких нет.
– У нас тоже ничего нет. Мы даже и не думали готовиться к такому повороту. В этом и есть вся соль приключений, знаешь ли. Авантюристы обходятся даже без смены белья. Думаю, от великих событий всегда изрядно несло по́том, но историки, как водится, все преуменьшают.
Ириан колебалась лишь мгновение. За эту короткую секунду в ее взгляде промелькнули сомнение, страх и необузданное любопытство. Она кивнула.
– Как по мне, звучит разумно, – сказала Ириан и уверенно поднялась на борт.
Найтхэнд последовал за ней, и любой, кто присмотрелся бы к нему, мог бы разглядеть, как его шею и щеки заливает легкий румянец.
Он спросил Уоррена:
– Где Рэтвин?
– Должна вот-вот вернуться, – ответил тот.
– Нельзя отплывать без нее, – сказал Найтхэнд. – Готовься, двинемся в путь, как только она появится.
Внезапно у Кристофера заурчало в животе. Он схватил Мэл за руку и заставил ее пригнуться.
– Ай! Ты чего?
– Он там! – прошептал мальчик. – Убийца. Кэвил.
Кристофер осторожно выглянул из-за борта лодки. Кэвил стоял в конце одной из улиц, ведущих к набережной, и смотрел по сторонам. Его кожа в свете фонарей казалась серой, а под глазами залегли темные тени.
– Найтхэнд! – окликнул берсерка мальчик. – Нам пора.
– Нельзя без Рэтвин, – покачал головой Найтхэнд. – Она лучший навигатор, который у меня был.
– Вон она! – сказал Уоррен. – Рэтвин, быстрее! Нет, не надо останавливаться, чтобы почистить усы!
Рататоска забралась по трапу с картой в зубах, и, когда она оказалась на палубе, Найтхэнд сразу же его поднял.
– Отчаливаем! – крикнул он.
Судно отошло от берега и направилось в темноту залива.
Рэтвин выплюнула карту на палубу. Она оглядела Кристофера с ног до головы и принюхалась:
– Вы снова здесь?
– Да, – вздохнул он. – Как видишь. Что это за карта?
– Карта Архипелага с отмеченными кораллами, которые растут под водой, как высокие деревья. Они могут разодрать дно судна в щепки, если мы проплывем над ними.
– Правда? – спросил Кристофер. – Коралловые леса?
– Я всегда говорю правду, – заявила Рэтвин, – когда речь заходит о навигации.
На следующее утро Кристофер открыл глаза и понял, что ничего не видит. Он рывком вскочил на ноги и закашлялся. Оказывается, Гелифен спал, пристроившись у него на лице. Мэл лежала рядом и потягивалась, пытаясь окончательно проснуться.
Гелифен поклевал пальцы Кристофера в знак приветствия, а потом вырвал перо из крыла и выжидающе смотрел на мальчика.
  
– Предлагает воспользоваться им вместо зубной щетки. Раз уж мы не успели собрать вещи в дорогу, – пояснила Мэл, убирая челку с глаз. Она улыбнулась, села и принялась заплетать волосы в косу, добавив в прическу золотистую нить.
В нескольких шагах от них на борту сидела Рэтвин и обсуждала что-то с Найтхэндом.
– У нас с Уорреном не было времени запастись в Брин-Торе, – говорил берсерк. – Так что придется причалить в следующем порту, чтобы набрать воду и закупить провиант. Что у нас есть поблизости?
Рэтвин взглянула на море, затем на карту, принюхалась к ветру.
– С такой погодой и ветром? Остров Вистая – наш лучший вариант.
– Годится, – кивнул Найтхэнд. – Не бывал на Вистае уже много лет, но там живет мой хороший друг – торговец саламандровым огнем. – Заметив, что Кристофер прислушивается к беседе, берсерк пояснил: – Умирая, саламандра выдыхает пламя. Если успеть зажечь от него что-то – бумажку, ветку, солому, то огонь никогда не погаснет. Его используют в лампах и фонарях на причалах.
Мэл убрала челку с глаз и поднялась.
– А завтрак будет? – спросила она.
Пять человек, грифон и рататоска сидели на палубе под лучами восходящего солнца и завтракали лепешками, которые они обмакивали в оливковое масло. Еще нашелся кусок вяленой рыбы, вкусной и ужасно соленой. Гелифену досталась львиная доля закуски, или, как сказала Мэл, «грифоновая доля». Он поблагодарил каждого вежливым клевком.
– Мне кажется или он… подрос? – спросил Кристофер.
Грифон, усевшийся к нему на колени, казался явно тяжелее, чем раньше.
– Так и есть, – ответила Мэл. – Они растут скачками. Сейчас ему всего шесть месяцев. Когда он станет взрослым, будет больше меня.
Кристофер скормил Гелифену последний кусок рыбы и почувствовал, как тот урчит от удовольствия. На палубу приземлилась большая серо-голубая бабочка, и Гелифен бросился за ней.
– Грифоны – чудесные создания, – улыбнулась Ириан. – Жизнелюбивые.
Рэтвин сидела на канатах и чистила свои маленькие зеленые уши.
– Сильные у них крылья, – сказала она. – Знавала я одного грифона. Утром он долетал до Луны, отгрызал от нее кусок и к вечеру возвращался обратно.
– Это правда? – спросил Кристофер.
Она потрясла лапой, чтобы стряхнуть с когтя комочек ушной серы.
– Нет.
Мэл с напряженным выражением лица наблюдала за Гелифеном.
– Боюсь… – слова явно давались ей с трудом, – что он последний.
Кристофер понял, что она никогда не произносила этого вслух. Все вокруг молча наблюдали за тем, как Гелифен безуспешно пытается поймать бабочку.
Рэтвин нарушила молчание.
– Прими немного на запад! – скомандовала она.
Ириан взялась за румпель и легко изменила курс судна. Оно спокойно шло по голубой глади океана.
– Вообще это упрямая посудина, – удивился Найтхэнд. – И она никого, кроме меня, не слушается.
– Я провожу много времени в море, изучая гримур воды, – тихо произнесла Ириан. – Хожу на парусниках, рыбацких лодках, кораблях. Я чувствую себя счастливейшим человеком, когда нахожусь на судах и в библиотеках. Для меня эти места подобны дому.
Уоррен смотрел на нее с нескрываемым восхищением в покрасневших глазах.
– А где ты не чувствуешь себя как дома?
Ириан замолчала. Кристофер уж было решил, что она не ответит, но женщина качнула головой.
– На вечеринках, – призналась она и улыбнулась. – Я довольно неплохо говорю на четырех языках, но стоит мне оказаться в комнате, полной незнакомых людей, как я теряюсь и не могу подобрать ни одного подходящего слова. – Она передвинула румпель. – Однажды я запаниковала и спросила мужчину, есть ли у него любимый вид барсука.
Найтхэнд выглядел озадаченным.
– В жизни не паниковал и всегда находил нужное слово.
– А то, – хмыкнула Рэтвин. – Отсутствие страха из любого сделает блестящего собеседника. А еще он дерется, как гром и молния в ботинках и шапке, вот только из-за него мы раз восемь теряли работу. Причем вполне неплохую, скажу я вам, работу.