Невероятные создания

Он вывел их на извилистую узкую улочку и наконец заметил Ириан:
– А это еще кто в башмаках как у библиотекарши?
– Я океанолог, – сказала Ириан.
Голос женщины был тихий, но к ней почему-то хотелось прислушаться. Найтхэнд даже моргнул, когда она заговорила.
– И почему они тебя арестовали?
Она быстро объяснила, и моряк хмыкнул.
– А я сразу сказал детишкам, что Сенат не поможет. Идите быстрее и смотрите в оба: если убийца видел, как вы прыгнули на мою лодку, он наверняка уже знает, где она пришвартована.
На лице Мэл промелькнул страх.
– Но откуда он мог узнать это?
– Из отчетов береговой охраны. Оказалось, что нужно зарегистрироваться по прибытии в порт. Я пытался избежать этого, но тогда пришлось бы поднять еще больше шума, а я и так не в настроении.
– В самом деле? – удивилась Ириан. – Когда я последний раз была здесь, частные лодки никто не регистрировал.
– Новый указ. Слишком много нападений в море, вот они и решили вести более тщательный учет. – Найтхэнд оглянулся и повел их по темной боковой улочке, мощенной булыжником. – Морские чудовища нападают на корабли. Гаргульи, а кое-где и бриджи.
Увидев удивленное лицо Кристофера, моряк объяснил:
– Это чудища, похожие на акул. Они тащат корабли на самое дно. Раньше бриджи редко попадались, один или два за год, а теперь их стало в разы больше. Нам сюда.
Ириан быстро шагала рядом с Кристофером. На плече у нее висел мешок, явно тяжелый, но, несмотря на это, она передвигалась легко. У нее были очень темные глаза, и только в карих радужках поблескивали серебристые искорки.
– Что собираетесь делать? – спросил мальчик.
– Хороший вопрос, – отозвалась она. – Если бы мне удалось убедить Сенат, я бы отправилась на исследовательский пост вечерним паромом. Теперь даже и не знаю, что делать. Что толку от анализов и наблюдений, если меня никто не слушает?
Найтхэнд повернулся и взглянул на нее.
– Эти ботинки, – произнес он без малейшего намека на издевку. – Объясни, чего ты их носишь? Пари проиграла?
Ириан рассмеялась. Кристофер не мог понять, обиделась она или нет. Но даже если и так, ей отлично удалось это скрыть.
– Дома я обычно хожу босиком, – ответила женщина. – А эти ботинки довольно удобные и недорогие. Еще они не привлекают лишнего внимания, что мне в них особенно нравится.
– Почему?
– Легче думается, когда никто на меня не смотрит. А свободой для размышлений я особенно дорожу.
Чем дальше Найтхэнд уводил их, тем у́же и мрачнее становились улицы. Наконец моряк толкнул дверь в стене.
– Сюда, детишки. И ты тоже, – обратился он к Ириан. – «Хвост наяды», моя любимая дыра.
Кристофер понял, что дыра – это что-то вроде паба в его родном мире. Внутри оказалось вполне уютно: стены были обшиты деревянными панелями, а свет горел не слишком ярко. Почти все столики были заняты любителями выпить, в основном рыбаками – и мужчинами, и женщинами. За пианино сидел какой-то человек и, не глядя на клавиши, негромко наигрывал какую-то мелодию. Вместо нот перед ним лежала раскрытая книга. Время от времени музыкант смачивал палец слюной и переворачивал страницу.
Найтхэнд жестом подозвал хозяйку, которая приветливо ему кивнула.
– Как обычно, Фелия, будь лапочкой.
В глубине зала был свободный столик, и, пока они шли к нему, люди оборачивались и провожали их взглядами. Кристофер услышал шепот: «Это что, грифон?» – и Мэл обеспокоенно сжала лапу Гелифена, пока сам грифон даже и не думал высовывать мордочку из-под ее подмышки.
Когда они уселись, к ним подбежало маленькое существо – размером с мышь, но похожее скорее на лису. У него была гладкая рыже-коричневая шерсть и длинный раздвоенный хвост. Зверек нырнул под стойку, потом снова выскочил и принялся обнюхивать лодыжки Кристофера.
– Это же канко! – сказала Мэл. Впервые после встречи с Сенатом она расслабилась и улыбнулась. – Светящаяся лиса. Говорят, они приносят удачу. Не помню подробностей, но это так.
– Осторожно, Кристофер, – предупредил Найтхэнд. – Они любят гнездиться прямо на живых существах. Могут в шерсть кабану забраться или даже человеку в волосы.
  
Ириан улыбнулась:
– Как-то моя кузина проснулась оттого, что канко пытался забраться ей в ухо и вырыть там норку, так что береги уши!
Канко, поднявшись на задние лапки, вцепился коготками в штанину Кристофера, забрался по ней и запрыгнул на стол. Он лизнул мальчику запястье, и след от слюны засиял, как светлячок. Кристоферу показалось, что от прикосновения крохотного существа его слегка ударило током.
– Хороший, – только и сказал Кристофер.
Найтхэнд осмотрел комнату, достал небольшой кинжал в ножнах и положил его на стол рядом с собой.
– Можно взглянуть? – спросила Ириан.
Ее мягкий голос мелодично разнесся по пабу, в котором было довольно тихо. Выпивохи за соседним столиком повернулись и прислушались, но Найтхэнд бросил на них предупреждающий взгляд. Казалось, от звука голоса Ириан даже ветер в дымоходе затих.
Найтхэнд кивнул, и она взяла кинжал.
– Как у вас получилось повалить фонари?
– Это гримурный клинок. Мне его Мореход продал. Может разрезать что угодно на Архипелаге. Осторожнее! – предупредил он, когда Ириан вытащила кинжал из ножен. Найтхэнд показал перебинтованный палец. – Попробовал провести острием по коже, так рассек до кости.
Кристофер рассматривал клинок, который держала Ириан. Его лезвие было таким тонким, что казалось, при повороте оно растворяется в воздухе.
– Вам наложили швы? – спросил мальчик.
– Сам все сделал, – ответил Найтхэнд. – У меня всегда с собой нитки и иголка.
Фелия принесла ему бутылку вина.
– Больно было? – с живым интересом спросила Мэл.
Он пожал плечами:
– Я берсерк.
Он произнес это так, будто в этом не было ничего особенного.
Мэл потрясенно моргнула:
– Настоящий? Правда?
Ириан чуть наклонилась вперед. Она казалась спокойной и выглядела как человек, готовый внимательно выслушать любого.
– Никогда не встречала берсерков. Думала, их уже и не осталось.
Найтхэнд нахмурился. Он наполнил два стакана вином, причем так щедро, что часть напитка вылилась через края.
– Как видите, это не так. – Он повернулся к Кристоферу и пояснил: – Берсерки – это лучшие воины, которых только видел этот мир.
– И они не чувствуют боли, – добавила Мэл.
– Не совсем так. Мы чувствуем боль, но не испытываем страха. Так что боль – не проблема, если только она не становится настолько сильной, что тело отказывается работать.
– Когда вы говорите, что не испытываете страха, – уточнил Кристофер, – имеете в виду, что физически не можете его испытывать?
– Понятия не имею. Никогда не сталкивался с этим чувством.
– Поэтому ваше судно называется «Бесстрашный»? – спросила Мэл.
Моряк пожал плечами и сделал большой глоток.
– Наверное. Это не я придумал, а Рэтвин. Я хотел назвать его просто «Лодка», но она не согласилась.
Ириан вернула ему клинок:
– Отличное оружие. В нем чувствуется гримур. Он действительно может разрезать что угодно?
Найтхэнд налил еще вина и тут же осушил стакан до дна. Он кивнул Ириан. Похоже, что-то в выражении ее лица пробудило в нем безрассудство.
– Хочешь поглядеть на него в действии?
Он покрутил кинжал между пальцами и вдруг одним движением располосовал стакан надвое. Вино хлынуло на стол. Движение моряка было совершенно бесшумным, а срез оказался идеальным.
– Тебе лучше заплатить за посуду, Найтхэнд! – крикнула хозяйка. – А то ведь и вышвырнуть тебя могу.
Найтхэнд усмехнулся:
– На твоем месте я бы вел себя вежливо с гостем, у которого есть гримурный клинок.
– Гримурный он там или еще какой, – фыркнула женщина, подходя к ним и протирая стол, – а мою посуду никто портить не будет.
– А ты знаешь, что разговариваешь с берсерком?
– Знаю, знаю, – сказала хозяйка ворчливо, но без неприязни. – Хорошо, что ты ничего не боишься и все такое. Вот только если бы ты не грубил каждому, с кем говоришь, глядишь, и не выглядел бы таким разбойником.