Второе полугодие (СИ)
Но куда деваться, раз я попал в такую ситуацию, когда со всех сторон мне диктуют, что делать, как жить, даже что в рот положить, и то по большому счету не я определяю, а они. Внешние факторы. И бороться с ними, честно сказать, не просто сложно, а бесполезно. Потому как только в книжках герой может взнуздать мир, заставить плясать под свою дудку окружающих, приструнить наезжающих, совратить… Стоп, про совратить не надо. Юный организм и так уже подсказывает, что готов размножаться. Никого мы совращать не станем. И потому что неэтично тоже. Но в первую очередь по причине крайней наивности окружающих моё тело юных дев. А прожженных и циничных рядом с Мишей не видать пока. В деревне, там могут найтись такие девушки, про которых я вру напропалую одноклассникам. Но тоже не факт. Да и где она, эта деревня! До неё еще почти две четверти по сугробам и слякоти.
На втором уроке химичка велела зайти к директору по окончанию урока, а не сейчас, то есть дело не срочное. Народ зашушукался, мол чего опять Корчагин натворил? Или какая-то новая движуха затевается… Ирка как человек, занявший самую удобную позицию возле моей тушки начала пытать, не дожидаясь окончания урока:
— Чего он тебя вызывает? Это из-за того, что ты вчера школу прогулял? — На первом уроке у неё не было времени выпытать у меня причину пропуска целого учебного дня — контрольную писали. А на перемене смешанным составом гуртоваться в коридоре у нас еще не принято, мальчишки отдельно всегда и ходят, и начала урока под дверью ждут. Ну кроме самых нерядовых случаев, когда дело всего класса касается.
— Почему прогулял? Отсутствовал.
— А нам Галинишна сказала, что не давала разрешение пропускать школу.
— Да мне её разрешение как-то до лампочки. У нас не режим Пиночета небось, в свободной стране живём.
— Ага, а к директору вызвали просто так?
— Нет, видать, ему тоже интересно, как я съездил.
— Куда съездил?
— В Москву.
— Один?
— Корчагин, Долгополова! Сколько можно шептаться! Я сейчас кого-то вызову к доске, вдруг и остальным интересно, что вы там обсуждаете.
— Простите, я…
— … больше не буду! — Грохнул класс со смехом. Шутка стала вирусной, эту фразочку у нас начала повторять к месту и не к месту. Школьникам, давно считающим себя взрослыми, казалось очень смешно, как эти слова звучат в их устах. Тем более, что все давно просекли — будут, и не раз. Вот всё, что привыкли вытворять, то и дальше будут делать. А то, что они уже не дети (по их мнению) — это ничего, у взрослых такое тоже случается.
К счастью, угроза со стороны учительницы осталась нереализованной, мы продолжили заполнять мозги уравнениями диссоциации. Так что Ирка снова осталась с неудовлетворенным любопытством. А на перемене, извини-некогда, я потопал к директору.
— Вызывали, Олег Александрович? Здрасьте!
— Вызывал. Сам-то ты заскочить не догадался. Вот почему так, Корчагин, когда тебе надо, ты приходишь отпрашиваться, а как всех победил, то тебе лень прийти рассказать?
— Ой, Олег Александрович, вы вон про что! Не, я еще не победил. Опять же где мои победы, а где вы. Неудобно лезть без крайней нужды.
— Неудобно ему. Статью, кстати, так и не дал почитать.
— Черновик же. Лучше я итоговую версию вам принесу. В журнале.
— Что, уломал-таки «Технику-молодежи» напечатать себя замечательного? — Директор школы смеется как классический Де Ниро, только в углах глаз не по пять морщин, а меньше.
— Скорее всего. Парни там веселые, статья ложится в политику редакции. НУ и я писать умею.
— Тема какая? — В прошлый раз шеф не поинтересовался, видать не верил в успех предприятия.
— Прогноз развития городской инфраструктуры через сорок лет.
— Слова какие умные — инфраструктура, прогноз. Чему-то мы вас всё-таки научили, не смотря на весь наш опыт и ваше старание.
— Ну да, пролитая вода впитывается в землю независимо от мнения грунта.
— Ладно, философ, иди уже. Я сильно удивлюсь, если тебя опять напечатают. И порадуюсь. «Раз везение, два везение — помилуй Бог! Надо же когда-нибудь и умение…»
'Вчера на третьем уроке Ирка просто вынудила меня вкратце сообщить причину похода к директору, ну и цель моей поездки в Москву до кучи. Учитывая, что это был русский язык, её поведение не осталось безнаказанным. Для меня. Вот почему так, ручкой в бок меня пыряла Долгополова, а подняли со своего места Корчагина!
— Корчагин, встань! Кто тебе разрешал разговаривать во время урока? — А я молчу как взрослый, не желая раскачивать ситуацию.
— Что молчишь? Теперь, когда я задаю вопрос, уже мог бы и раскрыть свой рот.
— Вы правы, Галинишна, зря я шептался. — А сам украдкой показываю кулак Долгополовой. — Постараюсь вести себя сдержаннее.
— Вот что, Корчагин, — похоже, я сбил настрой училке, которая не ожидала от меня такого смирения. Ей хочется драйва, а противник не лезет в драку. Сочувствую. — Может, ты всему классу расскажешь, о чем ты так настойчиво шептал своей соседке в ухо? — Ага, нашла наша дорогая классная тему для продолжения беседы.
— Да все и так небось знают. Я пытался напомнить Ире, чем сложноподчиненные предложения с придаточными изъяснительными отличаются от сложноподчиненных предложений с придаточными обстоятельственными.
Уф, кажется, я не перепутал местами слова в этом заклинании. И падежи вроде все в порядке. В классе повисла тишина такая, словно я произнес заклинание онемения. А у Долгополовой еще и глаза на лоб вылезли.
— Корчагин, ты сам сможешь повторить то, что только что сказал? Я уж не говорю про разницу, которую ты не знаешь.
— Это чегой-то я не знаю разницу? Мы ж недавно проходили. Там придаточное предложение относится к сказуемому, а там — к подлежащему. Типа.
— Удивлена. Ну раз даже Корчагин выучил разницу, значит и до остальных тема дошла, я теперь уверена в этом. И впредь не болтай на уроке.
Во как я лихо отбоярился, даже скандал смог предотвратить! Может, и раньше такой номер бы прошел? Но история не знает сослагательного наклонения, тем более что, устраивая боевые действия в классе русского языка и литературы раньше, я исходил из того, что после восьмого свалю. А тут вон чего — решил остаться в школе, чтобы потом долбиться в двери журфака с парадного входа. И что самое смешное, только жизнь покажет, прав ли я'.
После звонка с урока на меня посыпались поздравления с очередной победой в споре с училкой.
— Миха, как ты отмазался зачетно! Признавайся, нарочно фразу зубрил?
— Да такое не выучишь, он стопудово где-то записал на шпаргалке, а потом прочел. Признавайся, бумажку в карман сунул?
— А пошли все сегодня в коробку!
Пацаны, поставившие меня на лёд, достаточно быстро перетащили и в хоккейную коробку, где иногда просто гоняли как бешеные, периодически втыкаясь в бортики, но чаще по-настоящему играли в хоккей. Если смотреть на каток сверху и представить, что люди — это молекулы, то большой каток напоминает воздух в помещении при комнатной температуре. А коробка — это уже баллон, который нагрели так, что он вот-вот рванет. У молекул совсем другие скорости, стенки сосуда прямо гудят от бьющихся об них молекул.
Вот и я теперь такая же молекула. Больно, весело, совершенно не страшно. Купил стеклопластиковую клюшку, так что теперь я тоже хоккеист. Первое же посещение катка дало понимание, что краги — не блажь, а совершенно необходимый элемент снаряжения. Без которого все обходятся. Никто никому пальцы еще не сломал, но клюшкой по рукам прилетает часто и больно.
— Я не пойду. Буду краги себе пробовать шить.
— Да ладно, Корчага! Что ты, принцесса что ли! Все так гоняют, и ничего.
— А у меня это, у меня мозги, вот. Я не хочу потом ходить с гипсом на пальце как Евсюк.
— Так Евсюку ты же их и сломал тогда!
— А сам не хочу. Сказал, буду краги шить, значит буду.
«А идея как раз совсем простая. Я посмотрел на настоящие краги. Вернее, на одну, старую и рваную, которую притащил один пацан в коробку — такое мне не сшить никогда! Посмотрел на то чудо, которое сшил себе Де́нис: он нашил на старую перчатку кожзаменитель от портфеля в один слой — удар держит чуть лучше, чем никак. А потом покумекал и вспомнил боевые рукавицы, виденные на каком-то не то турнире, не то фестивале реконструкторов. Вот такое я смогу! Рабочие рукавицы у нас дома валяются, старый валенок подогнала мама Вера. Так что сегодня за один вечер я просто сделаю боевые рукавицы Ильи-Муромца. Раз уж они худо-бедно защищают пальцы от ударов тупых мечей, то от клюшек спасут однозначно! А что вид неказистый — так и пофигу, мне с ними не на обложке журнала позировать. Кстати, кто-то в школу приносил приложение к „Юному технику“ с выкройками хоккейных краг — я долго смеялся над идеей сшить по выкройкам такие же. В перчатке чуть не сотня деталей из разных материалов — проще звездолет собрать. Звездолет летать не будет, так и перчатка сама не полетит».