Как обмануть босса (СИ)

— Я всегда представлял, что первый раз у нас с тобой будет в спальне, Ника.
И тут меня как будто электрическим разрядом пронзило. Ника… Спальня!
Мысль вспыхнула в голове невообразимо ярко. Спальня, главное — добраться до спальни! И тогда меня посетила еще одна идея.
Лишь бы не проколоться, лишь бы получилось…
Несколько раз моргнув, подняла взгляд на Витю, благо, это было возможно, он позволил, заставила себя улыбнуться, а потом прошептала:
— Знаешь, а я тоже.
А потом… Потом я поцеловала его, сама. И это был самый отвратительный поцелуй в моей жизни. Мужчина действовал страстно, умело, а я еле сдерживалась, чтобы вновь не попытаться оттолкнуть его, раз за разом повторяя себе мысленно о том, что нужно терпеть, жизненно необходимо терпеть.
Он хотел меня, точнее, он хотел Нику. Я чувствовала его эрекцию и пользовалась этим, начала покрывать поцелуями шею, попробовала освободить руки, и это сработало. Он позволил дотянуться до воротника рубашки и взяться пальцами за верхнюю пуговичку.
— Так где, говоришь, спальня?
От его хриплого голоса стало тошно, хорошо, что удалось не дернуться, улыбнуться вместо этого и вновь прошептать, потому что сказать что-либо громче я не могла.
— Соседняя дверь с гостиной.
Витя оторвал меня от пола, подхватив за бедра, и притянул совсем близко, после чего быстро направился в указанную комнату, чтобы буквально через несколько секунд опустить меня на кровать и нависнуть сверху.
Дальше, все происходило еще более стремительно. Вещи полетели на пол. Он целовал — я отвечала. Он ласкал — я отвечала. Отвечала и молилась, чтобы все это оказалось ужасным кошмаром, чтобы, наконец, наступило утро, и я открыла глаза.
Я позволила себе подать голос лишь тогда, когда мы оказались в одном белье, потому что понимала — либо сейчас, либо никогда.
— Подожди. — практически промурчала я, отстранившись на пару сантиметров, и задержала дыхание, волнуясь, что это не сработает.
Но Витя остановился. Он замер и посмотрел на меня с каким-то обожанием, поклонением. В его глазах плескалось безумие, какая-то мания, и я отлично понимала, что сейчас он видит перед собой совсем не меня, Олю. Для него в данный момент я Ника, Ника, которую он боготворит, ради которой сделает все, о чем она попросит, с которой никогда не поступит так, как поступал со мной.
Именно осознание этого придало мне сил. Превозмогая отвращение, желание плюнуть мужчине в лицо, я улыбнулась. Улыбнулась и коротко коснулась его губ своими, очень надеясь, что выражение моего лица не стало похожим на гримасу в этот момент.
— Дети пока не входят в мои планы. — не переставая растягивать губы, проговорила я, после чего потерлась своей щекой о его, ни на секунду не забывая о том, что Витя должен быть уверен в том, что я делаю все по доброй воле.
— Понял. — он ответил легко. Еще несколько часов назад от такого тона, наполненного нежностью, я была бы готова растечься сладкой лужицей, однако сейчас он не вызывал ничего кроме ярости.
— Тогда, может, выпустишь меня? — кивнув головой сперва на его руки, которыми Витя упирался в кровать по обе стороны от меня, а потом на тумбочку, спросила я.
Спросила и тут же пожалела, о такой жестикуляции, потому что, если сейчас он вызовется сходить сам и обнаружит в ящике далеко не презервативы…
— Конечно. — и вновь легкость, а мне же потребовался максимум усилий для того, чтобы хотя бы продолжить дышать.
Как в замедленной съемке я видела, как Витя перекатывается на бок, не сводя при этом с меня взгляда, пожирающего, жадного, а мне в ответ приходилось улыбаться. Улыбаться, пока вставала с кровати, улыбаться, пока шла к тумбочке на ватных ногах, улыбаться, пока выдвигала ящик.
Улыбка стерлась с лица лишь тогда, когда я обхватила пальцами холодную черную металлическую рукоятку и обернулась к мужчине, вытягивая руки вперед, крепче сжимая пистолет.
— Шмотки свои собрал, и выметайся отсюда, быстро! Пока я ментов не вызвала или не пристрелила тебя к чертям!
Держать голос под контролем было сложно, заставлять руки не дрожать — еще сложнее.
 
А Витя… Витя даже не думал шевелиться, точнее он, кажется, вообще не понимал, что происходит.
Переводил взгляд с дула пистолета на мое лицо, и тогда я продолжила:
— Как ты Костю назвал? Задротом? Не ожидал, что «задрот» помимо природы еще и оружием увлекается? А что лицензию имеет? Ах, кажется, я забыла упомянуть еще и о том, что пару раз в месяц мы на дачу выбираемся, где Костя нам мастер-классы устраивает.
Конечно, я врала. Не во всем, но врала. Это был совсем не боевой пистолет, травмат, который я держала всего пару раз в жизни, однако я вкладывала в свои слова максимум уверенности.
И это возымело эффект. Витя быстро заморгал, а потом взглянул на меня совсем другими глазами, словно с них пелена какая-то спала, появилось ясность, осмысление.
— Оля… — он выглядел растерянным и, видимо, наконец осознавшим, что натворил. Вот только сейчас меня это уже не впечатляло.
Ни его взгляд, ни лицо, ни-че-го!
Я ненавидела этого человека, всеми фибрами души мечтала, чтобы он навсегда убрался из этой квартиры и из моей жизни, понимала, что никогда не забуду случившегося и никогда не смогу простить. И грош цена его страху и отчаянию, которые сейчас легко можно прочитать по его лицу.
— Оль, прости, Оль…
— Убирайся отсюда! — стараясь откинуть страх, раз за разом повторяя себе о том, что даже секундная утрата уверенности может стоить мне слишком дорого, сделала шаг вперед.
— Не горячись, я не понимаю, как это произошло, что на меня нашло, Оль… Это помутнение какое-то! — подняв руки, затараторил мужчина.
Мужчина, который сейчас выглядел жалким трусом, воспользовавшимся моей слабостью.
— Вещи и на улицу! Быстро!
После очередного призыва Витя меня все же услышал. Не отворачиваясь, не отводя взгляда, как будто боясь, что при первой же возможности я выстрелю ему в спину, он начал поспешно хватать раскиданные по полу вещи и пятиться к выходу.
В коридоре он уронил статуэтку и зажмурился в страхе, от этого стало еще более гадко. Завистливый, обиженный и злобный парень с третьего курса — вот кто прятался под личиной человека, которого я ошибочно посчитала нормальным. Если когда-то он и был таковым, то явно перестал им являться в тот день, когда Ника начала встречаться с Костей.
Он даже не подумал забрать пальто, взял в руки ботинки и вылетел из квартиры.
Как только Витя оказался на лестничной площадке, я тут же подлетела к двери и закрыла ее на все замки, лишь после этого отложила пистолет, аккуратно, словно он и мне мог причинить вред, и медленно сползла на пол.
Куда звонить? Что делать дальше?
Полиция? А что я им скажу? Как объясню? Смогу ли рассказать обо всем, глядя Вите в глаза, если они все-таки решат его задержать?
Нет, очень плохой вариант, отвратительный.
Родители? Ника?
Нет и нет!
Черт возьми, как же можно мыслить здраво, если мыслить не получается вовсе?!
Не паниковать, не паниковать… Все уже позади, отчего же тогда так руки трясутся, да и одного взгляда на дверь хватает для того, чтобы тело начинала бить крупная дрожь?
Находиться в этой квартире теперь совершенно невозможно, но и выйти на улицу, да что там выйти, дверь открыть… Это нереальным кажется!
Кое-как совладав с собой, потянула за ручку сумочки и стянула ее с тумбы на пол. Застежка расстегнулась еще в полете, и теперь все содержимое валялось передо мной на ламинате. Найдя взглядом мобильник, потянулась к нему и почувствовала, как стало легче, саму малость. Возможно, это вообще было самовнушение, иллюзия связи с внешним миром, иллюзия того, что кто-нибудь может мне помочь.
Только вот кто?
Разблокировав экран, со второго раза попала по значку записной книжке и начала ее листать. Взгляд совершенно не хотел фокусироваться, картинка перед глазами расплывалась, но я один за другим пролистывала контакты, пока не дошла до буквы «В».