Ворожей Горин – Посмертный вестник (СИ)

Сам же я долго не мог прийти в себя после моей первой стычки с ворожеями. Первый месяц я всерьез рассматривал версию собственной психической болезни. Мой кот Василий, вернувшийся-таки на второй день после моего похищения ворожеями, лишь подливал масло в огонь. Ну, сами посудите, как часто вы беседуете со своими питомцами? Нет, даже не так, перефразирую. Как часто они вам отвечают на вашем родном человеческом языке? Вот и я о том. А тут еще постоянное и довольно назойливое вмешательство церкви в мою размеренную жизнь, и регулярные душеспасительные беседы с отцом Евгением. Скажу прямо, пристал он тогда ко мне словно лист банный и ни на какие мои доводы о том, что мне бы все случившееся забыть да на ординатуре сосредоточиться, не реагировал. Битый месяц он околачивался возле моей больницы, подстерегая после дежурств и сопровождая меня домой. Во время этих совместных прогулок он упорно внушал мне мысль о том, что отныне моя жизнь не будет прежней. Мол, чем быстрее я приму это, тем быстрее смогу сориентироваться в новом для себя мире. И вы знаете, камень ведь воду точит. Уболтал-таки меня священник на откровенный разговор. Мы встретились, побеседовали. Он предъявил мне некоторые доказательства существования того потаенного мира, о котором битый месяц мне рассказывал, и я все же поверил. И как тут не поверишь, если, с одной стороны, тебе священник живого упыря показывает, а с другой ты сам видишь неупокоенные души мертвецов на работе, плюс дома с тобой задушевные беседы кот проводит. Тут либо пан, либо пропал, а точнее, либо в психушку, либо принять новую действительность как данность. Я выбрал второй вариант, ибо в душевный свой недуг верить не очень-то и хотелось. В дурку мне никак было нельзя, мне еще Верку на ноги поднимать, причем буквально. В общем, я принял правила игры, и мир заиграл совсем иными красками.
Что мне было известно на данный момент? Бабка Семенова, некогда моя пациентка, по какой-то неведомой причине была в серьезных контрах со своими родственницами и силою своей делиться с ними не хотела. Быть может, их семью простая бытовуха измотала, а может, и что пострашнее. К примеру, Варвара узнала о своих родственничках нечто такое, что противоречило ее кодексу чести. За это, собственно, внучка и правнучка Варвару со свету и сжили, воспользовавшись услугами какого-то левого залетного колдуна. Расчет был простым: бабка Семенова имела мощную защиту против своих родственниц. Защита та была заговорена на ее собственную кровь, а потому никто из ворожей из рода Пелагеи не мог к ней и на пушечный выстрел подойти. О простых же смертных и говорить не приходилось — ни киллерам, ни случайным гопникам ворожея уровня Семеновой была не по зубам. Именно поэтому семейка ворожей, условно обозначаемая мной как «Пелагея и Ко», прибегла к услугам сильного чародея, знать не знающего о том, на кого его хотят натравить. И все в их плане было складно и ладно ровно до того момента, пока в расклад не вмешался я со своими реанимационными мероприятиями. Убить ворожею Семенову они убили, да только силу свою она все же успела передать мне. И по какому-то совсем уж странному стечению обстоятельств я, мужик, смог эту силу принять. Может, во мне имеется какая хромосомная аберрация из тех, что только по Х-хромосоме передаются, может, еще что — не знаю. Да только факт остается фактом — силу ворожейскую я принял и даже не рехнулся при этом. Во всяком случае, в том меня убеждал мой кот и священник из особой религиозной организации, в вопросах секретности не уступающей самому Ватикану.
Так, отвлекся. О чем это я? Ах да, я случайно получил силу ворожеи Варвары. Правда, теперь эту силу от меня наследнички обратно требуют. Причем требуют вполне себе законно — в мире Ночи, как оказалось, бюрократии не меньше, чем в нашем, подлунном. Бабка Семенова действовала впопыхах и не озаботилась, так сказать, юридической стороной вопроса. По правилам Канона — особого свода правил и положений мира Ночи — она должна была объявить меня законным наследником и обучать своему ремеслу не менее десяти лет. И да, при этом я еще должен был бабой уродиться. Представляете, как подгорают пуканы реальных наследников?
  
— Там особый ритуал для этого проводится, — просвещал меня отец Евгений, — на крови и при свидетелях, одним из которых должен быть непременно представитель Совета.
— Духовенства? — забросил я удочку в надежде выудить хоть какую-то информацию об этом таинственном Совете.
— Совета, — сказал, как отрезал, отец Евгений и продолжил открывать мне раклад. — Сделано это не было, а стало быть, их притязания на силу ворожеи Варвары, которую ты знаешь под фамилией Семенова, законны.
И тут вот какая штука — я бы с превеликой радостью вернул этим самым законным наследницам дар бабки Семеновой. Сто лет он мне не нужен! Да только оказалось, что сила эта передается лишь после смерти носителя. Взять и просто передарить ее никак не выйдет, нужно обязательно помереть перед этим. А на это я уже не согласен. Вот и выходит, что теперь на меня ведется охота. Одно радует — существует организация, которая все подобные споры разруливает, ее представителем как раз и является отец Евгений. Как я понял, это не церковь в чистом виде, а какое-то ответвление от нее. Ну, вроде как милиция и ОМОН при ней, только в духовном плане. Сама церковь регулирует в стране вопросы духовные, а эта странная организация, которую отец Евгений называет Советом, решает определенные нетривиальные задачки. Сам отец Евгений, кстати, при этой организации служит экзорцистом, как я понял. Во всяком случае, именно так он описал свою роль в Совете, когда я его окончательно задолбал своими вопросами.
— То есть службы ты не служишь, — уточнил я в тот радостный для меня день, — ну, литургию там, отпевания, венчания…
— Могу, но не служу, — кивнул мне священник. — У меня иное послушание. Скажем так, я работаю негласно и с теми материями, от которых церковь никогда не открещивалась, но и открыто не признавала. Ты «Звездные войны» смотрел? — внезапно поинтересовался он. Я кивнул. — Так вот, чтобы тебе было понятнее, я своего рода эксперт по темной стороне силы.
— Ситх, что ли? — уловив ироничную манеру общения священника, пошутил я.
Однако получил вполне себе серьезный ответ, в котором на шутку не было и намека:
— Я не примкнул к ней. Я ее изучаю и провожу мероприятия по противоборству лицам, ее практикующим.
— Ворожеям?
— Ворожеям, — кивнул мне отец Евгений, — а также ведьмам, колдунам, оборотням, упырям, вурдалакам и так далее по списку.
— Капец… — выдохнул я обреченно. — То есть ты на полном серьезе заявляешь, что вся эта фольклорная дичь существует в реале? Что все они обитают с нами под одним небом и не являются плодами народного творчества?
— Да, — коротко ответил священник и пристально посмотрел мне в глаза.
— Кошмар. И что же, они все — представители темной стороны?
— Нет, конечно. Среди них есть и приличная публика, — признался священник. — По правде сказать, ваш мир ничем не лучше и не хуже нашего. Большая часть, как ты выразился, этой публики — приличные люди. Но, как и в нашем мире, среди вас попадаются те, кому закон, как говорится, не писан.
— А не рано ли ты меня из мира людей вычеркнул? — обиделся я на слова священника.
— Нет, ворожей Горин, не рано. Ты теперь до смерти часть иного мира. И чем раньше ты это осознаешь, тем проще адаптируешься, — он вдруг пожал плечами и добавил. — Если не помрешь в день летнего солнцестояния на дуэли с Пелагеей.
— И каковы мои шансы? — уже догадываясь, каков будет ответ, поинтересовался я.
— Поживем — увидим, — пожал плечами священник. — Все зависит от твоего прилежания и трудолюбия. Как потопаешь, Горин, так и полопаешь. Всему учиться нужно. И тому, как жить, и тому, как умирать.
— И тому, как воевать?
— Именно.