Осколки (СИ)

– Я подумал… после того, что было… вы, быть может…
– Не может, – покачала головой Лаверн. – Несмотря на то, что было. Теперь вы помолвлены, а это накладывает на вас некие обязательства.
– Решение о браке с леди Бригг принял не я, – на удивление твердо сказал Ивар.
– И все же оно принято.
– Если бы вы… хоть намеком, хоть словом… я бы… – Он вздохнул, видимо, окончательно запутавшись в словах. А затем порывисто накрыл ее руку своей. – Лаверн!
– Не стоит нарушать границы приличий, – произнесла она, высвобождаясь. – Мы и так их нарушили.
– Ты… больше не хочешь меня?
– Какое имеет значение, чего я хочу? – намеренно резко ответила она, обжигая его взглядом. – Нам было хорошо, но все закончилось. У меня хватит достоинства принять это, как бы тяжело ни было. Ты женишься, Ивар. А я не сплю с женатыми мужчинами – разрушать скрепленные духами браки не в моих правилах.
– Мне сказали, ты помолвлена с Норбертом… Я не знал… Я никогда бы не дал согласие на этот брак, если бы знал…
– Теперь знаешь, – горько усмехнулась Лаверн. – Разве это что-то меняет?
– Это меняет все! Скажи “да”, и мы завтра же обвенчаемся в храме.
– Лорд Морелл будет в восторге, – иронично заметила она.
– Он мне не хозяин и не может решать, на ком мне жениться. К тому же, Сверр пытается укрепить север, а ничто лучше не укрепит его, чем союз с Вольным кланом. Я поговорю с ним, и он поймет. Поддержит, вот увидишь.
Поддержит, как же. А уж обрадуется так, что упокоит обоих. Затем поднимет и снова упокоит.
– Ивар… – Лаверн вздохнула, сняла перчатку, коснулась его слегка тронутой юношеским пушком щеки, заставляя снова залиться краской. – Я не могу ничего обещать – моя жизнь полностью во власти короля. Сейчас, когда конфликт с Двуречьем достиг высшей точки, я, как никогда, нужна его величеству. Я не могу сейчас думать о браке. И держать тебя рядом с собой тоже не могу – это будет нечестно. Возможно, я погибну… – Она выдержала паузу и опустила глаза. – Будет лучше, если ты все забудешь. Все, что было.
– Нет! – порывисто возразил он. – Я никогда не смогу забыть, не проси.
– Тогда помни. Но так, чтобы молодая жена не заподозрила – это обычно заканчивается плохо.
Ядом. Проклятиями. Сломанной судьбой.
– Не заподозрит, – пообещал он, обнимая ее за талию и прижимая к себе. – Не будет никакой жены. Только ты…
Его губы скользнули по ее щеке, опаляя дыханием. Лаверн признала, что несколько погорячилась – похоже, смелости в юном лорде Серого ястреба значительно прибавилось. И пыла тоже. Она уперлась ладонью ему в грудь и шепнула:
– Не здесь.
– Где? Скажи, я буду ждать.
– Я дам знать, – уклончиво обещала она, отстраняясь. – Мне нужно уехать – король отсылает меня на восток, я не могу нарушить приказ. Но пришлю птицу, когда пойму, что встречаться безопасно.
– На восток? – насторожился Ивар. – К Норберту?
– Просто на восток. Лорд Норберт нынче защищает западные границы вместе с Волтаром Бриггом. Король посчитал, что восток тоже нуждается в защите. Теперь, когда Август объявил Вайдделу войну, мы должны бросить все силы, чтобы удержать сильнейшие источники королевства.
– Но потом ты ведь… вернешься? Будешь со мной?
– Если выживу, и ты все еще захочешь меня, – улыбнулась она.
– Всегда!
Он вздохнул и одарил Лаверн таким преданным взглядом, что ей стало стыдно. Если бы был другой выход, она ни за что не стала бы играть с ним. Но люди играют людьми в их исковерканном, уродливом мире. Этот мальчик – наивный и преданный – тоже однажды научится правилам этой игры. Если повезет, и жизнь не перемелет его в муку. Такое тоже порой случается.
– Я должна идти. Не стоит оскорблять леди Бригг подобными проявлениями чувств. Все же она пока ваша нареченная и не заслужила такого отношения.
– Венчания не будет, – пообещал Ивар.
– Не хотелось бы, чтобы меня считали разлучницей, – нахмурилась Лаверн и строго посмотрела в распахнутые и полные преданности глаза. – Я и так нажила себе немало врагов, не хватало, чтобы к их числу прибавился старый Ворон. А так будет, когда Бригг узнает, что ты отверг его юную дочь ради меня.
 
– Не узнает.
– Мы оба в курсе, что ты не умеешь хранить тайны, – ласково пожурила она, касаясь ладонью его груди. – А твой сюзерен – из тех, кто вытаскивает даже самые сокровенные секреты. Я не могу так рисковать, особенно сейчас, когда положение Вайддела шатко, как никогда. Я нужна короне. У меня совершенно нет времени разбираться с оскорбленными отцами брошенных дочерей.
– Думаешь, я способен подвергнуть тебя опасности?! – возмутился Ивар.
– Думаю, тебе будет трудно противостоять двоим могущественным высшим лордам, которые годами оттачивали мастерство интриг, – мягко поправила она.
– Я скажу, что леди Бригг мне не подходит. Со мной провидица, и она подтвердит, если прикажу, что девица не родит мне.
– Очернишь невинную девушку перед обществом? – Лаверн удивленно вздернула бровь. – Деяние, лишенное благородства…
– Плевать, если в итоге ты будешь со мной!
Чародейка опустила взгляд и, спустя мгновение, кивнула.
– Я пришлю птицу. Жди.
Покидая смотровую площадку, Лаверн думала, что ее дела в Клыке почти закончены. Напоследок она оставила самое трудное, а именно разговор с леди Морелл, но не была уверена, что тот принесет плоды. Однако попытаться стоит.
Удача выбирает смелых.
Олинда подстерегла ее во дворе. Одетая не по погоде – лишь в шерстяное лиловое платье, отороченное кружевом, и легкий плащ – верховная смотрелась нелепо под напитанным влагой свинцовым небом, в окружении закованных в латы рыцарей. Маленькая сдобная булочка на подносе. Очень уютная и теплая женщина с улыбкой на лице и ледяными глазами.
– Мы отбываем сегодня, дитя, – ласково сказала она и взяла Лаверн под локоть. – А у нас так и не выдалось минутки поболтать. Прогуляйтесь со мной.
Лаверн не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Олинда шагала медленно и размеренно, мелкими шагами, и Лаверн приходилось подстраиваться. В нескольких футах позади них позвякивали доспехами молчаливые и бесстрастные рыцари Капитула. Кэлвин и Сэм безмолвными тенями следовали за ними. Нет, Лаверн не боялась, что верховная прикажет напасть на нее прямо здесь, в стенах Клыка. Капитул всегда выбирал более хитрые способы устранения, как тот, который они применили в двуречьенском лесу. Лаверн была почти полностью убеждена, что там на нее напали люди Атмунда. И этот разговор с Олиндой был одним из кусочков картины заговора, составленного против нее.
Каждое слово, которое Лаверн скажет, будет использовано против нее. Однако слова – не единственное, что стоит контролировать рядом с менталисткой.
– Чудесный край!
Олинда остановилась у входа во внутренний сад – перед аркой, увитой диким плющом. Все еще лишенные листвы яблони тянулись к небу, а на ветвях их набухали напитанные соком почки. Влажно блестели мощенные камнем тропинки, сквозь жирную темную землю пробивалась молодая трава. Густо цвели весноцветы, источая сладкий, пьянящий аромат.
Сад Клыка спускался с холма, стекая почти до самой внутренней крепостной стены. Он бы, наверное, спустился ниже, но был нещадно вырублен из соображений обороны. А за стеной раскинулось вечнозеленое море непроходимого леса. Верхушки сосен царапали животы низких туч. Когда Лаверн только привезли сюда, во время непродолжительных прогулок по саду, куда Фредрек выпускал ее с видом благодетеля, Лаверн казалось, что сосны Кэтленда способны продырявить небо. Порой случалось, что начинался дождь, она подставляла лицо небу, и тяжелые капли стекали по щекам, будто слезы.
 
Она не плакала с тех пор, как ее вытащили из повозки работорговцев и бросили под ноги будущему хозяину. Лишь взглянув в его холодные бесчувственные глаза, Лаверн обещала себе, что никогда не заплачет перед ним. И сдержала обещание. Тот случай у источника не в счет.
– Вы правы, здесь очень красиво, – ответила чародейка на восторженную реплику Олинды.