Осколки (СИ)

– Миледи, – вмешался Норберт, – если то, что сказал Виллард, правда, будет неразумно убивать его сейчас. Если Вайдделу грозит опасность из разломов, стоит отвезти его в столицу. Пусть королевские дознаватели поработают над ним, поверьте, они…
– Нет! – отрезала Лаверн. – Я не отдам его ни Эридору, ни, тем более, Атмунду. – Она глубоко вздохнула и посмотрела Сверру в глаза. – Он похитил Ча…
Точно. И за это она готова разрезать бедолагу на части и сжечь. Если бы Лаверн поменьше проявляла чисто женские чувства по отношению к мальчишке, такие, как Ульрик, не открыли бы на него охоту.
Она замаскировала все свои слабости. Кроме одной.
– У меня есть мысль, как нам достичь компромисса, – предложил Сверр. – Есть способ наказать предателя, не нарушая клятв и придерживаясь рамок разумного. Я дам тебе отмщение, ты подаришь Капитулу то, что останется от Вилларда, а король… – Сверр перевел взгляд на Норберта, который, казалось, готов броситься в атаку. Похоже, змеиный лорд так и не простил Сверру то невинное вторжение. – Король, полагаю, удовлетворится словами своего собрата по оружию.
– Вы забыли, милорд, о вашей присяге короне? – прошипел Норберт, кладя руку на эфес меча. Все же правдиво высказывание, что можно убрать человека с войны, но нельзя убрать войну из человека. Подобные Норберту смельчаки всегда сначала хватаются за сталь, а только затем пользуются головой.
– Мне слишком часто о ней напоминают, – парировал Сверр, – чтобы забыть.
– Что ты предлагаешь? – хрипло осведомилась Лаверн. Ее пальцы коснулись фигурки снежного барса в прыжке, прошлись по холке. Она взяла его в руку, оглаживая большим пальцем, дразня. Что ж, уроки Марии явно не прошли даром, и Сверр не зря тогда заплатил баснословные деньги за эссирийскую рабыню. Длинные ресницы дрогнули, и Сверра окатило жаром от ее взгляда.
Да, она была хороша. И играть научилась – не сравнить с той девочкой, которую он тогда отпустил. Норберт наверняка уже готов отдать душу Тринадцати, лишь бы угодить ей. Сверр видел взгляды, подобные этому. Ивар Кирстен смотрел точно так же, и Сверр корил себя за то, что упустил сей момент. Позволил чарам Лаверн опутать своего вассала.
Возможно, он ошибался, и в большой игре она станет ему достойной соперницей… Что ж, так даже интереснее: приручать ее снова будет чертовски приятно.
Сверр усмехнулся.
– Прикажи привести его, и я покажу.
Ульрик Виллард выглядел еще хуже, чем накануне. После допроса Лаверн отчаянно хотела его умертвить, но Сверр отговорил, и она велела раздеть его и бросить в яму, закрытую тяжелой решеткой. Грязный и синий от холода, запуганный и истощенный, он не держался на ногах, и его пришлось волочить. Как только поднятые Сверром мертвецы отпустили колдуна, тот рухнул к ногам Лаверн и застонал. Змеиный лорд нахмурился, явно не одобряющий условия, в которых держали пленного, но промолчал. Что ж, хоть какие-то мозги у него все же остались – становиться сейчас между Лаверн и ее добычей было бы сущим безумием.
Сверр посмотрел на Ульрика и подумал, что этот жалкий мужчина касался ее. Распутывал завязки на ее платье, укладывал на спину, входил в ее тело. И решил, что вовсе не против холода и ямы. Лишь бы не сдох. На этого выскочку у него были большие планы.
– Прошу… пощади… – выдохнул Ульрик и закашлялся. Колдуна трясло: то ли от холода, то ли от страха, то ли лихорадка все же сломила его. Лаверн наблюдала за мучениями пленника бесстрастно, но Сверр знал, чувствовал, как в груди ее расцветает ярость. Злость всегда выжигала в ней остальные эмоции, и в такие моменты Лаверн становилась практически неуправляемой.
– Вот здесь… – Сверр приблизился к колдуну и жестом велел мертвецам поднять и удержать его за плечи. Дотронулся до его груди в районе солнечного сплетения и повернулся к Лаверн. – Коснись.
Она подошла и недоверчиво протянула руку. Сверр перехватил тонкое запястье и коснулся ее пальцем грязной кожи колдуна.
– Чувствуешь?
– Контур… он… нарушен, – неуверенно произнесла чародейка.
– Изменен, – поправил Сверр. – Вот тут вплелись чужеродные нити. У колдунов очень плотные потоки тьмы, сосредоточенные вокруг ядра, они позволяют молниеносно формировать проклятия. Но у него тьма разбавлена очень нестабильными, но цепкими огненными прожилками.
 
Он переместил ее палец на дюйм выше.
– Что это значит? – Она выдернула руку и брезгливо поморщилась.
– Кто-то управляет его магией.
– Невозможно, – подал голос Норберт, и Сверр вспомнил, что они в чертоге не одни. – Ни один маг не способен изменить магическую суть другого мага, не убив его при этом.
– Помнишь, что было написано в дневниках отца? – игнорируя змеиного лорда и обращаясь к Лаверн, спросил Сверр. Она подняла на него расширенные от удивления глаза.
– Внедрение…
– Похоже, степняку удалось то, в чем отец провалился. Это расстроило бы его, как считаешь?
– Внедрение? – уточнил Норберт. – Что это значит?
– Это значит, что кто-то сломал его защитные барьеры, проник в магический контур и изменил саму суть дара, – глухо ответила Лаверн. – Но разве… разве нарушение контура не приводит к…
– Смерти? – закончил за нее Сверр. – Да. Связь с источником всегда обрывается в момент попытки проникнуть в его суть извне. Такой себе защитный механизм, созданный духами для хранения целостности клана. Только вот…
– У Ульрика нет клана, – догадалась Лаверн. – Его источник подчинился другому магу.
– Именно. – Он удовлетворенно кивнул. – Обычно источник засыпает, когда мальчик не успевает его пробудить, но связь все равно сохраняется. Жила же Ульрика пробудилась от магии лорда Эласа и изменила саму суть магии. В будущем у четы Эласов будут рождаться колдуны, возможно, даже весь род изменится со временем под влиянием источника, но сути это не меняет. Жила Глаза Гиганта больше не принадлежит Виллардам.
– Неправда! – выкрикнул Ульрик, рванувшись из цепких пальцев мертвяков. – Он мой! Я верну его, слышите, верну! – Он истерически захохотал, трепыхаясь в руках бесстрастных конвоиров. – Когда он придет, вы сгорите! Все вы сгорите. И ты, – он указал пальцем на Лаверн, – ты сгоришь, сука!
– Неужели ты раньше не видела, насколько он жалок? – флегматично уточнил Сверр и покосился на Норберта.
Она пожала плечами.
– Плевать. Он был силен, а мы долго жили вблизи от разлома. – Она устало вздохнула. – Мне нужна была его сила.
Норберт вспыхнул. Понял уже, что его милая леди не такая уж и милая? Что ж, чем быстрее он это поймет, тем скорее уйдет с дороги. У Сверра не было времени на игры в соперничество.
– Есть много других способов взять, – добил его Сверр, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица змеиного лорда.
– Этот – самый быстрый, – отрезала она. – Довольно праздных разговоров. Кажется, ты хотел предложить мне компромисс.
– В том самом отцовском дневнике также шла речь о создании абсолютного раба. Такого, которого нет нужды сдерживать ошейником, помнишь?
По ее взгляду Сверр понял: помнит. По коже ее от ладоней к плечам поползли серебристые змейки. Неуправляема…
– Мои же собственные наработки в сфере влияния некромантии на живую плоть помогли улучшить рецептуру. – Стараясь не выпускать из внимания тяжело дышащую чародейку, Сверр повернулся к притихшему колдуну. – Если замедлить сердцебиение настолько, чтобы едва поддерживать в теле жизнь, а затем начертить на лице воскрешающие руны…
Он провел пальцем по лбу Ульрика, который тут же покрылся испариной.
– Виллард похитил Ча, – напомнил он исполненной негодования чародейке, поднялся, снова взял ее руку и прислонил ладонью к груди пленника. – Разве это не идеальное наказание для него?
 
На этот раз она не стала вырываться. Дышала только тяжело, прерывисто, и высокая аккуратная грудь вздымалась под дублетом. От нее пахло летней грозой, и запах этот дурманил. Кожу покалывало от прикосновений.
– Вы забываетесь, милорд! – раздался откуда-то издалека голос Роланда. Лаверн прикрыла глаза, но ничего не ответила, лишь сильнее прислонила руку к коже пленника.