Хребет Индиго (ЛП)

Мы оба недолюбливали своих родителей за то, что у них было три девочки. А когда родился Матео, который был на девять лет младше меня, мы мало играли с ним в детстве. А если и играли, то только в качестве няньки.
Я любил Матео, но моя связь с Ноксом была глубже. Он был тем, кому я позвонил в выпускном классе, когда слишком сильно напился на вечеринке и меня нужно было подвезти. Он позвонил мне, чтобы я внес залог за него из тюрьмы после того, как он ввязался в драку в баре много лет назад. Женщина в баре спорила со своим парнем, и когда парень ударил ее сзади, Нокс преподал этому сукиному сыну урок.
Прошли те пьяные ночи. Теперь мы вдвоем сидели на моем крыльце и пили пиво. Иногда он ночевал здесь, вместо того чтобы ехать к себе в город.
— Ты сегодня работаешь? — спросил я.
— Как всегда. А ты?
— Каждый день.
Джим, Конор и другие рабочие уже зашли отметиться перед началом рабочего дня. Поскольку все они работали, я решил держаться поближе к дому. В основном, я хотел быть рядом, если Уинн приедет.
— Кстати, о работе. — Нокс осушил остатки кофе, — Мне пора идти. Подготовительная работа ждет. В последнее время мы завалены работой.
— Это хорошо, верно?
Он усмехнулся.
— По-другому и быть не может.
Нокс мечтал о собственном ресторане. Ему всегда нравилось быть на кухне, работать рядом с мамой, впитывать все, что она могла ему рассказать. Когда он объявил, что собирается поступать в кулинарную школу, никто из нас не удивился.
— Я приду к ужину. С Уинн или без. Может быть, после, если ты сможешь улизнуть, мы сможем пойти в «У Вилли» выпить пива.
— Конечно. — Он встал и, помахав рукой, направился к двери.
Я допил свою чашку кофе, затем нашел свои рабочие ботинки и пошел в сарай.
Я планировал провести час или два на улице, затем принять душ и, если от Уинн все еще не будет вестей, отправиться в город. Это был самый долгий перерыв, когда я не видел ее в течение недели. Учитывая все, что у нее произошло с Кови, я волновался.
Она не ответила на последнее сообщение, которое я отправил ей сегодня утром, чтобы узнать, как дела. Вероятно, она была занята тем, что забирала дедушку из больницы и везла его домой. Но все равно я волновался.
Мама как-то сказала мне, что мы волнуемся за тех, кого любим больше всего.
За Уинн я всегда волновался.
Это было то, что я должен был выяснить. Справиться с этим. У нее была опасная работа, и, хотя она не выходила в ночные патрули, бывало, что она оказывалась на улицах с сумасшедшими. Именно поэтому я не спал Четвертого июля. Я знал, что ее нет дома, и это не давало мне спать, пока она не пришла.
Эти тревоги постоянно звенели в моей голове. Даже час, проведенный за работой в сарае не очистил мой разум, как это обычно бывало.
Я как раз убирал стойло Юпитера, когда со стороны подъездной дороги донесся хруст шин. Я вышел на солнечный свет, и узел в моей груди ослаб, когда Уинн вышла из Explorer без опознавательных знаков, на котором она ездила на работу.
— Привет, малышка. — Я подошел к ней и притянул ее в свои объятия. — Как ты?
Она напряглась, отстраняясь.
— Хорошо.
— О, прости. — Я погладил свою потную грудь и убрал кусочки сена, прилипшие к футболке. — Как все прошло в больнице? Как Кови?
— Он в порядке. На данный момент он дома и устроился.
Она встретила мой взгляд на короткую секунду, а затем ее голубые глаза опустились на мое плечо. Она стояла неподвижно, нахмурив лоб. Под глазами у нее были темные круги, а обычный румянец на щеках отсутствовал.
— Ты вообще спала?
— Не совсем. — Она покачала головой, затем расправила плечи и выпрямилась. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
— Хорошо, — пробурчал я. — О чем?
— О твоем дяде.
— Бриггс? Что-то случилось?
Она кивнула.
— Я собираюсь привести его на допрос.
— Допрос? За что?
— Я ходила к нему вчера.
Я моргнул, пытаясь осознать это. Я беспокоился о ней, думая, что она в больнице с Кови. Думал о том, что она дома одна, пытается заснуть. Но она была на ранчо. На моем ранчо.
 
— Ты ходила в хижину. Вчера, после больницы. Без меня?
— Я сказала тебе несколько недель назад, что собираюсь поговорить с ним.
— Да, но ты могла бы предупредить меня. — Разве мы не были на том этапе, когда мы делились подобными вещами?
— Мне нужно было сделать это одной.
— Одной? — Какого черта? Я сделал шаг назад и скрестил руки на груди. — Почему?
— Ходят слухи, что у него есть история насилия по отношению к женщинам.
— Слухи, — усмехнулся я. — Теперь понятно. Ты слушала яд Фрэнка. Не было никакого насилия. Жена Бриггса ушла от него, потому что была избалованной стервой. Она думала, что он завладеет ранчо и получит деньги. Когда она поняла, что он не заинтересован в управлении этим местом и собирается позволить моему отцу забрать все, она уехала из города — со всеми его деньгами, кстати. А перед тем, как уехать, она решила сначала испортить его репутацию.
Все, кто знал Бриггса, знали правду. Он никогда бы не ударил свою жену. Он обожал ее, и когда она ушла от него, это разбило ему сердце.
— Ты должна была сначала прийти ко мне, — огрызнулся я. — За правдой.
Уинн напряглась.
— Я пришла к тебе сейчас.
— Для чего? Чтобы сказать мне, что собираешься доставить моего дядю на допрос по поводу супружеского спора десятилетней давности?
— Я приведу его, чтобы поговорить о Лили Грин и Хармони Хардт.
Мое сердце остановилось.
— Почему?
— Когда я была в хижине, я нашла сумочку и бумажник. Сумочка принадлежал Хармони. Ее мать подтвердила мне это вчера днем. Бумажник принадлежал Лили.
— Ты обыскала хижину моего дяди. — С таким же успехом она могла ударить меня по лицу.
— Нет. Он пригласил меня войти, и я увидела сумочку на его книжной полке.
Книжная полка, которая всегда была так захламлена и забита хламом, что я не замечал, что он на ней хранит. Содержимое постоянно менялось, и я обращал на нее внимание только тогда, когда приходил в домик и обнаруживал, что полки упорядочены.
— Бумажник был внутри, — сказала она. — Он разрешил мне посмотреть.
Это должно было заставить меня почувствовать, что она не предала меня?
Я покачал головой, мои челюсти скрежетали так сильно, что болели зубы.
— Я не могу поверить, что ты на это решилась.
— Я делаю свою работу.
— Ты считаешься с мнением Фрэнка, мать его, Найджела, а не с моим.
Она вздрогнула.
— Нет, не считаюсь.
— Я уже говорил тебе однажды, что этот ублюдок ненавидит мою семью. Я знаю его всю свою жизнь, и он всегда относился ко мне как к дерьму под башмаком. — Если она собиралась быть втянутой в вереницу слухов, то она могла бы получить некоторые факты, чтобы уравновесить эту чушь. — Знаешь ли ты, что причина, по которой он такой мудак по отношению к Талии, в том, что он приставал к ней, когда ей было восемнадцать, а она сказала ему, чтобы он отвалил?
Уинн моргнула.
— Я… нет.
— Или как он заходит в кафе, когда Лайла единственная работает, и заставляет ее чувствовать себя неловко? Рассказывал ли он тебе, как ей дважды приходилось уходить в подсобку, чтобы позвонить Ноксу и попросить его прийти, чтобы не оставаться наедине с Фрэнком?
— Нет. Он… — Она покачала головой. — Что? Фрэнк? Я знаю его всю свою жизнь. Может, он и флиртует, но он безобидный.
— Как и Бриггс.
Она открыла рот, затем закрыла его, взяв паузу, чтобы взвесить свои слова.
— Я просто хотела предупредить тебя.
— Немного поздновато, не находишь?
Пока я беспокоился о ней вчера, думая, что она расстроена из-за сердечного приступа Кови, она была на моей территории, разговаривала с моим дядей, зная, что у нас с ним сейчас семейные проблемы.
— Мне вовсе не нужно было приходить сюда. — Ее выражение лица ожесточилось. — По всем правилам, я не должна была говорить тебе, но из-за наших отношений, я не хотела, чтобы ты услышал это от кого-то еще.