Хребет Индиго (ЛП)

Дедушка жил на окраине Куинси, в районе, приютившемся у реки. Этот дом принадлежал ему и моей бабушке до того, как она умерла пятнадцать лет назад. За всю мою жизнь дом не изменился. Снаружи он был все того же горохово-зеленого цвета. Внутри была симфония бежевого цвета.
Моя бабушка обожала кур, и ее коллекция статуэток петухов и кур гордо возвышалась над кухонными шкафами. Проходя через входную дверь, я словно попадала в свое детство. Его любовь к ней сохранилась в устаревших цветочных занавесках, вязанных крючком салфетках и расшитых крестиком подушках, которые она оставила после себя.
— Дедушка? — позвола я, когда вошла.
Он не ответил, и я направилась к задней террасе. Когда я вышла на улицу, меня встретил дымный аромат его барбекю и еще одно знакомое лицо.
— А вот и она. — Фрэнк, сосед и друг моего дедушки, поднялся с шезлонга. Он хлопнул в ладоши, затем раскрыл объятия. — Я ждал, когда ты придешь к нам в гости.
Я засмеялась и вошла в его объятия.
— Привет, Фрэнк.
— Скучал по твоему лицу, милашка. Добро пожаловать. Рад, что ты теперь одна из нас.
Была ли я одной из них? Потому что я чувствовала себя чужой, и неприятные ощущения в животе предупреждали меня, что так может быть всегда.
Фрэнк отпустил меня, положив руки мне на плечи, чтобы осмотреть меня с ног до головы.
— Ты уже совсем взрослая. До сих пор не могу поверить, что ты наша начальница полиции. Я смотрю на тебя и вижу ту маленькую девочку с косичками, которая приходила и делала пирожки из грязи в саду Рейн.
— Как Рейн?
— Приезжай. Увидишь сама. Она будет рада, если ты ее навестишь.
— Я так и сделаю, — пообещала я, чувствуя себя виноватой за то, что не заглянула к ней.
Рейн и Фрэнк переехали в соседний дом, когда я была маленькой. В те выходные мы приехали навестить дедушку и бабушку, и я вспомнила, как здорово, что их «U-Haul» был из Миссисипи.
Они были старше моих родителей и моложе моих бабушки и дедушки, но после того, как бабушка умерла от внезапного сердечного приступа, когда мне было пятнадцать, Фрэнк и Рейн присматривали за дедушкой. Они были рядом с ним после смерти его жены.
И когда он потерял сына и невестку.
Фрэнк и Рейн были рядом с дедушкой, когда я не могла. Они были частью семьи. Фрэнк был лучшим другом моего дедушки. Теперь я была здесь, и мы все могли стать семьей.
— Ты останешься на ужин? — спросила я.
— Не могу. Я чинил этот старый джип для Рейн. Новое крыло только что привезли, так что мне нужно кое-что подправить. — Он шлепнул себя по плоскому животу. — И она обещала мне паэлью на ужин.
Фрэнк, как и дедушка, был серебристым лисом с широким и мускулистым телосложением. Летом они почти каждые выходные ходили вместе в походы, а на неделе ездили на машине в местный спортзал.
— Я лучше пойду, — сказал он.
— Я так рада тебя видеть, Фрэнк.
— И я тебя тоже, Уинни. — Он одарил меня доброй улыбкой, затем повернулся и пожал руку дедушке. — Не хочешь порыбачить завтра после работы?
— С радостью.
— Договорились. — Фрэнк помахал рукой, затем спустился по лестнице на терассу, пересек лужайку и скрылся в своем гараже.
— Как моя девочка? — Дедушка подошел и заключил меня в медвежьи объятия.
— Я в порядке. — Я прижалась к его широкой груди. Его сердцебиение было сильным под моим ухом, успокаивающий ритм, который был постоянным ритмом всю мою жизнь. — Как ты?
— Голоден.
Я рассмеялась и отпустила его.
— Что я могу сделать?
— Принеси мне холодное пиво.
Пока он жарил мясо для гамбургеров, я готовила булочки, начинки и салфетки. Затем мы вдвоем поели на терассе, а река за двором играла вечернюю музыку.
— Спасибо, что приготовил ужин, — сказала я, когда посуда была убрана, и мы отправились на вечернюю прогулку по его кварталу.
— Без проблем. Рад, что смог тебя разыскать. Я пытался позвонить по другому номеру. Там сказали, что твой ящик голосовой почты переполнен.
Вероятно, все сообщения были от Скайлера. Мы расстались четыре месяца назад, и постоянные звонки изматывали.
 
— Я не могу найти этот телефон. Я даже не знаю, когда я его потеряла.
— Я так и думал, — засмеялся он. — Как ты держишься?
— Я… всё нормально, — Не отлично. Не плохо. Просто нормально. — Прошла неделя.
— Я до сих пор не могу поверить, милая Лили Грин. Это разбивает мне сердце.
— Мне тоже. — В моей памяти всплыло расстроенное лицо Мелины. — Ты никогда ничего не говорил о самоубийствах.
Он засунул руки в карманы брюк.
— Не хотел взваливать это на тебя, пока ты так много переживаешь в Бозмене. И как бы ужасно это ни было, это часть жизни. Как здесь, так и в любом другом месте.
— Семь за десять лет. Тебе не кажется, что это много?
— Конечно, да. Каждый раз мы выделяем больше средств на консультантов в школе. У нас есть два бесплатных консультанта для членов общины. Но если эти дети не обращаются к нам, если мы не знаем, что им больно, как мы можем помочь?
Я вздохнула.
— Я не пытаюсь критиковать. Просто… это была долгая неделя.
Он разжал руку и обнял меня за плечи.
— Прости.
— Как ты думаешь, есть ли шанс, что это не самоубийства?
— Я хотел бы сказать «да». Я бы хотел, чтобы было другое объяснение. Но каждая из этих смертей была расследована. Большинство из них сопровождались записками.
— Лили не оставила ни одной.
— А может, ты просто еще не нашла её.
— Я продолжу поиски.
— Я знаю, что так и будет. Мне не нравится думать о том, как ты справляешься с этим. Это тяжело и трудно. Но кто-то должен нести это, и я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, что ты поступишь правильно.
— Спасибо. — Я прислонилась к его боку. Его вера в меня была непоколебима. Я заслужила ее. Я буду продолжать ее зарабатывать. Начиная с того, чтобы дать Мелине Грин любые ответы на вопросы о дочери.
— Сменим тему, — сказал он. — Я заходил к Вилли в субботу.
— Эм… хорошо.
Твою мать. Вилли не показался мне болтуном. Он бы не стал говорить о нас с Гриффином, верно?
— Он видел твою фотографию в газете, — сказал дедушка.
— Ты имеешь в виду газету сплетен?
В единственной газете, которую я читала, было не так уж много новостей. Не то чтобы я прочитала всю газету. Мне пришлось остановиться после первой страницы.
В статье о моем назначении на должность шефа меня называли полицейским-ребенком и утверждали, что единственная причина, по которой я получил эту работу, — это дедушка. Но статья вышла в среду. Я работала на хребте Индиго, потом с Мелиной Грин.
Дедушка позвонил и оставил мне голосовое сообщение, распаляясь и проклиная фамилию Нельсен. Когда я прослушала его сообщение, а затем зашла в продуктовый магазин, чтобы купить газету, уже стемнело. Когда я, наконец, села читать статью, мне было уже не до того.
— Вилли упомянул, что вы с Гриффином Иденом были там вместе на прошлой неделе.
Ну черт бы тебя побрал, Вилли.
— Да, — пробормотала я.
— Не хочешь рассказать мне, что там происходит?
— Нет.
— Мне показалось, что обед был немного неловким.
— Неловкий — это мягко сказано.
Он засмеялся.
— Тогда я буду считать, что не хочу знать.
— Ты действительно не хочешь.
— Ну, просто будь осторожна. Гриффин — хороший человек, но известно, что он разбил несколько сердец.
— Не стоит беспокоиться о моем. Меня не интересует Гриффин Иден.
Это была не совсем правда.
Одна ночь с Гриффином, и он стал постоянным предметом моих мыслей. Может быть, если бы я перестала его целовать, это помогло бы. Но он был слишком красив для своего блага — и уж точно для моего — и, Боже мой, он умел целоваться.
Химия между нами зашкаливала. Этот мужчина был магнетическим. Никогда в жизни мое тело так сильно не реагировало на прикосновения мужчины, даже Скайлера.
Воспроизведение нашей ночи вместе стало для меня спасением. Когда все остальное в моей голове становилось слишком громким, я вспоминала его поцелуй. Его руки и язык, блуждающие по моей коже.