Пленники проклятья (СИ)

— Не знаю, как я думал про это в прошлой жизни, — буркнул в ответ, — но сейчас я считаю, что так веселее. И многогранней.
— Я понимаю. Сам не часто прибегаю к телепатии, но мне положено.
— Как системному существу?
Демиург угукнул и улыбнулся, извиняясь:
— Мне пора, дела не ждут, итак задержался.
Он встал, а я следом за ним. Ноги ватные после обилия новых сведений, но в вертикальной плоскости меня удержали.
— Спасибо тебе, — тепло поблагодарил его, — за рассказ.
— Надеюсь, это тебе поможет. И запомни уж моё имя — Вуртеариз.
Усмехнувшись в последний раз, демиург исчез. Я успел рассмотреть что-то вроде моргнувшего на мгновение портала, но точно уверять не берусь. Это натолкнуло на мысли.
Медному стало плохо после размышлений о дыре в оболочке нашего мира. Старые воспоминания всколыхнулись. Оно и понятно. Но как демиург умудряется приходить сюда до сих пор? Дыра ведь закрыта. Ещё тогда с этим справились, до первого его появления. Надо будет спросить.
А то начинаю думать, уж не это ли усиливает проблемы Медного? Мне порой кажется, что он чувствует что-то ещё. Точнее, может другие драконы тоже ощущают подобное, даже я, но значения мы не придаём. Типа как второй палец на левом крыле чешется — это к сильному ветру. Поверие, вот нужное слово. Я никогда связи между такими вещами не замечал, но тот дракон, что рассказал мне это поверье, всегда безошибочно по нему ориентировался. Думаю, дело в его крыле, именно его палец чувствует что-то про переппды давления которые и создают ветер, а у других либо слабо развито, либо отсутствует подобное ощущение.
Решившись обсудить новые аспекты с Медным, я перекинулся в дракона и полетел к нему. По пути стал перебирать всё, что знаю о вторженцах в мир того типа, как описывал Медный. И вдруг чуть в воду не рухнул, когда понял, что на Кеацфин тоже такие нападали! Всё верно, тот самый бой, когда погибла Мириэлис… Те ли это были существа? Но почему я никак не могу ничего про них вспомнить?
На мою просьбу описать тварей, Медный отреагировал нехотя.
— Это может снова меня спровоцировать. А вы уже плечи мне разморозили, вдруг вырвусь опять? — заключил дракон.
— Ты показываешь столько благоразумия, что я удивляюсь, почему до сих пор не на свободе полностью.
— Потому что срывается резко и мощно, — буркнул Изумрудный, свернувшийся клубком на краю гигантской льды, в которую впаян Медный. Лёд достаёт до самого дна, поэтому льдину не шатает. К тому же можно спокойно стать на край всем весом и не бояться перевернуться.
— А с чего ты вдруг спросил? — сказал Медный, уставившись на меня и посылая волны любопытства. — Сразу после встречи с тем… как его? Демиургом! Это связано?
— Лишь отчасти. Я вдруг вспомнил, что ведь на мой мир тоже нападали. Я умер по сути, в результате войны с тварями из межмирья.
— Думаешь, — оживился Изумрудный, — одни и те же?
Из него любопытство тоже сочилось, но понять дракона можно. Мы дежурим у Медного по очереди, чтобы постоянно кто-то был рядом. И Изумрудный кукует тут пока что больше всех. Кукует, хм, почему мне кажется верным соотнести этот процесс с долгим ожиданием? Разве кукушки сидят подолгу на одном месте? Хотя, пока произносят это своё ку-ку, то не двигаются, и правда…
— Есть вероятность, — высказался я. — Неужто межмировых монстров, что собираются в толпы и лезут в заселенные миры, так много?
— Но и не один вид, полагаю, — хмыкнул Изумрудный. Тут я с ним согласился, но проверить стоит.
— Как они выглядели? — спросил Медный. — Опиши, я скажу, те ли это, что я помню.
— К сожалению, — вынужден был признать я, — не могу этого сделать. Ни одной детали на ум не приходит. Но не думаю, что дело в тварях. Видимо, я помню только определенный момент боя. Даже не понимаю, почему не смог спасти… богиню. Боролся за неё, но спасти не смог.
— Если бы это был физический бой, — мягко проговорил Медный, — ты бы вспомнил уже.
— Поддерживаю, — вступил снова Изумрудный, — вы сражались магией или волей с ними.
Я переводил взгляд с одного дракона на другого и неожиданно понял, что они правы. Мы сражались с пришельцами как-то иначе. Надо будет подумать об этом. Эх, демиурга не спросить — не ответит, я уверен. Это явно не та информация, что мне по его мнению нужна. Или по мнению системы, раз уж он её часть. Вот Роудана бы спросить… Быть может, когда-нибудь у меня и будет такой шанс…
 
— Тогда это не они, — подытожил, вырвав меня из размышлений, Медный. — Твари, что напали на мой мир, были вполне материальными и жрали всех его жителей самыми настоящими зубами, рвали длинными когтями на шести лапах и…
— Хватит! — прервал распаляющегося Медного Изумрудный. Я тоже заметил, как его от каждого слова о тварях выворачивает и потряхивает. Уже готовился успокаивать его.
Но удивительно, одного оклика Изумрудного оказалось достаточно, чтобы усмирить дракона. Медный, этот просто невероятно понятливый юноша, быстро взял себя в руки. Его тряхнуло ещё разок-два, но это уже были ощущения исключительно тела. Фантомные, и всё же такие реалистичные для самого Медного.
За прошлый день он, можно сказать, научился понимать, что чувствует не настоящую боль, что нападений нет и это его разум играет с ним злую шутку. Слишком материальные оказались воспоминания. И если в плане контроля сознания к Медному вопросов больше не было, отпускай хоть сейчас, то тело порой, и поначалу часто, ловило отголоски… Оно реагировало рефлекторно, как на настоящую угрозу. И мы пока не решили, как лучше с этим бороться.
— Давай расскажу тебе что-нибудь о путешествиях на север, куда я в молодости пару раз наведывался, — предложил я, и Медный с готовностью согласился. Раньше я рассказывал ему про тёплые края, чтобы помочь справиться с холодом, но сейчас проблема обогрева внутренностей отпала, потому можно поговорить о чём-то аутентичном ситуации.
— Слушайте, — вдруг встрепенулся Медный, — а может мне имя сменить? Я тут подумал обозваться Айсбергом…
И все трое драконов, ожидаемо, засмеялись.