Ведьмина дорога (СИ)

Изнутри к окнам прилипли сплющенными носами трое разновозрастных ребятишек.
Я хитро улыбнулась им, оскалилась и скрючила пальцы. Девчонки восторженно завизжали и прянули вглубь комнаты, а уже знакомый мне мальчишка, закутанный в теплый пуховый платок, укоризненно покачал головой. Еще тогда, когда Никола принес котенка, он показался мне чересчур серьезным. Теперь понятно почему. Похоже, паренек с младых ногтей понимал, что значит быть главой в семье.
Дверь открылась, и на меня пахнуло жаром. Натоплено было чересчур. Войдя, я рассмотрела, что девочки бегают по дому в тонких рубашечках и теплых носках, а вот мальчик одет чуть ли не в тулуп. Я сбросила плащ, засучила рукава и принялась командовать:
- Так, мелюзга. Тащите какую-нибудь кружку и налейте в нее горячей воды. Елена, теперь вы. Вот эти травы заварите сейчас, а этот настой будете давать сыну по ложке трижды в день. И еще, принесите ему рубашку и носки, как у ваших дочерей.
- Но у него же горячка, – попробовала возразить женщина – птичка. Я вздернула бровь и скрестила руки под грудью, выжидающе глядя на нее. Спорить я не собиралась по одной простой причине. Даже если она начнет возражать, я все равно сделаю свое дело. Пускай ее не самое плохое ко мне отношение и будет испорчено, зато мальчишка не умрет от перегрева. Впрочем, Елена тут же смутилась и отступила, разослав девчонок по поручениям.
Я обернулась к мальчику.
- Ну-с, теперь займемся тобой.
- Не обижайте маму, – он смотрел на меня, насупившись, и не торопился спрашивать, что нужно делать. Я слегка опешила. Потом мягко улыбнулась, наклонилась и взлохматила светлые волосы.
- Поверь, даже не собираюсь. Я просто хочу, чтобы ты выздоровел и снова смог ей помогать. Ты ведь и сам этого хочешь, правда? – мальчик кивнул, и я слегка сжала худенькое плечо, серьезно глядя ему в глаза.
- Значит, нам с тобой нужно хорошенько поработать, как настоящим взрослым.
- Я не взрослый, – возразил мне Никола. Я пожала плечами и принялась размешивать травы в большой глиняной кружке.
- Скажу по секрету: я себя тоже особо взрослой не считаю, – я подмигнула и в ответ получила робкую улыбку. Что ж, думаю, мы сработаемся.
* * *
Я задернула занавеску, отделяющую спальное место мальчика от основной избы, и вышла к Елене. Она сидела за столом, нервно переплетя пальцы, а рядом с ней неожиданно обнаружился Бур, успокаивающе поглаживающий женщину по плечу. Увидев меня, человек-гора немного поспешно убрал руку и уставился в свою кружку.
Я сделала вид, что ничего не заметила.
- Твой сын поправится, – кивнув кузнецу, я обратилась к Елене, спеша снять хоть немного тревоги с ее сутулых плеч. – Главное, не кутай больше мальчика, иначе он получит перегрев от горячки, и его кровь свернется прямо в жилах.
Елена испуганно охнула и закусила губу. Бур покачал головой, явно борясь с желанием заткнуть мне рот. Нет, я понимаю, конечно, сильные чувства, все такое, но учить меня, как говорить о лечении – точно не его ума дело. Лучше пусть Елена испугается сейчас, чем решит: раз ведьма сказала, что все хорошо, можно продолжать в том же духе и превращать сына в меховой сверток. Кстати, теперь мне понятно, кто наведывается в дом одинокой женщины и помогает ей по хозяйству.
- Пусть больше пьет – компоты, настои, да хоть и простая вода – и хорошенько отоспится день-два. Он молодой и сильный, поправится быстро. Особенно ради вас.
Елена неожиданно вскочила из-за стола и порывисто обняла меня. Я замерла соляным столбом и округлившимися глазами нашла лицо Бура. Этот... гад стоеросовый откровенно ухмылялся! Ну, погоди, я тебе еще отомщу! Пирожка натравлю, чтобы нос откусил!
Я осторожно отцепила от себя бормочущую благодарности женщину и подвела ее обратно к скамье. Усадив Елену, я достала из закромов смесь из валерианы, мяты и пустырника и поставила перед ней:
  - Это тебе. Заваривай по чайной ложке на стакан и пей, закончится – придешь за новым сбором. И, Елена, – она подняла на меня глаза, и я невольно залюбовалась их редким цветом – серебристым, с голубыми искрами, светящимися, будто осколки неба, – все будет хорошо. Не сомневайся.
 
Я чуть сжала ее холодные руки и стала собирать свои разбросанные вещи. С полатей раздалось хихиканье: а, так вот куда спрятались малявочки! Две одинаковые мордашки в окружении пшеничного пуха волос кривились улыбкой. Девчонки то и дело прижимались губами к ушам друг друга и нашептывали что-то, после чего взрывались брызгами тоненького смеха. Я улыбнулась и помахала им рукой. Потом перевела взгляд на кузнеца и мотнула головой в сторону двери, показывая, что готова поговорить.
Бур вышел из дома Елены, когда я уже открывала калитку. В несколько широких шагов догнал меня и пошел рядом. В густой бороде терялся едва заметный на потемневшей от постоянных ожогов коже, но все-таки румянец. Я сцедила улыбку в кулак и ткнула его локтем в бок.
- Ну говори, зачем пришел.
Бур встряхнулся, как большой пес (или медведь – это определение ему явно ближе), и посерьезнел.
- Я от Артемия. Он просил напомнить тебе, чтобы ты не забывалась.
- Ого, звучит грозно. Только грубовато, – хмыкнула я, и кузнец замотал головой. Он попытался возразить, и я снова ткнула его локтем:
- Успокойся, я все поняла. Как видишь, лечила исключительно травами и крепким словом. Кстати, у Елены стол, того и гляди, развалится.
Бур снова покраснел, теперь уже совершенно очевидно, и буркнул, отводя глаза:
- Плохо, когда у бабы дети по лавкам, а мужика в доме нет. Муженек ее пропойцей был, вот по пьяни в Чаще и сгинул. Елена слабенькая, куда уж ей столы латать…
- Ну да, ну да, – я закивала так быстро, что шея заболела. – А вот сильный мужчина, привычный к тяжелым инструментам, легко справился бы с таким несложным делом, как починить стол. А там, глядишь, и новый сделать время найдется.
- Тьфу на тебя, зараза белобрысая, – ругнулся Бур незлобно, притянул меня к себе и взлохматил широкой ручищей волосы. Потом вздохнул и выпустил помятую меня на свободу. Посмотрел внимательно и снова вздохнул:
- Я когда тебя впервые увидел, хотел взашей вытолкать. Подумал: вот еще чего не хватало, нечисть в наше Приречье пускать. Если б не Марьяна, даже ворота бы не открыл. Но что-то словно под руку толкнуло, прошептав о девочке Артемия, и я подумал, что если тебя судьба занесла, как раз чтобы не дать ей сгореть? Так и вышло. Это потом уж я к тебе присмотрелся: как ты за конем ходишь, как с людьми говоришь, как в знахарстве растворяешься, ровно мед в чае – без остатка. А еще поглядел, как ты избу обустроила. Тепло там стало, ровно душу вдохнула. У бывшей-то знахарки было вечно темно и студено, а у тебя в любое время в окне свет горит, а как ни зайду – пахнет то печевом, то бельем стираным. Ты, Ясмена, более человек, чем многие из моих знакомых. Хоть и рагана.
Я слушала Бура так, словно он рассказывал сказку. Какую-то добрую детскую сказку, героиней которой, как бы ни хотела, я никогда не смогу стать. Но кузнец говорил как есть, и постепенно до меня доходило, что все происходящее – взаправду. И говорит он обо мне. Поверить в его слова хотелось до боли в сердце.
Мы остановились возле дорожки, ведущей к крыльцу, и Бур положил ладонь на мою макушку:
- Я не один так думаю, Ясмена. Все приреченцы будут хранить твой секрет. Мы тебя дейвасам не отдадим, даже не думай. Но они очень опасные люди. Возьми, - кузнец вложил в мою ладонь сверток и загнул мои пальцы вокруг него. – Чтобы ты не забывала, что больше не одна. А еще – спасибо тебе за Совия.
 
Я зашла в дом и выглянула в окно. Бур уже ушел, так и не объяснив своих последних слов. Небо хмурилось и роняло слезы холодного дождя. Тут и там зажигались окна, из печных труб шел густой белый дым. На улице не было ни души.
В комнате пахло свежим хлебом и травяным чаем. Одуванчик запрыгнул на лавку возле моей руки и принялся бодать лобастой головой ладонь, требуя ласки. Я запустила пальцы в его густую шерсть и присела на гладкие доски. Кот тут же забрался на колени и растянулся во всю немаленькую длину, щуря зеленые глаза. Интересно, чем сейчас занят второй зеленоглазый тип, ворвавшийся в мою жизнь не менее неожиданно?