Солдат и пес. Книга 1 (СИ)

Я отстегнул поводок:
— Гром! Взять!
Освобожденный от узды, пес одним броском оторвался от нас. Я услыхал его грозный рык из тьмы. И сержант отпустил Рекса. Хищной тенью пес пронесся мимо меня, немного забирая влево.
Собаки в темноте видят нормально. Похуже кошек, но намного лучше нас. Так что для Грома и Рекса никаких проблем в движении не было. Но и мы их не потеряли. Я слышал рычание, старался выдерживать курс по нему, а следом за мной и все прочие — хотя, конечно, и ветви хлестали, и грунт неровный, каждый шаг в неизвестность, ведущая нога натыкалась то на какой-то выступ, то попадала в ямку… Но в целом — вперед, вперед, вперед!
Гром резко взлаял. Ничего дружественного в этом звуке не было, напротив — честная агрессия, «иду на вы». Секунда — он свирепо зарычал, и тут же шум, треск веток и отчаянный вопль:
— Все! Все! Сдаюсь! Уберите собак! Уберите!..
Свирепо загавкал Рекс.
Я чуть не упал, когда моя левая нога попала в невидимую колдобину, но сумел удержать равновесие.
— Гром! Оставь!
Пляшущий луч выхватил из темноты разъяренных Грома и Рекса над мужским телом, лежащим, обхватив голову.
Секунд через пять-десять мы были рядом.
— Гром, оставь! Молодец. Молодец!
Я поощрительно потрепал пса по шее. И слегка пнул лежащего в бедро:
— Подъем!
— Собак уберите, — плаксиво проныл лежащий.
— Вот сука… — запыхавшись проговорил кто-то из бойцов. — А я-то думал… Не, ну как вы его взяли! Лихо!
— Не вы, а мы, — с нажимом скорректировал Грищук.
— Мы, мы, — с юморком произнес Зинкевич.
— И сука — это собачья женщина. И девушка. Так что не надо, — сказал я. — Так! Здесь не плацкарт. И не купе. Вставай давай!
Лежащий зашевелился, обозначая движение вверх, но не встал. Я продублировал:
— Ты что, с первого раза не понимаешь? Мне повторить прикладом по горбу?.. Ну, живее, живее!..
Он осторожно, сутулясь, привстал. Псы заворчали. Задержанный вздрогнул.
Это был мужичонка неопределенных лет, самого обычного простецкого вида, в какой-то темной робе, что ли.
— Ты кто, жопа? — сердито рявкнул Грищук. — Имя⁈
— Это… Это мое имя?
— Свое я сам знаю! Ну, быстро!
— Ни… Николай.
— Фамилия, мать твою!
— Шубин. Николай Шубин…
— Зачем проник в часть? Ну! — я обозначил недвусмысленное движение прикладом вниз, в область ширинки черных штанов.
Задержанный вздрогнул, руками невольно прикрыл пах.
Конечно, я не собирался его трогать. Не по-мужски это, не по-солдатски измываться над беззащитным. Но припугнуть для пользы дела бывает необходимо.
— Да я так… ребята! Я случайно… — запричитал он, — ну, поддал, заплутал, хрен знает, лес какой-то! Потом слышу, собаки бегут, лают. Ну, здесь я струхнул, конечно… А тут вы…
— Так, — прервал я бессвязную речь. — Ты хочешь, чтобы тебе всю твою подвесную систему отшиб?
И я вновь указал взглядом на эту самую систему.
— Стой, стой, Сергеев, — довольно официально перебил Зинкевич. — Давай его в дежурку…Что-то он п*здит. Случайно. Ага, как же… На режимный объект. Саня, пошли кого-нибудь на пятый пост, пусть звонят в караулку, мол, нарушитель задержан. Ты, чучело! Ты один?
— Я?.. Один, один, да!
— Точно? Смотри, если соврал, потом пеняй на себя!
— Да говорю, один! Нечаянно, ребята, ну поддатый был, ну чо…
— Перегаром не пахнет, — заметил я.
— Маркелов! — распорядился Грищук. — Давай на пост, скажи Кучеренке, пусть в караулку звонит! Вот, держи фонарь. Пусть еще скажет, что заграждение нарушено на пятом посту. Не забудь!
— Ага! — сибиряк схватил фонарь, попер через лес, причудливо маяча световым пятном по еловым кронам.
— Не ага, а есть!.. Э, чалдонский валенок!
— Ну, пошел, — приказал Зинкевич задержанному. — Шаг влево, шаг вправо считается побегом. Стреляем без предупреждения!
— Ребят… Да отпустите, я уйду, и все! Я что, шпион какой, что ли? Мне ваши военные тайны на хер не надо…
— Ты что, дурак? — резко прервал я. — Это ты будешь военной прокуратуре объяснять, шпион ты, или нет. Пошел без разговоров!
Он уныло заткнулся, и мы какое-то время пробирались сквозь заросли. Впрочем, заросли в хвойном лесу — понятие условное, здесь ведь нет подлеска, то есть кустов, травы, отчего двигаться по такому лесу гораздо легче, нежели по лиственному. Конечно, если деревья растут не слишком плотно, и нет завалов валежника. Здесь этого не было.
  
Выбрались на дорогу. Это была не просека, а самая настоящая дорога, хоть и грунтовка — для проезда грузовых автомобилей. И она была не прямая, а овальная; грубо говоря, вроде стадиона, она окружала огромные резервуары. Вот теперь-то я увидел их!
Ночь была с переменной облачностью, более-менее лунная, да и освещение присутствовало. Правда, не прожектора, а просто фонари на столбах. Резервуары — гигантские цилиндры диаметром метров двадцать и высотой где-то в четыре этажа. Три таких исполина стояли в ряд, производя внушительное впечатление.
Справа горели яркие огни и доносился неумолчный шум железной дороги. Ночной холодок вновь ощутимо полез под гимнастерку.
— Грузовой с севера по первой!.. — раскатился над окрестностями мегафонный голос.
— Ого, — сказал я, кивая на резервуары. — Солидно!
— А то, — довольно подтвердил Зинкевич. — Весь округ снабжаем! И не только…
Тут он осекся, сообразив, что болтать на такие темы вообще не стоит, а при задержанном тем более.
— Топай, топай, — повелительно сказал он. — Руки за спину!
Без происшествий мы миновали огромные баки, пошли мимо складских строений, насосных станций… Здесь тоже были посты, и повторились все уставные правила типа пароля-отзыва… Разводящего часовой мог допускать на пост, поэтому весь наш конвойный отряд прошествовал мимо часовых, дорога повернула влево, справа потянулась бетонная стена с колючей проволокой поверху, и я понял, что мы приближаемся к знакомому мне КПП. Освещение тут было как на Невском проспекте!
Да, вон ворота, вон здание КПП. Рядом с ним возникли две фигуры в офицерской форме. Одна невысокая, коренастая, другая — рослая и стройная.
— Ух ты, — приглушенно пробормотал Зинкевич. — Командир!
Теперь и я в электрическом свете различил три больших звезды и два просвета на погонах высокого.
Зинкевич вырвался вперед, метров за семь-восемь до командира перешел на четкий строевой шаг, за два метра до него замер, вскинув руку к виску. Мы тоже встали.
— Товарищ полковник! На территории задержан нарушитель! Доставлен по назначению. Докладывает помощник командира взвода сержант Зинкевич.
— Вольно, — кратко велел командир.
  
Глава 6
 
Мы расслабились в стойках, но продолжали стоять на местах. А нарушитель рыпнулся вперед.
— Стоять! — я прихватил его за куртку.
— Товарищ начальник, — глотая слова, со слезой заспешил задержанный, — тут, значит, ошибка! Я нечаянно… Ну, выпимши был, случайно попал к вам, а тут ваши с собаками!..
— Зинкевич, — произнес командир, не обращая внимания на плаксивый лепет, — это что, твои волкодавы его взяли?
— Так точно! Точнее, вот — рядовой Сергеев. И Гром. Это собака. Они задержали. Они у нас новенькие, только вчера прибыли в часть из учебки. Старший лейтенант Смольников знает.
Полковник перевел взгляд на меня, провел им сверху вниз. Усмехнулся — должно быть, моему гренадерскому росту.
— Рядовой Сергеев?
— Я!
— Товарищ начальник!.. — вновь загундел задержанный, — я ж говорю… случайно, я не хотел! Ну, вдатый был, дурак дураком, котелок же не варит ни хрена, туман! Ну и поперся…
— Павел Сергеевич, — повернулся командир к стоящему рядом дежурному по части, капитану. — Забери этого гуся, чтобы он мне жить не мешал. И без того забот выше крыши… А он во мне лютого зверя пробуждает. И вам от этого будет худо, и сам я не хочу. Пусть сгинет с глаз моих!
— Грищук, Зинкевич! — велел капитан сержантам. — Давайте этого обормота в дежурку.