Неверный муж. Я тебя не прощу! (СИ)

Так-то я тоже знаю, сейчас мы живем практически на мою зарплату, а Степан все деньги на депозит собирает, хотим квартирку побольше… Хотели, поправляю себя. Ох, придется эту делить при разводе, не знаю, к чему приведет…
— Такси выехало, через семь минут приедет.
— На тачку новую он копит! — заявляет Димка.
Вот это новости!
— Да с чего ты взял?
— Да с того. Тачки он разглядывает.
— Все разглядывают тачки!
— Он одну и ту же постоянно разглядывает, — упрямится Димка.
— Н-да? А я думал, он кое-что другое… разглядывает, — фыркает Лешка и осекается, получив тычок под ребра кулаком от младшего брата.
Та-а-ак.
Интересненько, интересненько…
Но я не наседаю, надавишь сейчас, точно ничего не скажут!
Но внутри затренькало: не просто так Лешка оговорился.
  
Глава 21
 
Галина
Степан так и не перезвонил.
Вот козел плешивый!
Сыновья с медалями приехали, а он… Тьфу.
Вот тьфу тысячу раз!
Но, положа руку на сердце, честно скажу, что это я всегда ношусь, как угорелая белка, с тренировками мальчишек, с покупкой снаряжения, с лагерями и соревнованиями, даже ору, где надо, когда парни включают режим «хочу чилить, а не тренить».
Степан затею со спортом активно поддерживал вначале, но, когда спорт пацанов начал вытягивать деньги, как-то плавно отошел в сторону, расходы на их поездки и прочее приходилось делить пополам.
Степан деньги давал неохотно, всегда находил тысячу отговорок, чтобы дотянуть до последнего.
Я старалась не показывать это детям, но они как-то сами это все узнали и всегда интересовались перед очередной поездкой, куда требовались деньги: «Ну че, мы едем? Или батя зажал?»
Может быть, разговор о разводе пройдет легче, чем мне кажется.
Поэтому едем в такси, болтаем о том, как прошли соревнования. Так и хочется потискать пацанов покрепче и поцеловать в их щеки, трескающиеся от улыбок. Но знаю, они будут фыркать «ма-а-ам», считая, что чрезмерные телячьи нежности не для мужчин…
Я, наверное, в миллионный раз подчеркиваю мысленно: главное, дать им понять, я приложу все усилия, чтобы на их привычной жизни не сказался наш развод…
* * *
Немного позднее
— Кстати, у нас стало просторнее.
— В смысле?
— Илона больше не живет с нами, — сообщаю пацанам уже в квартире.
— А че так? Хату нашла? К подруге съехала?
— Да какая разница? — вытягивается Лешка. — Свалила, и ладно.
Может быть, это самый удачный момент?
Или не самый удачный, но причины я вдруг решила озвучить…
— Илона съехала не по своему желанию. Я ее выгнала.
— О-па. А че так? — удивляется Димка.
— М-да. Осел — это диагноз… — посмеивается старший.
— Сам ты осел! Ты о чем?
— О том! Я тебе говорил!
— Тебе показалось.
— Спорим на пятеру, что ща мама ту же причину, которая мне типа показалось?! — предлагает Лешка.
Димка раздумывает.
Меня же будто шаровой молнией ударило!
Неужели?!
Неужели Леша стал свидетелем, как Илона и Степан флиртовали, обжимались или… не дай боже, друг у друга в трусах заблудились?!
Если так… То у Степана совсем нет ни стыда, ни совести!
Кажется, нет времени больше молчать.
Нужно сказать, как есть, и… будь что будет!
— Я застукала Илону. Кое с кем. К сожалению, это был ваш отец.
— Да е-мое, — толкает Лешка брата. — Ну че? Пятера была бы моя, зассал! Я же тебе говорил, видел их! А ты… Не поверил!
Димка вопросительно смотрит на меня, разница между близнецами всего несколько секунд, но я без труда их отличаю.
— Да, Дим, это так. Было еще много всего… — вздыхаю. — Поговорим чуть позже, ладно? Для начала давайте, раздевайтесь, душ после дороги, обязательно. Есть хотите?
— Ну, можно, — кивают без особой радости.
Сгрузив огромные рюкзаки, уходят, бубня между собой вполголоса.
Я иду на кухню и медленно сажусь на стул, переведя дыхание.
Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Мне очень больших сил стоило вот так спокойно сказать, без лишних истерик, не скатываясь в обвинения, крики и слезы.
  
Пусть сначала переварят эту новость, позднее о другом поговорим…
* * *
Степан так и не думает перезванивать.
Близнецы ужинают, но не доедают до конца, встают из-за стола. Не настаиваю.
— Леш, на минутку, — прошу.
Вздыхает.
— Ну че?
— Ты сказал, что видел кое-что.
— Видел, — кивает.
Димка останавливается в дверях.
— А конкретнее?
— Я как-то с трени пришел раньше. Они меня не сразу заметили. Я видел, как Илонка глазки бате строила, и он как бы… был типа не против…
— У тебя глаза — яйца, че ты видел? Тебе тогда фингал поставили, — злится Дима.
— У меня норм с глазами. Говорю тебе… Близко они стояли… Ну так… Слишком близко. За задницу он ее держал, и она его за… — не договаривает. — Короче, если ты не дурак, то поймешь. Если бы тебе хоть раз с девчонкой обломилось, ты бы понял, за что ей можно подержаться.
— Завались.
— Сам завались!
Вот, пожалуйста.
Лешка был свидетелем, как Степан мацал Илону, и она его в ответ — тоже…
— Давайте без криков, пожалуйста. Я просто хотела уточнить. В общем, как-то так…
— Поэтому папы дома нет? Ты его выгнала? — уточняет Дима.
— Нет, я его не выгоняла. Но во время скандала он решил не пускать меня домой, сменил замки тайком. Поэтому в квартире у нас новые замки, — достаю из ящика по ключу. — Смените прямо сейчас, чтобы не забыть.
— И что это значит? — задает самый главный вопрос Лешка.
— Это значит… Значит, что нам нужно расстаться. Я не могу простить такую подлость.
— Развод?
— Да, — отвечаю дрогнувшим голосом. — Мы все обсудим, на вас это никак не отразится.
— Мы будем продолжать жить все вместе? — не унимается Дима.
Качаю головой:
— Еще не знаю, Дим. Мы это не обсуждали. Степан всячески избегает этого разговора, но я не смогу быть с ним после всех гадостей.
— Это точно?
— Точно.
Дима уходит, не взяв ключи, сердито пинает рюкзак в коридоре несколько раз.
Лешка остается… Старший со мной ближе, у младшего нет-нет, но к отцу склонности больше проявляется. Поэтому он Лешке и не поверил, когда тот поделился с ним увиденным.
— А мы с кем останемся? — спрашивает неуверенно.
— Со мной. Если захотите.
— В смысле?
— Вы еще несовершеннолетние, но уже взрослые, чтобы самим решать, с каким из родителей остаться при разводе.
— С тобой, конечно! С батей нашему спорту придет кранты, — хмурится Лешка.
От сердца отлегло, но лишь наполовину. Дима обиделся и ушел, не хочет разговаривать.
— И где жить будем? — не унимается старший сын.
В этом беда разговоров с детьми, они хотят быстрых, четких и немедленных решений, ответов на вопросы, которых у меня еще нет.
— Я очень надеюсь, что Степан не станет… как бы сказать…
— Чтобы не говорить дурные слова?
— Да. Очень стараюсь не говорить плохо, мне на ум приходит только одно. Я надеюсь, что Степан не станет вести себя как кусок говна и выгонять меня из квартиры. Но я не могу этого гарантировать. Я и подумать не могла, что он способен на подлость. Но потом я не смогла войти в квартиру и через полицию добивалась, чтобы сюда попасть…
Лешка молчит, двигает бровями, размышляя. Такой смешной и серьезный в этот момент.
— Ты не говорила! Ты писала, что все хорошо.
— Не хотела вас расстраивать и портить настрой на победу. Вы с медалями приехали, круто.
— Блин, а где ты ночевала?!
— У тети Даши.
— Батя приедет еще?
— Он не отвечает на телефонные звонки, Леш. Попробуй ему позвонить, может быть, он только меня игнорирует и наказывает за нежелание оставаться в браке.
— А он хочет? Ну, чтобы вы остались…
— Хочет.
В глазах сына мелькает надежда.