Assassin's Creed. Тайный крестовый поход

Альтаир влез на крышу, торопясь вернуться туда, где оставил Маркоса и Марию.
– Ну что, Мария, за наши головы назначена щедрая награда, – сказал Альтаир.
Тамплиерка сидела на каменной скамье между Маркосом и вторым повстанцем. Глаза у нее сердито сверкали. К этому Альтаир уже привык.
– Награда? – переспросила она. – Черт бы побрал этого Бушара. Видно, он решил, что я – твоя ученица.
– Некто по прозвищу Бык отправил своих людей искать нас.
Мария подпрыгнула, как ужаленная:
– Бык? Неужели они дали этому фанатику собственный приход?
– Твой дружок? – криво улыбаясь, спросил Альтаир.
– Не смешно! – огрызнулась Мария. – Его настоящее имя Молох. Святоша и хвастун. Но ручищи у него – как древесные стволы.
Альтаир повернулся к Маркосу:
– У здешних повстанцев есть убежище в той части города, где находятся склады. Ты там бывал?
– Место я знаю, но внутри не был. – Маркос пожал плечами. – Я всего лишь рядовой солдат.
Альтаир задумался.
– Вот что. Нас не должны видеть вместе с Марией. Уведешь ее отсюда. Пойдете в убежище. Там и встретимся.
– Я знаю глухие улочки. И подземные ходы.
– Пойдете окружным путем – нельзя рисковать ее безопасностью.
К убежищу они добирались порознь. Альтаир пришел первым. Барнабас, покончив раскладывать мешки, отдыхал. Услышав шаги, он торопливо встал, пряча зевоту. «Спал, наверное», – подумал Альтаир.
– А до меня дошли слухи, что в глухом переулке нашли тело бедняги Йонаса, – усмехнулся Барнабас. – Какая потеря, – добавил он, стряхивая зерно с одежды.
– Ты знал его лучше, чем я, – ответил Альтаир. – Он наверняка понимал, чем ему грозит это двурушничество.
Альтаиру не понравилась кривая улыбка Барнабаса. Сам он никогда не получал удовольствия от чужой смерти и сердился на тех, за кем это замечал: будь то тамплиер, ассасин или повстанец. С одной стороны, Барнабас – союзник. Но с другой… Альтаир привык доверять своей интуиции, а та подсказывала, что не все так просто, как кажется. Он не помнил случая, чтобы интуиция его подвела.
– Да… к сожалению, – продолжал Барнабас, отвечая Альтаиру. – Однако Йонас был известным, уважаемым торговцем. Его смерть уже вызвала беспорядки возле Старой церкви. Народ жаждет отмщения. Бык им скажет, что убийца – ты. Так ты потеряешь поддержку повстанцев.
Что?! Альтаир уставился на него, не веря своим ушам.
– Постой. Ведь Йонас был предателем. Разве повстанцы этого не знали?
– Кто-то знал, а кто-то нет, – ответил Барнабас. – Повстанцы разобщены.
– Скоро ты сам им об этом расскажешь. Некоторые из них уже идут сюда.
– Ты рассказал кому-то о нашем убежище? – Барнабас выглядел обеспокоенным. – Ты доверяешь этим людям?
– Сейчас я сам не знаю, кому доверять, а кому нет, – ответил Альтаир. – Но рискнуть стоит. А я пойду и собственными глазами посмотрю на эти беспорядки.
– Да, насчет нашего уговора. Я подумаю, как провести тебя к Бушару. Уговор дороже денег, правда?
Барнабас снова масляно улыбнулся.
Альтаиру было плевать на его улыбку. Она нравилась ему все меньше и меньше.
 
41
 
Когда Альтаир подошел к Старой церкви, сердце его сжалось при виде творившегося там хаоса. Тамплиерские солдаты встали заградительной цепью, чтобы сдержать обезумевших горожан, которые громили все, что попадалось под руку. Кругом валялись разбитые в щепы ящики и бочки. Часть бунтовщиков, не успевшая пробиться к церкви, бесчинствовала на прилегающих улицах. Оттуда поднимались дымы одиночных пожаров. К запаху дыма примешивался запах раздавленных и растоптанных фруктов и пряностей. Собравшись в кучки, бунтовщики выкрикивали проклятия, сопровождая их ударами барабанов и звоном литавр. Цель у всех была одна: прорвать заграждения тамплиеров. Рыцари спешно возвели укрепления из опрокинутых прилавков и повозок. Они зорко следили за бунтовщиками. Небольшие отряды солдат постоянно врывались в гущу орущей толпы и безжалостно хватали кого попало. Жертвы кричали во все горло и пытались лягаться. Кого-то тамплиеры избивали эфесами мечей, а кого-то перебрасывали на другую сторону, чтобы пополнить местную тюрьму. Вылазки тамплиеров ничуть не пугали бунтовщиков и только разжигали их пыл.
 
Все это Альтаир наблюдал с крыши одного из домов. Его отчаяние нарастало. Ход событий принимал ужасающий оборот. А если Бык во всеуслышание объявит его убийцей Йонаса, станет еще хуже.
И тогда ассасин решил: Бык должен умереть.
Он вернулся в убежище. Барнабас исчез. Альтаир мысленно отругал себя за то, что поспешил довериться этому человеку. Напрасно он не прислушался к своей интуиции.
К счастью, Маркос и Мария благополучно добрались до убежища. Англичанку Маркос водворил в камеру, которая оказалась куда прочнее, чем та, что была в Лимасоле. Дверь сушильни была открыта. Мария сидела за решеткой, прислонившись к стене. Время от времени она поддевала носком сапога пучки соломы, разбросанные по полу. На мужчин Мария смотрела с язвительным презрением. Альтаир тоже поглядывал на нее. Он никак не думал, что эта женщина создаст ему столько дополнительных хлопот.
По словам Маркоса, когда он, Мария и еще несколько повстанцев пришли в убежище, они никого там не застали. Похоже, Барнабас сбежал вскоре после ухода Альтаира.
– С чего это народ взбунтовался? – спросил Маркос. – Весь город как с ума посходил. Мы едва сюда добрались.
– Люди возмущены убийством человека по имени Йонас. Ты слышал о таком?
– Если это Йонас-торговец, его хорошо знал мой отец. Достойный был человек. А как он погиб?
У Альтаира сжалось сердце.
– Храбро, – коротко ответил он, стараясь не смотреть Маркосу в глаза. – Вот что… Положение осложнилось. Прежде чем браться за Бушара, мне нужно убрать Быка и положить конец его злодеяниям.
– А тебе хаос по вкусу, Альтаир, – крикнула Мария.
Ему понравилось, как она произнесла его имя.
– Быка нельзя оставлять в живых. Он поработил тысячи человек. Не думаю, что в Кирении станут оплакивать его смерть.
Мария опять поддала ногой солому.
– Думаешь, ты сумеешь слетать в Кантару, убить его и уйти незамеченным? Бык окружил себя кучей приверженцев.
Склад был каменным, и стены эхом отзывались на каждое ее слово.
– Кантара… это где-то в восточной части города? – спросил Альтаир, обрадовавшись, что не надо узнавать о местонахождении Быка.
– Да. У него самая лучшая охрана… Впрочем, сам убедишься.
 
42
 
Увиденное подтвердило слова Марии. Кантарский замок охранялся солдатами-крестоносцами и фанатиками Молоха. Альтаиру пришлось влезать на стены и, пригибаясь, двигаться по парапетам. Как всегда, он ловил обрывки разговоров, чтобы составить представление о своей следующей цели. Своей фанатичной набожностью Бык собрал вокруг себя изрядное число таких же фанатичных приверженцев. Часть из них стала его личными телохранителями и слугами, другая часть бродила по улицам Кирении, распространяя его поучения. Бык не то что примкнул к тамплиерам, он присосался к ним, как пиявка. Его преданность Бушару была почти столь же фанатичной и ревностной. Кантарский замок стал персональной крепостью Быка. Скорее всего, это был подарок тамплиеров. Говорили, что бóльшую часть времени он проводит в молитвах, уединяясь в молельне замка.
Там Альтаир и рассчитывал его найти.
Передвигаясь по крепости, он вдоволь насмотрелся и на фанатиков, и на тамплиерских солдат. Люди Быка ничем не отличались от любых других фанатиков: дерганые, с выпученными глазами и безудержной преданностью их кумиру. Солдаты смотрели на них с нескрываемым презрением. Эти несли караул по двое и считали ниже своего достоинства быть расквартированными в замке. Спрятавшись в какой-то нише, Альтаир слушал, как один караульный жаловался своему напарнику:
– И почему тамплиеры терпят этого безумца? Бык и стадо его приверженцев куда опаснее здешних киприотов.