Путь к свободе (СИ)

На рассвете, когда стало понятно, что мы победили, над окутанным туманом лугом раздался бабий плач. Они оплакивали погибших мужей, братьев и даже детей. Кто-то даже сыпал проклятиями в нашу сторону, обвиняя в смерти своих родственников и друзей нас, а не монголов.
И это, признаться, повергло меня в шок.
— Привыкай, Ян, — грустно усмехнулся Степан, глядя на то, как какая-то баба плюёт в его сторону, сидя на коленях перед телом мёртвого парнишки лет четырнадцати на вид. — Такова цена благодарности. И плевать ей, что, когда их увели бы в степь и пригнали в нужное место, её сына или кого она там оплакивает, сделали бы рабом или, что ещё хуже, сломали бы и заставили сражаться против своих же. Про неё я вообще ничего не говорю. Она бы и половину года не продержалась. Плевать. Сейчас для неё враги мы, а не монголы. И пускай именно они взяли их в плен, они убили парнишку, но повели их в бой мы. Я.
— Не кори себя, командир. Я считаю, что ты сделал всё правильно. Если бы мы просто ушли, то, каждый раз, когда бы засыпал, я бы видел их лица. И жалел о том, что мы им не помогли. Не вытащили из грязных лап проклятых монголов.
— Проклятых монголов? — усмехнулся Степан. — Так их не любишь?
— А за что мне их любить? Они пришли на наши земли, убивают наших людей!
— Забавно, — покачал он головой. — Ханец считает себя русом и проклинает монголов. Кто бы рассказал — не поверил.
— Здесь мой дом, — твёрдо ответил я. — И я не только про армию, в которой нам служить ещё немало лет. — Я про всё это, — я обвёл рукой луга и леса.
— Не беспокойся. Если доберёмся до дяди живыми, я опишу все ваши подвиги. Думаю, вам за такое несколько лет срежут.
— Нам ещё за помощь в штурме не срезали, — произнёс Макс, который уселся на землю рядом с нами. — Фух, поспать бы! А ведь нам ещё неизвестно сколько и куда тащиться со всеми ними!
— Не переживай. Дядя суров, но справедлив. И за подвиги ваши наградит сполна. Не обидит.
— Дожить бы, — протянул я.
— Доживём. Уж вы-то двое точно! Час на отдых и собираемся!
Через час, с трудом поднявшись на не желающие слушаться ноги, мы двинулись вслед за толпой, которую Степан повёл в сторону одной из заброшенных деревень, про которую ему рассказал тот самый здоровый мужик, который пережил ночь.
Он оказался кузнецом и звали его Николой. Никола был нам благодарен. А когда узнал, что мы с Московского княжества и пришли сюда, чтобы взять все города под себя, то даже не особо и расстроился.
— Нам на земле без разницы, кто сидит там, — он указал пальцем куда-то вверх. — Наше дело маленькое. Сеять, жать, скот разводить, гвозди да подковы делать. А кому оброк платить — есть ли разница? Уж всяко лучше своим, чем вот этим вот! — Никола мотнул головой в сторону трупов монголов, которые мы скидали в кучу.
Без проводника мы бы ту деревню сроду не нашли. Дорога была заросшей. Да и не было той дороги, если так разобраться. Так, накатали колею, которая уже успела травой зарасти.
Домики были маленькие и старые. Часть сараев порушены. Колодец нуждался в чистке. Но даже так, это всяко лучше, чем сидеть в загоне, под открытым небом, словно какие-то животные!
Мы оставили здесь крестьян, отдохнули, поели и отправились назад. Никола пообещал присмотреть за всеми и ещё раз поблагодарил за спасение и за то, что мы оставили им оружие и вещи убитых монголов.
Прежде чем продолжить поиск подобных отрядов монголов и их лагерей, Степан решил отвести раненых бойцов в лагерь среди аномалий. По его плану, мы должны будем пройти с ними половину пути, а дальше отправить с ними кого-нибудь, кто знает безопасную дорогу.
Так мы и поступили, оставив их через пару дней. Сами же мы отправились дальше. Вот только нас осталось всего семеро, включая Макара, который всё-таки пришёл в себя, пускай и не полностью. Безуминка, поселившаяся в глубине его глаз, никуда не делась. Но он себя контролировал и ни на кого не бросался. Да и в целом, вел себя вполне адекватно.
Через день, после того, как мы разделились с группой раненых, нам не повезло попасться крупному конному отряду монголов, от которых пришлось спасаться в аномалии, которую мы планировали обойти по краю, не желая лишний раз рисковать и заходить на её территорию. И стоило нам углубиться подальше, как Инь решил меня слегка «обрадовать», заявив, что он почувствовал присутствие довольно сильного духа, который, на наше счастье, пока что не обратил на нас внимание.
 
А вот монголы, которые всё-таки решились нас преследовать, привлекли к себе слишком много внимания. Часть которого, боюсь, перепадёт и нам…
 Глава 25 
Аномалия оказалась необычной. Да какой там необычной, она была откровенно странной. Я такой не видел никогда. Такое ощущение, словно попав в совершенно другое место. Да тут даже деревья были словно не местные. И воздух. Он был каким-то… тяжёлым и сильно влажным. А ещё ощущалось постоянное давление.
Спустя час, после того, как мы вошли в аномалию в попытке оторваться от погони, три наших соратника, у которых не было духов, начали заметно сдавать. Они тяжело дышали, с трудом бежали, да и вообще, выглядели неважно. Видимо, это место и взаправду оказалось опаснее, чем мы предполагали. Но и не попытаться скрыться мы тоже не могли. Слишком большой отряд попался нам по пути.
Мы бежали вслед за Степаном, который постоянно петлял, иногда останавливаясь на несколько минут, а подчас заставляя бежать нас изо всех сил, невзирая на наше состояние и препятствия, которые попадались по пути. А ведь на самых тяжёлых участках, под конец первого часа, нам приходилось буквально тащить на себе соратников, у которых не было духов.
— Стоп! — в какой-то момент произнёс командир, и половина отряд без сил рухнул на землю.
Я прислушался и уловил топот копыт, свидетельствующий, что монголы не потеряли наш след и были уже совсем близко. Это значило, что битвы нам не избежать, и следовало найти подходящее место. Вот только Степан почему-то не спешил отдавать приказ о смене позиции. И прислушивался он явно не к звукам, издаваемым лошадьми преследователей. Всё его внимание было направлено абсолютно в другую сторону.
И спустя пару секунд я понял, что именно он пытался ощутить. А следом мои догадки подтвердил и Инь.
«Духи, — с азартом в голосе прорычал он. — Много. Есть сильные, но они чуть дальше. Придётся выложиться на всю».
— За мной! — снова скомандовал Степан.
Он побежал не от преследователей, а куда-то в бок. Словно хотел обойти их с фланга. Всё бы ничего, но в проблеске между деревьев, я увидел воду. Много воды. Такое ощущение, что там было озеро. Не знаю, как остальные, но я сомневаюсь, что мы сможем уйти и от преследователей и от духов вплавь.
— Сверху! Деревья! — прокричал я, дублируя Иня.
Отряд тут же остановился и сбился в круг. Мы опередили нападающих буквально на несколько секунд. Так как стоило нам окутаться покровом, как сверху, чуть ли не на головы, нам посыпались десятки мелких… обезьянок!
Духовные когти с лёгкостью рвали их тела. Я даже отменил покров, желая сохранить побольше энергии. Их редкие попадания оставляли лишь слабое онемение, которое не шло ни в какое сравнение с моим первым опытом, когда меня чуть было не парализовало.
Я наносил скупые, выверенные удары, пользуясь тем, что падающие сверху духи не могли изменить направление «полёта». При этом я старался защитить двух наших соратников, которые были без духов.
Егор и Петька стояли в центре нашего построения и сжимали рукояти оружия, не решаясь пока что пускать его в ход. Было видно, что духи их если и не страшат, то беспокоят больше, чем живой противник. Ребята тяжело дышали и обильно потели, но чётко выполняли команды Степана, который велел им не дёргаться, даже, если духи до них дотянутся.
И я полностью поддерживал командира. Ведь что может быть хуже, чем получить в разгар боя удар в спину. А вероятность такого развития была довольно высока. Как минимум Петька был на грани паники. Думаю, что его сдерживало лишь то, что страх перед Степаном у него был выше, чем перед духами. А может всё дело было в Акамире, который стоял рядом с ними, сжимал в руках лук, но не торопился тратить стрелы на слабых противников.