Девочка, я тебя присвою. Книга 2 (СИ)

Очень нравишься.
Ты сводишь меня с ума ничуть не меньше.
Но если я это скажу, то там надежду, что между нами что-то может быть.
Он не оставит меня в покое, и мы оба за это поплатимся.
За свою слабость.
За глупость.
За недальновидность.
— Не молчи же… — ласкал он мое лицо пальцами, заставляя меня плавится как воск. Хотелось снова закрыть глаза и просто наслаждаться этой нежностью мужских пальцев…
— Я… Я не знаю, — ответила я.
— Не знаешь? — переспросил он.
— Я не понимаю, что испытываю, — пояснила я.
Он оторвал взгляд от моих губ и мы снова встретились глазами.
— Ты не можешь мне ответить тем же самым?
— Наверное, нет…
— Но тебе приятно, когда я тебя целую?
— Я не поняла. Архип, пожалуйста, поехали. Я хочу домой. Меня будут искать.
В его глазах мелькнуло неподдельное расстройство и огорчение.
Мне хотелось вцепиться в него, кричать, что все, что я сказала, неправда, и я тоже… Тоже люблю. Но я не могу. Эта слабость может стоить нам слишком дорого…
— Конечно, я… Отвезу тебя домой. Идем.
Он указал рукой на машину. Я сделала лишь шаг в сторону, но снова была поймана в объятия. А потом мои губы опять нашли требовательные его.
— Я сумасшедший… — шептал он мне, целуя мои губы и лицо. — Я совсем сошел с ума от тебя, Снежинка. Даже если ты меня не любишь, то знай — я тебя люблю.
От его слов ноги стали ватными, и я еле устояла на ногах. Я смотрела в его синие глаза и видела там целый океан чувств. Он не лгал. И от этого лишь больнее становилось.
Первые поцелуи и признание в любви от любимого мной мальчика сегодня случились со мной, а я… Должна их отвергнуть.
— Я хочу домой, — произнесла я единственное, что смогла выдавить из себя.
По моей щеке сбежала предательская слезинка.
Я не плачу! Я никогда не плачу из-за парней!
Не плакала…
— Ты плачешь? — тут же заметил он мои слезы.
— Я… Замерзла и… Пожалуйста, отвези меня домой.
Больше он спорить не стал. Помог мне сесть в машину и мы отправились в обратный путь. Всю дорогу Архип с грустью смотрел на меня. Он решил, что обидел меня и получил поцелуи едва ли не силой, но сказать ему, что это не так, я не могла.
Нам нужно расстаться и забыть об этом.
Лучше внушить ему, что его чувства не взаимны.
Тогда он оставит меня в покое…
Только от этой мысли на душе становилось еще поганее…
  
3
 
— Пока, — бросила я ему и вылетела пулей из машины.
Боялась, что сейчас он снова будет меня целовать и я не смогу уйти от него и сломаюсь, скажу, что чувствую к нему тоже самое, что он ко мне. Но я сдержалась.
Кажется, Архип не собирался меня трогать — мой уход от ответа на его признание в любви от расценил как отказ.
Что ж… Возможно, так даже лучше.
Пусть считает, что не нужен мне. Тогда мы меньше ошибок допустим.
Что бы он ни говорил мне и ни делал, я буду держаться позиции, что не люблю его, и он оставит меня в покое. Ветров сам мне невольно подсказал решение нашей ситуации и даже не догадывался об этом. Теперь главное мне выдержать…
Он еще будет предпринимать попытки общаться, но я должна быть как кремень.
Когда я вошла в дом уже стемнело. Мы очень много времени провели на той горе и пока целовались как сумасшедшие, сбежавшие от всего мира, время пронеслось совершенно незаметно.
В гостиной никого не было и я отправилась на кухню, чтобы выпить воды и попытаться успокоиться. Или, может быть, маминого чая на травах… Он всегда отлично успокаивал.
— Мама? — подняла я брови, обнаружив маму как раз за приготовлением ее фирменного чая на кухне.
— А, Кристиночка! Привет! Проходи. Вот, твой любимый чай заваривать собираюсь.
— Спасибо, мам, — уселась я рядом с ней за барную стойку. В последнее время мы так редко проводим время вместе, что подобное уже воспринимается как праздник.
— Ужинать будешь?
— Нет.
— Как это «нет»? — возмутилась она. — Надо поесть.
Я лишь вздохнула. Ну вот — режим курицы-несушки активирован, причем тогда, когда это совершенно не нужно.
— Ну не хочу, мам, — ответила я. — Я уже поела.
 
— Где?
— Мы с Катей сегодня в кафе занимались. Там и поела.
— А-а… Понятно. Точно не голодная?
— Нет!
— Ну ладно тогда… А ты чего так долго сегодня? — обратилась она ко мне. — Уже стемнело.
— Да что-то засиделись мы с Катькой, — улыбнулась я, стараясь искренне верить в собственную ложь, чтобы мама не догадалась о том, где на самом деле я была и чем занималась. Губы саднило, напоминая о моих первых поцелуях с Архипом, что заставило меня устыдиться собственных мыслей и вызвало жар на щеках. — Пока все решили… Не заметили даже как стемнело.
— Такие сложные задания попались? — спросила она, налила в чашку чая и поставила ее передо мной. Без сахара, горячий, как я люблю.
Я снова улыбнулась ей.
Забота, да еще от близких людей, всегда приятна.
— Сложные, очень, — вздохнула я, имея в виду, конечно же, вовсе не те задачки, которые требовалось решить в учебнике… Если бы только они оставались моей главной проблемой, как до встречи с Архипом и до этой весны, когда мой мир полностью изменился, и который продолжает меняться, а я не успеваю адаптироваться к новым условиям игры. Я обхватила горячую чашку руками, задумчиво вглядываясь в жидкость в ней. — Тем более, это был финальный урок. Нужно было все хорошо закрепить, чтобы на алгебре в гимназии потом не ударить в грязь лицом.
— В итоге все решили? — Села мама рядом.
— На сегодня — да, — ответила я туманно.
Ни черта мы не решили. Но ей не стоит это знать. Я не готова делиться этим с мамой, потому что уверена, что она однозначно не одобрит мое поведение сегодня, выбор моего сердца. К тому же, это может дойти до Дины. Лучше молчать обо всем, что касается Ветрова.
— Как понять — на сегодня? — уточнила мама.
— Ну, надеюсь, что не забуду полученные знания от Арх…
Я осеклась на полуслове.
Сердце укатилось в пятки.
Я едва не проболталась! Чуть не назвала имя Архипа.
— Что? — не поняла мама.
— Аргх! — прорычала я, делая вид, что злюсь. Хорошо, придурок, что у тебя имя сложное. Это нас сегодня спасло от неминуемой расправы твоей бешеной бывшей, которая мнит себя настоящей! — Это я так злюсь. Надеюсь, что не забуду завтра полученные знания за сегодня! А то ведь я голова-то садовая в вопросах математики…
— А-а, — приняла мою ложь мама, и кажется, не почуяла подвоха. Или мне хотелось так думать. — Ну, главное, сегодня решить смогла хоть что-то? И вообще — за эти три урока вы продвинулись хоть немного?
— Да, мы прямо… Убежали вперед, — хмыкнула я, вспомнив, как в первый день Архип довольно зло звал меня тупой, на второй — почти ласково Балдой, а на третий…
Целовал меня и признавался в любви.
От этих воспоминаний по животу запорхали бабочки, щекоча крылышками стенки желудка.
— Это хорошо. Значит, что-то да отложилось.
— Ой… — даже схватилась я за него руками.
Это чего такое?
Каждый раз эти…бабочки буду порхать по животу, едва я вспомню о нем и его мягких губах?
— Что с тобой? — обеспокоенно вгляделась в меня мама.
— Да живот что-то…
— Болит? Ну вот, небось опять сухомятку ела весь день! Ох уж эта молодежь! Не берегут себя, а мамам потом лечить вас. Сейчас я принесу таблетку и имей в виду — запишу тебя к врачу. И не сопротивляйся.
— Да не надо, мам, — остановила я ее, удерживая за руку, когда она попыталась встать из-за стола. — Уже прошло.
— Да не обманывай, — не сдавалась она. — Просто к врачу идти не хочешь и чтобы я ругалась.
— Нет, мамуль, все правда нормально. Честно, — посмотрела я в ее глаза. — Просто прихватило чуть. Я пойду к себе, полежу, и все пройдет. Не нужно врача. И кстати, я обедала в школе — там хорошо готовят. Как в ресторане, не чета нашей старой школе.
Кстати, мама уже тоже больше там не работает — Володя устроил ее в престижный лицей и теперь она преподаватель совсем другого уровня.