Сделать тебя взрослой (СИ)
Вернулся на следующий день, хотя еле поднялся с кровати. По ощущениям у него были поломаны несколько ребер, сломан нос и разбита губа. Родителям не позволил вызвать врача, считая, что получил по заслугам. Поэтому поднял раскалывающееся от боли тело и вновь поплелся к ее дому. Пусть даже отец снова изобьет его. Денис должен узнать в какой она больнице. Он обязан все исправить! Иначе, как дальше жить?
Дверь распахнулась. Отец Лили стоял в проеме и был как-то неестественно бледен. Прошептал хрипло, сжимая в руках телефонную трубку с кудрявым шнуром:
— Лиля умерла. Уходи, иначе убью…
Глава 11
Как жизнь без весны,
Весна без листвы,
Листва без грозы,
И гроза без молний?
Как годы скучны
Без права любви
Лететь на призыв
Или стон безмолвный твой.
/«Как жизнь без весны» из к-ма «Гардемарины, вперед!»
Спустя 5 лет. Лиля
Встреча с родным городком после пятилетней разлуки сковырнула в душе так и не зарубцевавшийся рубец. Лиля думала, полегче будет. Ведь должно же было здесь что-то измениться, чтобы не так сильно напоминать о нем. Но нет, огромное количество ларьков, разбросанных по всему городу, рекламные плакаты с сытыми лицами политиков, перекрашенный в другой цвет кинотеатр — вот и все видимые изменения.
Он точно такой же, каким запомнился с последнего дня, когда она убегала прочь, крепко зажмурившись в такси, везущим от больницы до железнодорожного вокзала, что потом долго болели глаза. Не было никаких сил видеть солнечные улицы, довольных жителей, цветы на клумбах, когда у нее в сердце поселился Северный Полюс. И убежала она почти на Северный Полюс. На Сахалин. В снега, лютые морозы и короткое прохладное лето. И тогда в душе образовалась почти гармония. Снаружи и изнутри было одинаково холодно.
Хотя, не стоит кривить душой. В Южно-Сахалинске Лиле понравилось. В большей степени от того, что там не было ничего знакомого. Все иное. Красивый город, неплохие люди, сварливая, но справедливая Елизавета Захаровна, двоюродная тетка отца, у которой Лиля прожила все это время, новые подруги и друзья по университету.
Долгие пять лет проведены с пользой и вот она лингвист-переводчик с красным дипломом. Ну и пусть, раньше тяготела к математике. Ей понравилось изнурять себя тем, что давалось хуже, а именно, иностранными языками. Зато времени на жалость к себе не оставалось. И результат отличный. Как не крути, профессия у нее теперь полезная и будущее почти определено. Вот погостит у родителей, отдохнет и выберет, наконец из трех предложений самое выгодное.
Вот только чем ближе становился родной дом, тем сильнее сжималось сердце. Зря она, наверное, вернулась. Рано еще. Лучше бы уговорила родителей приехать к ней.
Дурацкая память, как она избирательна в образах, более всего отпечатавшихся и никак не забывающихся! А это как раз хотелось стереть под ноль! По этому скверу они с Денисом шли в школу, вон старая покосившаяся лавка, здесь они отдыхали, кормя друг друга мороженым, толстый, высокий тополь, на котором она еще в пятом классе вырезала «Л+Д=Л».
Лиля отвернулась и стала глядеть на руль автомобиля, чувствуя, что еще немного и расплачется. Сюрприз родителям тогда выйдет грустным. А она намерена показать, что у нее все прекрасно.
Так, все, собраться. Не стоит раскисать, когда до дома рукой подать. Она должна войти в двери квартиры цветущей и счастливой. Так и сделает! Лиля слишком многое им задолжала, попав тогда в больницу. Отец поседел раньше времени, у красивой стройной мамы осунулось лицо прямо за пару недель.
И в самом деле, чего это она? Все ведь хорошо! Это просто призраки прошлого. Отличная у нее жизнь! Интересная профессия, перспективные предложения по работе. А то, что с личным не сложилось, так какие ее годы?
Попытки завести отношения были. Лиля со всей серьезностью начала жизнь с нового листа. Ходила на свидания с парнями, которые… скажем так, казались правильными, тепло с заботой относились к ней. Но дальше пары свиданий не дошло. Не торкало. И ладно! Жизнь только начинается! Все еще обязательно сложится!
Глава 12
Я жил по старинной привычке
и свой ритуал не менял,
но стал целый мир для меня безразличен,
когда я тебя потерял.
Я жил не святой,
не провидец кутил и тебе изменял,
всех женщин я до смерти возненавидел,
когда я тебя потерял
/«Позови меня в ночи», В. Сташевский
Денис
Родной город встретил сорокаградусной жарой на пыльном перроне. Щурясь от яркого солнца, взвалив на плечи полупустой рюкзак, Денис быстро протопал армейскими ботинками, скрываясь в тени старого вокзала.
— Ну, здравствуй, дом! Вот я и вернулся…
Дверь отперла мать и бросилась в объятия, замочив дорожный китель горючими слезами.
— Господи, сыночек…
— М-ма, мам, не плачь… — голос сорвался и он закашлялся. Черт, полчаса как вернулся, а уже штормит от эмоций.
— Я так молилась, чтобы ты выжил… услышал, Господь молитвы, все-таки! — мать принялась ощупывать его, глазам своим не веря, то плача, то смеясь, — заходи, хороший мой, Дениска, родненький…
Отец с Андрюхой еще не пришли с работы, поэтому все время до вечера мать тискала старшенького, смахивая украдкой слезы. Жив! Вернулся, Слава Тебе, Господи!
Все расспрашивала как он, забывала ответ, вглядываясь в родные черты повзрослевшего сына и снова спрашивала одно и тоже. Мужчина он теперь, давно не мальчик. И не улыбается ей как раньше своей беззаботной улыбкой, откидывая со лба длинную челку. А нету больше челки. Обкорнал шевелюру почти под ноль. Вместо улыбки угрюмое выражение, да мелкие морщинки в уголках глаз, словно щурится постоянно. И худой какой. В плечах раздался, но все равно тощий, лицо особенно, изможденное, что ли. Господи, что же с ним сделала война?
Но вроде бы целый. Живой, невредимый! Это главное. А то что худой, так откормит, не беда! Грустный? Тоже поправимое, отойдет дома, среди близких людей, отогреется. Мать гладила ладони сына, щеки с колючей щетиной, чувствуя, как теплеет в сердце материнском, расслабляет когти печаль, держащая в напряжении эти бесконечные годы.
— М-мам, — это слово, которое произносил очень давно, почему-то драло горло, снова пришлось откашляться, — нормалек я, честное слово! А рассказывать… ну, я не знаю, что? Бегали, стреляли…
— Господи, тебя послушать, так ты на тренировках был. «Бегали, стреляли…» Думаешь, я идиотка? Два письма из госпиталя были! Сыночек… как же так… Почему ты писал так редко? Если бы не отцовские связи, мы бы вообще о тебе ничего не знали! — не выдержала, укорила все-таки.
— Прости м-мам, — вздохнул, глаза опустил, — хреновый у тебя сын! Я писал… когда было что рассказать. А так… даже не знал о чем.
— Самый лучший! — мать снова обняла, к груди его прижалась, бесконечные слезы пряча, — ладно, главное вернулся! Ты… ты ведь вернулся, да? Насовсем? — внезапно отстранилась, с тревогой в глаза заглядывая.
Денис отвернулся. Не знал как честно ответить, где силы взять. Он ведь на пару дней всего. И то, что бы сходить к Лиле, извиниться. Пять лет прошло, пока сам себя достойным посчитал, слова эти запоздалые произнести. Пока сам смерть глаза в глаза не увидел, достоин не был. Но матери об этом знать, точно, не следует.
— М-мам, ты не знаешь, где… она похоронена? — вместо ответа прошептал хрипло.
— Кто похоронен, сынок? — не поняла мать.
— Лиля… — даже имя ее вслух произносить было тяжко, едва выдавил из себя. Он в принципе так много говорить отвык.
— Постой. Я не поняла ничего, сыночек. Почему похоронена? Лиля… умерла?
— Мама, ты не знала? — пришла очередь Денису удивляться.
— Н-нет… от чего? Когда? — женщина вспомнила, что действительно, уже много лет девушку не видела, родителей иногда встречала в городе, а ее никогда. Даже похолодело в груди от ужаса.