Наследник для шейха (СИ)

— Красавица… Идеальная…
Наклоняет голову набок и скользит по мне взглядом, отводит мои волосы, оголяя шею, а затем я ощущаю поцелуй, который заставляет мурашки рассыпаться по коже, прикрываю веки от странных ощущений, несущих истому и жар, что назревает внизу живота.
Шейх же проводит сильными пальцами по моей коже, спускается к груди, пока не накрывает вершинки, теребит. Прикусываю губу, хочу сдвинуться, чтобы хоть как-то уйти от оглушительных эмоций, которые пробуждаются от одного лишь прикосновения мужчины…
— Не вздумай, — вновь рык, и рука обхватывает меня поперек живота, вжимает спиной в грудную клетку шейха, — мне нравится, как ты рвано дышишь, Джамиля, как прикусываешь розовые губки, как закатываешь глаза… Чувственная девочка…
Не успеваю даже сориентироваться, как разворачивает меня в своих руках, слишком резко, быстро… жадные губы накрывают мои, сминают, я же отчего-то забываю, как дышать, вновь впиваюсь в мужчину пальцами, Аяз же больше не медлит, берет меня на руки и несет к постели.
Сердце начинает отбивать сумасшедший ритм, когда шейх опрокидывает меня на постель и смотрит, рассматривает тяжелое колье, которое лежит на моей оголенной груди.
— Кто бы знал, что тебе так подойдет это колье… — выговаривает хрипло, и взгляд мужчины вспыхивает.
Я понимаю, что он не на сапфиры сейчас смотрит, а на мою вздымающуюся из-за нервного напряжения и сбившегося дыхания грудь.
И на губах шейха какая-то томная улыбка проскальзывает.
— Пожалуй, мне нравится, как выглядит моя жена — голая и в бриллиантах…
Вновь этот его взгляд, скользящий по моему телу, будто клеймящий, останавливающийся на тонкой полоске кружевных трусиков.
Единственная преграда из одежды, которая осталась на мне…
Понимаю, куда он смотрит, и интуитивно сжимаю колени. Прикрываю веки.
Раньше девчонки из универа говорили, что есть мужчины, которые одним взглядом иметь могут… мол, способен одним лишь взглядом довести до какого-то нереального состояния.
Я считала это бредом, а сейчас понимаю, что вот он — образчик того самого мужчины, который заставляет меня дрожать одним лишь взглядом.
Аяз действует как опытный, сытый зверь, он не пугает, но припугивает, не нападает, но четко дает понять, что от него не уйти…
Все больше меня сковывает какое-то оцепенение, когда шейх делает шаг ко мне и одним сильным, резким движением сдирает с меня трусики. Вскрикиваю, пытаюсь закрыться, но на этот раз Аяз не дает мне шанса, он накрывает меня своим мощным телом, впервые дает ощутить на себе тяжесть мужчины — разгоряченного, возбужденного… сильные руки разводят мои бедра, и я зажмуриваюсь, готовая к тому, что прямо сейчас мое тело разорвут на части, потому что достоинство шейха я уже успела оценить…
Дышу рвано и часто… прикусываю губу, отчего-то из уголков глаз текут слезы, я ожидаю удара, разряда… но вместо этого ощущаю, как горячие губы скользят по моей скуле, будто пробуя мои слезы на вкус…
Поцелуй неожиданно нежный, невесомый, и затем следует томный шепот прямо в ушко:
— Расслабься, Джамиля…
— Я… не могу… — губы облизываю…
— Люблю, когда бросают вызов, — отвечает своим бархатистым, до жути сексуальным голосом, — смотри на меня.
Приказывает, и я не в силах сопротивляться, распахиваю веки и буквально тону в медовых глазах шейха, который улыбается так порочно и искушенно, в то время как его сильные пальцы скользят по моему телу, рассыпая мурашки, выписывают замысловатые узоры, опускаясь к самому сокровенному…
  
Глава 8
 
— Я хочу пробовать тебя, а не калечить… все, что я сегодня с тобой сделаю, принесет тебе наслаждение… — выговаривает жарко и прикасается…
А я дышать забываю, Аяз действует уверенно, не собираясь тормозить, поблажек не будет, вновь накрывает мои губы. Действует с напором, будто пьет меня, и пальцы выписывают круги, от чего у меня дыхание сбивается и я будто по волнам плыву, которые заворачиваются в самый настоящий шторм.
Дрожу в умелых руках, дышать забываю, голова кружится. Напор Аяза потрясает, он будто задался целью возбудить мою чувственность, вытащить из спячки мою женскую сущность…
  
— Я… а-а-а!
Не выдерживаю его напора, стон все же срывается с губ, его язык слизывает и следующий… дергаюсь в его руках.
Слишком непривычные чувства, неожиданные, обескураживающие.
Хочется уйти от пальцев, которые терзают меня, заставляют пылать, и жар будто скапливается в одной-единственной точке, опутывает низ живота, все тело напрягается, будто в томительном ожидании чего-то сладкого.
Неожиданно шейх останавливается. В тот самый момент, когда я будто балансирую на краю какой-то пропасти и готова слететь вниз. Отрывается от моих губ и в глаза заглядывает. Обескураженные. Шокированные. Блестящие от слез.
— Ты ведь не знаешь, что такое наслаждение. От слова совсем?
Аяз рассматривает меня, и в глазах его будто огонь горит, медовые очи впиваются с жадностью, будто шейх хочет вскрыть все мои чувства, все эмоции, и это ему нравится… Приносит наслаждение. Он хочет. Чувствую, как от него веет жадным желанием обладать.
— Отвечай, когда задаю вопрос, — вновь давит на меня своими интонациями, в то время как пальцы очерчивают мою грудь, слегка прищипывают, и я вскрикиваю.
— Я… я… не знаю, что отвечать… я… мне будто сейчас чего-то не хватило, словно я замерла в секунде напряжения и… все исчезло… — шепчу не своим голосом, и так странно, но шейх вдруг улыбается. По-мальчишески как-то, и эта улыбка меняет его черты на мгновение. Он перестает до дрожи пугать, но такая перемена длится ровно секунду, которой мне хватает, чтобы замереть и утонуть на дне его золотистых глаз.
— Мой маленький нежный цветок, бутон, чьи лепестки еще не раскрылись…
С этими словами вновь приникает ко мне, больше не давит своим напором, а словно вновь пробует, пальцы оживают, ласкают меня вновь, прикасаются там, внизу, где все пытает… неожиданно движения становятся резче, агрессивнее, я не успеваю в себя прийти, как будто срываюсь. Срываюсь с самого пика и разбиваюсь на части…
Меня выгибает, и перед глазами словно звездочки вспыхивают, я обмякаю в руках Аяза и ощущаю его поцелуй: мягкий, нежный, скользящий…
Заглядывает мне в глаза…
— Сладкая у меня жена оказалась…
А я впиваюсь обескураженным взглядом в лицо мужчины, который вот-вот станет у меня первым, будто хочу запечатлеть его в подкорке. Сейчас у него скулы побелели и заострились, твердые губы слегка распахнуты и блестят. Его мощное достоинство упирается в мое бедро, демонстрируя, насколько этот сильный хищник хочет меня.
И я вдруг осознаю, что… в принципе, отдать свою девственность такому мужчине, испытать свой первый раз с ним… это то, о чем можно лишь мечтать…
Все происходящее скорее напоминает сон, и где-то я пытаюсь себя убедить, что эта ночь так же забудется на утро, развеется, как марево этого самого чувственного сна в моей жизни…
Вернее, я надеюсь, что забуду, только вот отчего-то душа будто рвется на куски…
Вновь лицо Аяза развеивается от слез, которые срываются с ресничек, и вновь мужчина наклоняется и пробует эту соль на вкус.
— Твой запах, вкус… все в тебе манит… Джамиля…
И это имя… которым он ко мне обращается… оно слух ласкает… и я будто не я и не Каролина, а какая-то другая, девушка из сказки «Тысяча и одна ночь», только вот мне не суждено ублажать шейха, рассказывая сказки…
Эти сказки расскажет ему мое тело, которое он будет вкушать…
Не уйти от шейха, не опустившись на самое дно чувственного наслаждения, которое он так остро во мне пробуждает.
Аяз будто смотрит мне в душу, выворачивает ее наизнанку, не отпускает моего взгляда, читает меня, и где-то я опасаюсь, что иду по минному полю, по тонкой проволоке, протянутой над оврагом, и упаду, сорвусь, я знаю…
Как забыть этого мужчину?! Как стереть из памяти тяжесть его тела?! Касание его рук?!