Нужна женщина - настоящая (СИ)

Каждый по очереди.
Он не выдерживает и грубо матерится, перед тем, как сказать:
— Повернись, — быстро смотрит на наручные часы Ролекс.
Я повинуюсь и немного оттопыриваю зад, хотя куда там дальше. Чувствую, как его большое горячее тело прижимает меня к металлической стенке, а в задницу уперся твердый аппарата способный довести меня до оргазма в любой дырке.
Он обхватывает меня руками и рвано дышит в шею.
Пальцы одной руки умудрились пробраться за пояс юбки футляра и нащупать уже влажные трусики, а другой он мягко обхватил одну грудь. Вот это я понимаю мужской захват, возбуждающий.
— Вы, кажется, плохо понимаете приказы, — глухое рычание и мочка уха захвачена в плен его чуть пересохших губ.
— Я… собиралась их снять, — сглатывая, ощущая невыносимую пустоту и зуд в киске. Пожалуйста, пожалуйста, сделай хоть что-то.
И он делает. Просовывает палец и легонько нажимает на вход раздвигая половые губки.
— Вам долго придется учиться слушаться моих приказов беспрекословно. Это… — он выдыхает проникая пальцем чуть глубже, — необходимый элемент в будущей работе.
— Я готова, — О, да, очень готова. Еще немного и просто разорву на тебе одежду и изнасилую. Изверг, разве можно ласкать так медленно и сладко?
Но тут нас прерывает телефон. Ну не-ет!
Он отвечает на звонок, при этом, просовывая пальцы с моими соками, мне же в рот.
Говорит на английском, и я кое-что понимаю даже. Не зря сериалы смотрела в оригинале. У него совещание. Прямо сейчас.
— Олеся Романовна, — спрашивает, сам поправляя на мне юбку. — Влада еще не пришла, мне нужен секретарь.
Поворачивает меня к себе и ждет ответа на невысказанный вопрос. Мышцы его тела не скрывают даже пиджак. Он такой высокий, сексуальный. Так. Он что-то спрашивал.
— Я готова, — снова повторяю я. Ну, а что? Я и правда готова на все, что предложит этот охуенный мужик.
Он только усмехается, стирает каплю смазки с моих губ, берет палец в рот и нажимает кнопку лифта «Вверх»
Работа не клеится.
Это слышно и по голосу Прохора и по тем записям, что я в спешке делаю. Теперь я не уверена, что сегодняшняя обеденная встреча состоится.
Расстроена? Еще бы. Но судя по постоянно двигающимся жвалкам на лице Прохора, ему не до романтики, даже до грубой.
Ошиблась.
Днем Влада и еще несколько девушек позвали меня на обед. Для мамочки в декрете по большому счету общавшейся только с сыном и мужем, это большая радость.
Но и это чувство не сравнить с восторгом, когда я вижу раздраженного, несколько взъерошенного Прохора. Он стоит возле центрального лифта, пока мы копошимся возле лестницы.
— Девочки, я чуть позже подойду, — нагло вру я и на негнущихся ногах марширую к своему хозяину.
Синий пиджак, белая чуть расстегнутая рубашка, из-под которой выглядывают поросль темных, шелковистых волос. Он строг, прямолинеен, и вообще крут.
За сегодняшнее утро и его совещание с региональными менеджерами, я елозила по стулу раз десять, а уж увлажнившиеся трусики давно неприятно холодили пизденку. Он говорил четко по делу и никто не смел ему перечить. Кайф.
— Хотели сбежать, Олеся Романовна? — спрашивает, убирая телефон в карман пиджака.
— Нет, просто подумала, что вам… — он резко прерывает мой лепет, движением головой и я понимаю. Он не хочет разговаривать.
Чуть подталкивает меня металлическим дверям.
Лифт почти мгновенно поднимает нас на несколько этажей выше и, что странно, открывается с другой стороны.
Вот это сюрприз.
За дверью просто круто!
Ну, вот, как еще сказать про огромное, метров сто не меньше помещение с панорамными окнами, возле которых стоит огромная, заправленная, темным покрывалом кровать, современная кухня с охеренной кофеваркой и большая духовка, а самое главное огромная библиотека, занимающая почти целую стену.
Про диван, рабочий стол и плазму в углу я даже говорить не буду.
Кроме междометий на всю эту красоту у меня не вырывается ничего.
Даже не сравнить с нашей квартирой — вторичкой. Я не жалуюсь, но побывав хоть раз в таком месте, невольно начинаешь сравнивать ведь. Так? И поведение мужиков начинаешь сравнивать.
 
Дима тоже бывает зол, но срывает он настроение криком и недовольными тычками за якобы бардак, Прохор же молчит и смотрит на меня.
Хочу спросить, что он будет делать с новой компанией, которая как оказалось скупает акции Андерсена за границей и превращает их в биткоины.
Это плохо влияет на компанию. Ведь акционером может стать кто угодно.
Хочу спросить, но он качает головой и я поджимаю губы.
Молчи, тебя сюда не для этого привели.
Он стягивает с широких плеч пиджак и небрежным движением вешает его на стул. Не на пол, не бросает. А именно вешает, и его аккуратность чертовски заводит.
Он весь состоит из одного сплошного «хочу».
Мышцы бугрятся под белой рубашкой и он словно невзначай, расстегивает манжеты и закатывает рукава. Я вижу сильные мускулистые руки, и сердце заходится от предвкушения.
Оно бьется все чаще, особенно, когда он располагается на диване, устало на него откинувшись, и властно приказывает:
— Раздевайся. Полностью.
Я стесняюсь. У меня неплохая фигура, но предстать перед ним вот так, в чем мать родила, да еще и средь бела дня, страховастенько и стыдно.
Но его взгляд и голос, более чем красноречивы, и я как загипнотизированная, начинаю расстегивать блузку, стягивать ее с плеч. Убираю на пуфик для ног у двери.
Все, тоже, самое делаю с узкой юбкой, и вот, он уже не сидит расслаблено, а жадно следит за каждым моим действием. И я не смею оторвать взгляд, трепеща от столь пристального мужского внимания.
Он сжимает челюсти, стискивает подлокотник своими длинными пальцами, когда я уже чувствуя как от волнения дрожу, завожу руки за спину и нащупываю застежку.
Щелк и расходятся лямки. Я держу руки на груди и медленно, по одной, их стягиваю.
Боже, и откуда во мне это желание подразнить его.
Хочется подразнить тигра, чтобы острее прочувствовать его клыки в своем теле?
До последнего держу руки на груди, глубоко выдыхаю, как вдруг он сам вскакивает.
Да еще так резко, что я невольно пячусь назад.
— Руки, — утробно рычит и лично уводит их, открывая себе полный обзор на мои дыньки и острые вишенки соски их венчавшие.
Невольно смотрю вниз, и облизываю губы, его член уже ясно проявляется бугром в брюках, и я вспоминаю, какой же он шикарный на вид и вкус. Хочу его в рот, хочу его в себя, хочу быть быть вытраханной и счастливой.
Прохор рядом. Так близко, так невыносимо далеко.
Его мужской аромат одеколона, свежей офисной бумаги и кофе обжигает мои ноздри, заставляя просто таять и содрогаться от похотливых мыслишек.
Он долго обрисовывает взглядом грудь, постоянно поднимаясь к моим, уже давно пересохшим губам и обратно вниз.
Его руки тянутся к чувствительным соскам, как к самому святейшему источнику, и он нажимает на них указательными пальцами. И без того озабоченное тело, теперь бьет импульсами порочного тока.
Напряжение уже невыносимо, внизу живота сладко ноет, а капелька влаги теперь не только на моем лбу, но и стекает по ноге.
Я часто дышу, пока он словно изверг легонько, трепетно, осторожно касается моих уже взбухших грудей и внезапно вскрикиваю, когда он щелкает ладонью по одному из сосков.
Я широко распахиваю глаза, а он проникает в них и ждет возражений.
Боже, какие возражения, продолжай. Только продолжай!
Гладит.
Шлепает.
Гладит. Шлепает.
Это больно, но боль тут же раскрашивается странным, доселе мне невиданным болезненным удовольствием и пустотой, что образовывается между ног.
 
О, пожалуйста, только не останавливайся.
Терзай меня еще, уведи в этот мир порочных и развратных чувств, дай забыть о реальности и том, что тебя в ней скоро не станет.
Он переходит на другую грудь и методично, словно проводит лабораторное испытание, начинает все сначала.