Нужна женщина - настоящая (СИ)

— Иногда, мне кажется, что у меня благотворительный фонд, — раздраженно бурчу я в трубку и беру ручку. — Говори, я записываю.
Девушка, блондинка роста и телосложения с Олесю, прибывает в дом на следующий день и занимает место няни, что дает мне возможно урвать пару лишних минут с моей рабыней.
Она так боится отлучиться от сына, как будто и не видела документ, освобождающий ее от вины перед компанией и законом.
Но не передо мной. За свои проступки она будет отвечать задницей столько сколько я того захочу.
Именно поэтому после обеда, вырвавшись с работы пораньше я закрываю двери в спальню ограждая остальной дом от любых звуков которые мы будем издавать и толкаю Олесю на пол.
— Раздеться! И раком! Ты, сучка нарвалась на порку своим непослушанием. Попробуй теперь заслужить оргазм!
Олеся, полностью вживаясь в роль, прячет свои похотливые глазки и довольно быстро освобождает возбужденное тело от тонкого домашнего костюма, бюстгальтера и трусов, оставаясь совершенно обнаженной. Прекрасной. Для меня.
— Быстрее, сука, твой хозяин хочет трахать тебя, но ему сначала придется тебя наказать! Кто в этом виноват.
Она что-то блеет.
— Не слышу!
— Я, я виновата. Накажите меня, прошу.
Подходу к оттопыренной заднице, сую пальцы в лоно и замираю оттого как там уже мокро и горячо.
Звеню ремнем, заставляя ее всю напрячься, и делаю пробный замах.
Страх страшнее боли, поэтому она кричит, хотя я и не коснулся белой, ягодичной плоти.
Одной рукой, глажу место, ремнем смачно его шлепаю, наслаждаясь криком и тут же наклоняясь, зализываю рану.
— За то, что ты заставила меня ждать двое суток, неудовлетворенного, получишь пять ударов.
Второй свист и она кричит еще раньше того, как ремень накрывает болезненное место. Зализываю его, кончиком языка «случайно» задевая половые губки.
— Терпи, если хочешь, чтобы я тебе трахнул, как шлюху. Хочешь этого?
— беру за длинный ухоженный хвост и тяну ее на себя.
— Очень, очень хочу.
Не успевает она закончить фразу, как третий шлепок настигает ее вторую половинку задницы. Сразу же четвертый и я снова вылизываю порозовевшее месте.
— Остался последний…
И самый смачный, от которого она визжит, а я готов кончить.
Резким движением спускаю брюки и тут же врываюсь в истекающую смазкой дырку. Натягиваю эту шлюшку на себя, наслаждаясь тем как там внутри туго, как она работает внутренними мышцами и обхватывает меня еще крепче. Заставляет хотеть ее еще большее, еще чаще. И нет спасения от этой зависимости от лживой, порочной суки.
Прижимаю ее трясущееся в первом оргазме тело к себе спиной, пока она захлёбывается в этом крике, сжимаю горло. Продолжаю с отчаянием машинного мотора долбить дырку, охреневая от хлюпающих звуков и того как смачно бьются мои яйца об ее задницу.
Вытаскиваю резко, переворачиваю тело для моего удовольствия и, задирая Олесе ноги выше головы, сгибаю колени и захожу под прямым углом.
— На меня теперь сука смотри, смотри, как мой член таранит твою дырку, смотри, как я тебя наказываю, — грублю, когда она пытается прикрыть глаза и начинаю свое эротическое упражнение, держась руками за бедра, пока ее руки мнут свои дойки.
Просто кайф.
Продолжаю долбить влажное лоно, чувствуя как меня уже штырит, как в глазах темнеет, как мир вокруг меркнет и только напряженное прекрасное лицо Олеси выделяется светлым пятном.
Олеся, конечно баба что надо, хоть и лживая.
С ней не надо церемониться. С ней не надо нежничать. Её нужно трахать до поросячьего визга, а за стенами спальни окружить заботой.
И за эту заботу в благодарность, она будет вылизывать член и волосатые яйца, пока я продолжаю кончать ей на лицо.
Ласкаю ее лицо руками, целую губы, пропахшие моими выделениями, и мну титьки руками, выкручивая уже покрасневшие сосочки.
Таким образом, я пользую Олесю каждый день.
Часто придумывая, что-то особенное.
Вставляю шарик — кляп, связываю ее раком, без права даже дергаться и кричать когда насухо трахаю в зад, потом зализываю истерзанную дырку и долблю уже как обычно, пока она не мычит кончая.
 
В другой раз наматываю волосы на кулак и пользую в рот, пока огромной резиновой елдой долблю дырку.
Каждый день был, как маленький праздник, как маленький взрыв внутри наших тел. Я наказывал Олесю за провинности, а потом ласкал под душем или вылизывал израненные места.
В какой-то момент я стал забывать кто я, кто она и просто наслаждался каждым мгновением с такой послушной и податливой, всегда готовой на все Олесей.
Тем было удивительнее на утро седьмого дня счастья видеть ее обиженное, напряженное лицо и то, как она в слезах выбегает из спальни, откуда обычно ночью уходит к сыну.
— В чем дело, — не понимаю я и уже злюсь на такое поведение своей рабыни.
— Наверное, она не ожидала увидеть здесь меня.
  
Глава 27. Олеся
 
Она мне не понравилась сразу. Может дело в том, что она забирала внимание сына, может в зависти к, от природы светлым волосам, а может в том, как она лебезила перед Прохором.
Он вроде бы и не замечал, тем более за мое невнимание очень сладко и очень часто наказывал.
Ставил в коленную локтевую, трахал в попу, в киску, в рот и все время сводил с ума ударами сначала ремня, а потом в ход пошли и другие приспособления.
Плетка купленная накануне вместе с наручниками, которыми он пристегивал мои ноги к рукам, и раскачивал членом наш порочный корабль похоти.
Он брал меня при любом удобном случае, будь то ванная, кровать, пол, подоконник. Но даже это, даже мое удовлетворение от каждого болезненного толчка в лоно не заставили меня перестать ревность Прохора к молоденькой няне Васнецовой Даше
. Она была послушна, учтива, мило опускала глазки, когда к нему обращалась, приносила завтрак и ужин, она была бы идеальной нижней. Иногда я замечаю, как Прохор в присущей всем мужчинам манере, нас сравнивает.
Её рост был ниже моего. У нее зеленые глаза и чуть золотоватая кожа и вообще по всем параметрам я ей проигрываю. Особенно учитывая груз на шее из мужа в тюрьме, огромного долга и ребенка.
Я понимаю, что я не имею права на эти чувства, не имею права обижаться. Переживать. Не имею права. Потому что я бесправное, абсолютно бесправное существо. Тряпка у ног хозяина. Рабыня, созданная для утех господина. Но, черт возьми!
Я хотела быть его рабыней, мне нравилось принимать член в себя глубоко, жестко, до боли и крика. Нравилось и я не хотела делиться.
Но судьба решила за меня и вот с утра, решив после ночевки в комнате сына вернуться за тапочкам с нашу спальню, я вижу как эта тварь лежит на моем месте, обнимает моего мужчину.
Несмотря на то, что я не должна ревновать и обижаться, я не могу сдержать боли, что ядовитой стрелой входит в мое сердце, раскрашивая его в самые разные оттенки.
Хочу отвернуться, но не могу не смотреть на мускулистое, обнаженное тело, рядом с которым лежит как объевшаяся сметанной кошка, Даша.
Улыбается еще и невинно хлопает глазками. Сука!
— Олеся, в чем дело? — как ни чем вопрошает Прохор и я не выдерживаю. Убегаю к сыну, и закрываю за собой дверь, предаваясь беззвучным рыданиям, и мыслям, что теперь моя жизнь закончена.
Только бы он не врал, что ничего не было. Я прекрасно пойму, если он просто решил от меня избавиться, нашел другую нижнюю, но я просто сойду с ума, если он станет врать.
Мысль, что Даша могла все подстроить, мелькнула в сознании, но тут же умчалась, когда дверь детской спальни беззвучно открылась и вошедший Прохор говорит, пленяя меня своим голосом на расстоянии:
 
— Только не говори мне, что вы в это поверила?
Это конец. Он еще и нагло, не краснея, врет, а мне что делать?
Верить или подчиняться очередному приказу верить.
— Олеся.
— Это ваш дом и ваша постель, я вряд ли имею право делать какие-либо умозаключения.