Нужна женщина - настоящая (СИ)

— Вы самое сочное блюдо на моей пиру.
И вот что это значит? Что я толстая? И куда он идет, мелькая такой упругой, узкой задницей, заставляя меня задыхаться от холода и неудовлетворенности? И не важно, что я только что оргазмировала. С таким мужчиной хочется еще и снова и почаще, пока есть такая возможность.
Теперь он идет обратно, а член стрелой смотрит в мою сторону, а в руках, о Господи. Это же персики!
Что? Что он будет делать с ними? А главное, что он будет делать со мной?
И так))) Кисули моя тайная группа для пошлых заработала, вы можете туда вступить, перейдя по ссылку или на моей странице или в моей официальной группе. И сегодня я покажу вам рисунок который на облоге но настоящий без цензуры. 
  
Глава 16. Прохор
 
Она лежит на столе, как самое сладкое блюдо и смотрит с таким благоговением, с таким страхом и затуманенным похотью взглядом. Меня самого потрясывает, уже хочется кончить, вдолбить ее в этот стол и слышать, как она корчится в очередном оргазме.
Но мне хотелось подождать. Была своя прелесть в этом постоянном напряжении, предвкушение, фантазии. Кончить легко. Я знаю, что буквально пару движений ее языка и я залью ей весь рот спермой, которая уже изрядно давила на яйца, отдаваясь головной болью и головокружением.
Подхожу медленно и обхожу стол, наблюдая, лаская взглядом это женственное, мягкое тело с красными пятнами от моих губ и зубов.
Само совершенство.
Сажусь на кожаный черный диван, прямо напротив ее головы и не сводя взгляда с ее глаз достаю мытые персики и ложу их рядом с ней, прислоняя к шее, к плечам, пару ложу в ложбинку между сисек. На каждое прикосновение фрукта она морщится, тем более, что они влажные, помытые, сочные, так же как и ее пизденка.
— Раздвинь ноги.
Она моментально подчиняется, и я, нагибаясь, задеваю ее лицо членом, ложу последний персик, прямо вклиниваю, между розовых губок, раздвигая мягкие ткани возле дырочки, катая фрукт по клитору.
Олеся стонет, постоянно трется, ластится, как кошма о мои яйца, сводит этим с ума.
Оставляю персик возле дырки и сам руками свожу ей ноги, сжимаю, вижу, как мнется под давлением фрукт, разбрызгивая сладкий сок и мякоть.
Теперь мякоть ее пизды, так красиво сочетается с мякотью персика.
Поднимаюсь обратно, а Олесю уже трясет.
— Прохор прошу, я больше не могу.
— Ах, ты ненасытная сучка? Терпите, сейчас кончать моя очередь.
— Как… — сипло шепчет она. — Как вы хотите?
— Грубо, чтобы ты визжала. А ты…
Она закусывает полную губу, долго смотрит мне, то на член, то в глаза. Затем берет с ложбинки персик, сминает его в руке, капая соком на живот и тянется к моей члену.
Еще немного, и я не выдержу, что задумала сучка?
Садится прямо, раздвигает ноги широко, роняя мякоть с косточкой на пол.
Липкая рука почти касается елды, сладко его пачкает, срывая с моих губ утробный стон.
Бля, как это охуенно, но не так, как полный покорности взгляд и сиськи стиснутые ее ладонями. Провожу головкой по одному соску, по другому и вклиниваюсь, скольжу между этих доек.
— Я тоже хочу грубо, — шепчет она и раскрывает рот, вытаскивая язык лопаткой.
Это конец, звериные инстинкты заполняют разум, затуманивая его похотью и шумно выдохнув, я хватаю ее за мокрые волосы.
Сжимаю пряди в кулаки и скольжу в тугой ложбинке между сведенных титек, постоянно касаясь кончика ее языка.
Скольжу энергично, чувствуя, что уже скоро кульминация прибьет меня своей силой.
Быстрее. Задевая головкой члена губы.
А
Быстрее, смотря в блядские прекрасные глаза.
Быстрее, рвусь в руки, вижу, как она сильнее сжимает руками грудь, стискивая тем самым и мой член.
Долбю, трахаю эту ошеломляюще ладную суку, готовую выполнить любую мою грязную фантазию, любую извращенную прихоть.
Оставляя одну руку в волосах, я другой обхватываю сразу два соска и приближаю их к другу другу, как букетик цветок.
Быстрее трахаю титьки, хочу уже заменить на рот. Ну же, ну!
— Язык вытащи, сука.
Она дергается, дышит чаще и елозит по скользкому столу задницей.
 
Скользкому, потому что мякоть персика смешалась с ее соками и вытекает на него.
Быстрее.
Скольжу, ебу уже на грани разумного прямо в рот. Но мне мало, и этого мне чертовски мало.
Отпускаю уже набухшие, покрасневшие соски и сильно шлепаю сиськи рукой, наслаждаясь болезненными криками. И еще раз, хлестко, а потом и по рукам, чтобы убрала их и приняла меня глубоко в рот.
Хватаю ее мягкие мочки ушей и натягиваю рот на член, чувствуя горячую узость горла, ее мычание, и как нос упирается в лобок.
Отпускаю, с громким стоном, даю отдышаться, снова толкаюсь членом в рот.
Ей неудобно, она упирается руками.
— Не мешай, я все равно тебя полюблю в рот!
Шлепаю по рукам и снова начинаю толкаться глубже.
Еще. Еще. Еще.
Вталкиваюсь по самые гланды и держу голову у яиц, рычу выстанывая:
—Траханная шлюха! — и почему от простой ебли в рот, так штырит, почему мне не хочется отпускать ее ни на шаг.
Почему с ней любой оргазм превращается в феерию чувств и эмоций, почему любая фантазия даже не приближается к реальности?
Толкаюсь в рот на нереальной скорости, рычу как долбанный орангутанг наконец кончаю, кончаю, кончаю обильно заливая спермой сладкий маленький ротик, держусь внутри, заставляя проглотить все.
Резко отталкиваю от себя и она отшатывается и почти падает назад, задержавшись на локтях.
Смотрит стыдливо, такого мы еще не практиковали, и розовые щечки будоражат меня еще больше. Сколько ей лет?
Особенно заводит как она медленно, с наслаждением, слизывает сперму с губ.
Невероятно хороша.
Такой бы видеть ее постоянно.
Наклоняюсь и глажу пересохшими губами ее липкие губы, целую нежно, так что она хнычит и закидывает мне руки на плечи, гладит, поднимает вверх, прочесывает пальцами волосы.
Чувствую свой вкус, целую глубоко, потом спускаюсь ниже. Нахожу вишенку соска и чуть сжимаю губами. Она изгибается от ласки, задевая бедром еще твердый член.
— Прохор.
— Да, девочка, а сейчас тебя ждет награда.
Беру, оказавшийся рядом персик, и делю его на четыре части, одну кладу ей в рот, заставляю проглотить и показать язык, что все съела.
Другой долькой вожу по влажной плоти плоти, взбухшему клитору собираю смазку и беру в рот себе, ощущая это невероятное смешение вкусов.
Облизываюсь и наконец, наклоняясь, вкушаю главный десерт на сегодняшнем пиру порока.
Провожу языком по одной складке, потом по другой, ласкаю клитор и повторяю сакральное действие.
И так по кругу, снова и снова, пока Олеся не начинает вскрикивать и сжимать мне волосы сильнее и уже бедрами покачивать в такт движений языка.
— Да, да, как же это приятно, — шипит она сквозь стиснутые зубы.
Вылизываю долго со вкусом и удовольствием, а затем толкаю два пальца в дырку. Охренеть, как там мокро.
Не влажно, а именно мокро. И чавкающие звуки трахающих промежность пальцев сносят крышу.
— Бляяя, — рычу я усиливая давление языка, как и скорость пальцев. Трахаю. Ебу. Выебывыю. А потом вытаскиваю пальцы, чтобы найти еще более узкое отверстие, обвожу розовую дырочку.
Надавливаю пальцем и толкаю палец внутрь, чувствуя, как она дергается от вторжения. Растягиваю дырочку с помощью влажной терпко-персиковой, естественной смазки, продолжая вылизывать взбухшую плоть, посасывая клитор, доводя Олесю до конвульсивной дрожи и хриплых не прекращающихся стонов, предвещающих скорый оргазм.
  
Глава 17. Олеся
 
Куда деваться от этой всепоглощающей нирваны, поглотившей меня в очередной раз с этим офигительным крупным мужчиной.
 
Он пришел в мою жизнь и просто растоптал прежние моральные устои и неуверенность в себе. С ним любая любовная игра становилась жизненно необходимой. Даже такие извращённые, о которых я раньше даже не подозревала.