Если бы Гитлер взял Москву

Гаррисон посмотрел на карту, посвистел себе под нос какую‑то песенку и сказал, что это будет очень хорошо во всех отношениях, причем было совершенно ясно, что он имел в виду отнюдь не саму охоту.
Как бы там ни было, а миграция баби началась, и так как теперь у даяков имелись винтовки, они устроили прямо‑таки неслыханное избиение кабанов в верховьях реки Каян, впадающей в море возле небольшого городка Танджунгселора и острова Таракан, где прямо в воде стояло множество нефтяных вышек голландской компании «Роял датч шелл», охранявшихся крупным подразделением японской армии. Кабанов оказалось так много, что первые животные уже достигали противоположного берега реки, где их поджидали в засаде охотники и убивали сотнями, тогда как находившиеся в хвосте стада все еще продолжали входить в воду, и это несмотря на выстрелы и крики, так как сзади на них напирали другие кабаны. Избиение продолжалось несколько недель, и тысячи уносимых Каяном кабаньих туш, с которых было срезано только сало, скопилось перед Танджунгселором, где река расширяется и заметно замедляет свое течение. Но этот город был населен малайцами‑мусульманами, для которых свинья – нечистое животное. Естественно, что воду, загрязненную тысячами разлагавшихся на солнце туш, стало нельзя пить, а смрад от них был так силен, что невозможно стало работать на нефтяных вышках – не помогали ни мокрые повязки, ни противогазы. Передвигаться в заливе на лодках также стало крайне опасно из‑за массы крокодилов и акул, которых привлекли сюда трупы свиней. Так что теперь падение в воду означало верную смерть. Но самым главным было то, что абсолютно ничего нельзя было сделать, так как малайцы, даже несмотря на угрозы японцев, отказывались очищать реку и прибрежные отмели, так как для этого нужно было прикасаться к свинине.
Чтобы наказать даяков, японцы отправили к верховьям Каяна небольшую вооруженную экспедицию, но из нее назад вернулся только лишь один человек, да и тот был полупомешан от страха. То там, то здесь на тропинках среди джунглей, где вроде бы не было никаких препятствий, почва вдруг обрушивалась под их тяжестью, и они летели в глубокие ямы и там живьем насаживались на здоровенные колья из заостренного бамбука. В зарослях то и дело срабатывали ловко замаскированные самострелы, а наконечники стрел у них были смазаны ядом. По какой‑то причине у даяков не было гранат, но зато, как оказалось, их в изобилии снабдили динамитными патронами, которые они додумались засовывать в пустотелые колена бамбука, наполненные наперченной водой, капельки которой при взрыве летели во все стороны и ослепляли японских солдат. А сверху на них обрушивались острые колья, утяжеленные камнями. Раскачиваясь, словно маятник, они пробивали сразу по нескольку человек.
В итоге добычу нефти в этом районе на некоторое время пришлось совсем прекратить и дожидаться, пока река не очистится естественным путем. В глубь острова полетели самолеты, чтобы бомбить даякские деревни, однако увидеть их под густым покровом джунглей оказалось не так‑то легко, и летчики, отбомбившись наугад, улетели. Не удалось и бомбить их, ориентируясь по дыму, так как даяки, предупрежденные Гаррисоном, заранее разложили в разных местах множество фальшивых костров, поэтому решить, куда же именно следует сбросить бомбы, оказалось решительно невозможно.
* * *
Потерю одних кораблей всегда можно компенсировать строительством новых. Другое дело, что на это не всегда могло хватить времени и сил, однако если все было продумано заранее, то экономика вполне могла исправить'последствия любого поражения на суше или на море. Так было и в США, где еще в мае 1940 г. Конгресс утвердил программу по созданию «флота двух океанов», согласно которой на американских верфях предполагалось построить сразу четыре новых авианосца типа «Эссекс». Проект головного корабля был разработан еще в 1939–1940 гг. на основе проекта авианосца «Йорктаун», но отличался от последнего большими размерами, усиленным зенитным вооружением, улучшенной горизонтальной броневой защитой, более мощными катапультами и целым рядом других усовершенствований. Было увеличено и количество самолетов, которое он мог принимать, а это, в свою очередь, повлекло за собой увеличение емкости погребов боезапаса и цистерн с авиационным топливом.
 
После капитуляции Франции было решено построить уже не четыре таких корабля, а семь, а уже 15 декабря 1941 года был выдан заказ на строительство еще двух кораблей этого же класса, а после Мидуэя – еще на десять! Строительство кораблей шло быстро, как никогда. Так, головной корабль этой серии по проекту должен был вступить в строй лишь в марте 1944 года, однако уже осенью 1942‑го он был фактически закончен, и можно было ожидать, что он будет сдан флоту еще до конца года – на целых 15 месяцев раньше положенного срока! Второй авианосец, уже на стапеле переименованный в «Йорктаун» – в честь своего погибшего у Мидуэя предшественника, – планировалось сдать еще быстрее. Важным новшеством в области авиационно‑технического оборудования этих кораблей стало применение бортового самолетоподъемника, вынесенного за контур взлетно‑посадочной палубы. Такое техническое решение было выгодно тем, что позволяло увеличить ее прочность и поднимать наверх самолеты, размеры которых превышали габариты лифта. Два других самолетоподъемника были традиционной конструкции. Общее количество самолетов на этих кораблях достигало 100 единиц, к тому же они оснащались самыми совершенными для своего времени радиолокационными станциями.
Работы на судостроительных верфях велись днем и ночью, и точно так же работала и вся американская военная промышленность. Женщины вставали на место мужчин, на те места, что не требовали особой квалификации, охотно нанимали пуэрториканцев и мексиканцев, нелегально пересекавших границу США, что, однако, вполне всех устраивало.
* * *
Все это было хорошо известно Питеру В. Коччиони, продолжавшему все так же трудиться на посту народного представителя в муниципалитете города Нью‑Йорк. Теперь кроме него здесь был и еще один коммунист – Пол Гендерсон, негр. Оппозиция утверждала, что Гендерсон в мэрию Нью‑Йорка не будет избран никогда. Во‑первых, он коммунист, а во‑вторых – негр, что было видно невооруженным глазом. Каждый день он получал письма от куклуксклановцев, требовавших от него, чтобы он снял свою кандидатуру. Но Гендерсона охраняли добровольцы из афроамериканцев, и он уверенно шел к победе. На довыборах 1942 года большинство чернокожих американцев Нью‑Йорка отдали за него свои голоса, и вот теперь в зале заседаний они сидели вдвоем.
Известие о поражении в битве у атолла Мидуэй переживалось очень тяжело. Погибло столько людей, погибли корабли, а вместе с ними и надежда на скорую победу. Но мужества никто не терял, все верили, что президент сумеет найти выход даже из этого тяжелого положения, что американская армия на земле и в воздухе сумеет дать отпор зарвавшемуся врагу, а американские рабочие в тылу обеспечат их всем необходимым. Однако война больно ударила по семьям малоимущей части населения США, и Питер В. Коччиони решил этим воспользоваться, чтобы добавить своей партии симпатий простых американцев. Сейчас он должен был идти на трибуну выступать, и он очень хорошо знал, что именно он должен будет сказать…
– Уважаемый господин председатель! Уважаемые господа! Леди и джентльмены! – и тишина в зале наступила такая, что можно было подумать, что в нем никого нет. Так было во время его первого выступления в этом зале, и вот сейчас ситуация повторялась. – В то время как наши славные вооруженные силы повсеместно отражают врага, место наших мужчин на производстве все чаще занимают женщины. На их хрупкие плечи ложится огромная ответственность по обеспечению нашей армии и армий наших союзников современной военной техникой, снаряжением и боеприпасами. Но… нельзя забывать, что на них еще лежит и другая почетная обязанность – воспитывать детей наших храбрых солдат, растить настоящих стопроцентных американцев, любящих свою великую родину и готовых, так же как и их отцы, отдать за нее свою жизнь, если вдруг такая необходимость появится в будущем. Многим не хватает денег на то, чтобы прилично питаться. Как вы хорошо знаете, на военных заводах вырос производственный травматизм, в результате многие наши матери, пострадавшие на производстве, живут только на пособие, а их мужья находятся от них далеко. Вот почему я предлагаю чем только можно поддержать и матерей наших детей, и нашу молодую смену. Я вношу предложение, чтобы все учащиеся школ в штате Нью‑Йорк получали один стакан молока в день бесплатно за счет средств нашего бюджета. Я уверен, что вы все окажете поддержку этому предложению.