Если бы Гитлер взял Москву

И так уже было очевидно, что японцам удалось осуществить совершенно исключительную операцию стратегического масштаба, поневоле вызвавшую восхищение военных специалистов всего мира. В то же время достигнутый фактор внезапности был следствием не только лишь коварства японских адмиралов, сколько бюрократической волокиты как в самом Вашингтоне, так и в штабах на Гавайских островах.
Интересно, что то, что случилось вслед за нападением на Перл‑Харбор, было одновременно и грустно и смешно. Так, о том, что Япония находится в состоянии войны с США и Великобританией, императорская штаб‑квартира в Токио объявила лишь в 10 часов 30 минут, а уже через полчаса перед японским консульством в Гонолулу пришлось выставлять полицейских, чтобы защитить дипломатов от возмущенных до предела американцев. В самом городе распространились самые дикие слухи: якобы в горах высадился десант японских парашютистов, будто японцы отравили питьевую воду, а японские сельскохозяйственные рабочие выкосили огромные стрелки на полях сахарного тростника, которые указали японским самолетам направление на Перл‑Харбор. Волна антияпонских настроений захлестнула Америку. Уже во второй половине дня 7 декабря агенты ФБР начали арестовывать «подозрительных» японцев. А в феврале 1942 года Франклин Рузвельт уполномочил армию депортировать всех этнических японцев с тихоокеанского побережья Соединенных Штатов и заключить их в концентрационные лагеря в центре страны; такая участь постигла 120 тысяч мужчин, женщин и детей.
На Филиппинах, едва там узнали о нападении на Перл‑Харбор, в небо подняли всю американскую авиацию – искать и уничтожать японцев. Врага они не нашли, зато едва только лишь самолеты приземлились, как появились японцы и, удачно выбрав момент для нападения, уничтожили большое количество американских самолетов прямо на аэродромах.
Затем в море были обнаружены два тяжелых британских корабля: линкор «Принц оф Уэллс» и линейный крейсер «Рипалс», которые Черчилль отправил на Дальний Восток «демонстрировать флаг». В итоге уже через два часа оба корабля были потоплены японской авиацией, и кроме булькающих пузырей на поверхности Южно‑Китайского моря, от них не осталось и следа.
Таким образом, всего лишь за четыре дня японцы потопили шесть и основательно повредили четыре крупных корабля из одиннадцати, предназначавшихся для борьбы с ними. Теперь они были в силах установить свое господство на всем пространстве Тихого океана и Юго‑Восточной Азии.
Глава IV
Зима, которая не может длиться вечно
Ой мороз, мороз, Не морозь меня. Не морозь меня, Моего коня.
(Русская народная песня)
Две войны – европейская и азиатская – наконец‑то пересеклись, в результате чего военный конфликт теперь стал всеобщим и превратился в войну планетарного масштаба. Теперь уже нигде и никто не мог чувствовать себя в безопасности. Даже в удаленной от всех и вся Новой Зеландии заговорили о том, чтобы иметь собственные танки, ведь угроза вторжения японских войск после 7 декабря стала более чем реальной.
Впрочем, война стала всемирной все‑таки не в один день, а в течение некоторого времени после Перл‑Харбора, так как некоторые лидеры все еще сомневались, воевать или нет. Президент Рузвельт, например, не был совершенно уверен, будет ли гнев американского народа столь же силен против Германии, как против Японии, и некоторое время выжидал.
В Берлине мнения также разделились. Геринг и германская военная элита хотя и считали, что войны с Америкой не избежать, все‑таки не спешили с ее началом, хорошо понимая, что у них нет ни соответствующего флота, ни авиации. С другой стороны, необходимость учитывать нейтралитет США в ходе боевых действий в Атлантике самым серьезным образом отражалась на качестве боевых операций Кригсмарине. Зато теперь, когда все силы Англии и США должны были быть брошены на войну с Японией, любые ограничения снимались и, соответственно, их эффективность должна была резко возрасти!
А раз так, то Редер уже вечером 8 декабря, даже не проконсультировавшись с другими нацистскими лидерами, разрешил немецким надводным и подводным кораблям нападать на любые американские суда в Атлантическом океане, замеченные в так называемой «зоне боевых действий». В результате уже на следующий день подводная лодка U‑186 потопила американский эсминец неподалеку от Исландии и тем самым фактически спровоцировала Соединенные Штаты объявить войну Германии и Италии, что и произошло 10 декабря.
 
Что же касается Черчилля, то он воспринял известие о вступлении в войну США с явным облегчением. И неудача с «Крусейдером», и потопление японцами линкора «Принц оф Уэллс» и линейного крейсера «Рипалс», и продолжающееся наступление германских войск в России – все это было теперь, по его мнению, уже не существенно. Верный своему принципу ковать железо, пока оно горячо, он уже в первые часы после того, как США объявили войну Германии, напросился на визит в Вашингтон.
Рузвельт отнюдь не стремился к столь скорой встрече, но был слишком тактичен, чтобы ему отказать. А Черчилль спешил. Ночью 11 декабря он проделал длинный путь на север через затемненную от воздушных налетов Британию, в Клайде сел на линкор «Дюк оф Йорк» и тут же отправился через Атлантику. Все время в пути он работал. В результате едва только он сошел с корабля, как готовый к обсуждению план совместной войны против Германии и ее союзников уже лежал в его рабочем портфеле.
План этот был, возможно, излишне обобщенным, но зато исчерпывающим и состоял из пяти пунктов:
Весь огромный экономический потенциал Англии и США должен быть немедленно переведен на военные рельсы и обращен против держав «оси».
Необходимо всеми доступными средствами укрепить коммуникации между США, Англией и Россией, чтобы иметь возможность обеспечивать друг друга необходимым сырьем, военными материалами и вооружением.
Продолжить войну против Германии и ее сателлитов всеми доступными средствами, включая массированные бомбардировки и повсеместно организуемую подрывную деятельность.
Удержать жизненно важные позиции союзных держав на Ближнем Востоке и в первую очередь – Сингапур.
Начать военную блокаду вокруг оккупированной Европы, а также увеличить военную помощь Советскому Союзу, изгнать немцев и итальянцев из Северной Африки.
Выполнение первого пункта плана особой сложности для США не представляло, поскольку возможности американской экономики были и в самом деле исключительно велики. Уже через две недели после визита Черчилля в США президент Рузвельт объявил о принятии грандиозной «Программы Победы». В ней предусматривалось, что уже в 1942 году США должны будут выпустить 45 тысяч танков, 45 тысяч самолетов, а также большое количество артиллерии всех типов, стрелкового оружия, а также соответствующее количество боеприпасов. В 1943 году все эти показатели должны быть удвоены.
Пункт второй был более сложным для своего исполнения, поскольку надежных коммуникаций между США, Англией и Россией в конце 1941 года фактически не существовало. Военно‑транспортные перевозки морем требовали значительного количества транспортов и боевых кораблей, а вот именно их‑то как раз и не хватало. На Тихом океане действиями японцев флот США был фактически парализован. Требовалось также наблюдать за остатками французского флота в Дакаре и Касабланке, а в Северной Атлантике обеспечивать проводку морских конвоев в Англию и Россию. В довершение всех несчастий британский средиземноморский флот также понес серьезные потери. Сначала был потоплен авианосец «Арк Роял», затем на минах были потеряны сразу три крейсера, в гавани Александрии итальянскими водолазами подорваны два линкора – «Куин Элизабет» и «Вэлиент», а «Бархэм» погиб, торпедированный подводной лодкой.
Потери тоннажа в Атлантике в перспективе должны были стать еще больше, что не могло не затруднить снабжение Великобритании, а через нее и России, в то время как коммуникации в Индийском океане в любой момент могли оказаться под ударом японского флота.
Что же касается пунктов четыре и пять, то Рузвельту и тот и другой показались довольно‑таки наивными. В самом деле, операции японцев в Юго‑Восточной Азии развивались столь стремительно, что вряд ли можно было говорить о том, чтобы удержать даже такую крепость, как Сингапур. Поэтому, когда он пал, Рузвельт ничуть не удивился.