Если бы Гитлер взял Москву

«В современной войне очень трудно бороться пехоте без танков и без достаточного авиационного покрытия с воздуха. Наша авиация по качеству превосходит немецкую авиацию, а наши славные летчики покрыли себя славой бесстрашных бойцов. Но самолетов у нас пока еще меньше, чем у немцев. Наши танки по качеству превосходят немецкие танки, а наши славные танкисты и артиллеристы не раз обращали в бегство хваленые немецкие войска с их многочисленными танками. Но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев. В этом временный успех немецкой армии. Нельзя сказать, что наша танковая промышленность работает плохо и подает нашему фронту мало танков. Но немцы вырабатывают гораздо больше танков, ибо они теперь имеют в своем распоряжении не только свою танковую промышленность, но и промышленность Чехословакии, Бельгии, Голландии, Франции. Без этого обстоятельства Красная Армия давно разбила бы немецкую армию, которая не идет в бой без танков и не выдерживает удара наших частей, если у нее нет превосходства в танках».
Дальше Сталин признал, что гитлеровцам удалось завоевать обширные пространства территории России, однако напомнил о еще более обширных пространствах за Уралом и в Сибири. Наконец он обратился к национальной гордости слушавших его советских граждан и в качестве главного аргумента привел слова Кутузова из его послания к царю 1812 года: «С потерей Москвы не потеряна Россия. Тогда как потеряв армию, мы потеряем также и Россию». «Мы выбрали ту же самую стратегию, – заявил он, – и мы уверены, что победа над фашизмом рано или поздно придет, хотя, безусловно, чтобы добиться этой победы, нам всем потребуется приложить еще немало усилий и проявить немало мужества и упорства!»
Когда 7 декабря 1941 года в Ставку Верховного, находившуюся в Горьком, пришло сообщение о нападении японцев на американскую военно‑морскую базу Перл‑Харбор и уничтожении колоссальных запасов жидкого топлива для Тихоокеанского флота США, Сталин впервые за долгие месяцы позволил себе рассмеяться:
– Ай да японцы, ай да хитрецы! Сбрасывать бомбы на нефтехранилища, куда американцы завозили горючее в течение нескольких лет, и лишь потом бомбить стоящие рядом линкоры?! Вот у кого немецким генералам следовало бы поучиться мудрости и умению воевать – у японцев! И ведь как верно задумано… Ну кому, скажите на милость, нужны корабли, если их нечем теперь заправлять и они даже не могут выйти из гавани. Умно, очень умно!
11 декабря правительство Германии объявило войну США, и это сообщение окончательно подняло ему настроение:
– Интересно, какими силами и средствами гитлеровская Германия собирается воевать с США? Для такой войны она не имеет ни авиации дальнего действия, ни соответствующих морских сил.
* * *
В тот же день на другом конце света, а именно на территории Соединенных Штатов Америки, в Законодательном собрании штата Нью‑Йорк хорошее настроение было и еще у одного лидера, хотя далеко не такого могущественного, каким был Иосиф Сталин. Американский коммунист итальянского происхождения Питер В. Коччиони готовился выступать. За спиной у него был долгий и трудный путь типичного «человека из трущоб». Мальчишкой он собирал уголь на железнодорожных путях, работал то на одном заводе, то на другом, бастовал и митинговал в годы Великой депрессии, а после стал активным членом КПА и одним из ее ведущих нью‑йоркских функционеров. Он приобрел популярность в качестве защитника интересов трудящихся, однако, несмотря на все усилия его соратников по партии, американцы за коммунистов голосовать не желали.
Положение несколько улучшилось с введением в практику голосования по системе пропорционального представительства, когда каждый из голосующих получал столько голосов, сколько людей избиралось, и мог распределять их при голосовании пропорционально своим интересам и симпатиям. Однако даже и в этих условиях победить ему вначале не удавалось. И только лишь нападение фашистской Германии на Советский Союз открыло ему дорогу в депутатское кресло. «Советский Союз сражается! Советский Союз не намерен покориться!» – сообщали газеты и радио, и впечатление от этой титанической битвы на просторах России сразу же прибавило симпатий и коммунистам внутри США
 
Его выбрали сразу же после того, как пришли сообщения, что, несмотря на то что Москва взята, русские продолжают сопротивление и отнюдь не склонны к капитуляции. И вот теперь он, член Законодательного собрания штата Нью‑Йорк и единственный в нем коммунист, должен первый раз выступать перед своими коллегами‑законодателями.
Из самых заслуживающих доверие источников он уже знал, что остальные депутаты готовятся его освистать, что ими уже закуплены всевозможные дуделки, пищалки и надувные языки. Однако сейчас он был уверен в себе как никогда и не без оснований надеялся на полный успех.
– Депутат Питер В. Коччиони! – провозгласил вице‑спикер. – Вам дается пять минут.
В зале все замерли. Вот сейчас, сию минуту, он попытается их агитировать, и вот тогда они ему зададут…
Однако Питер сказал совсем не то, что все от него ожидали.
– Как вы, конечно, знаете, – начал он, и в зале сделалось так тихо, что все услышали, как между стеклами одного из окон бьется каким‑то чудом залетевшая туда муха, – нашей стране только что объявлена война со стороны фашистской Германии, а перед этим мы подверглись ничем не оправданному нападению со стороны Японии. Все это означает, что очень скоро многие сотни тысяч американских граждан окажутся в рядах наших славных вооруженных сил – кто в пехоте, кто в бронетанковых войсках, кто в авиации. Им всем предстоит схватка не на жизнь, а на смерть, однако здесь, в тылу, мы все должны помнить о том, что заработная плата, которую получают солдаты нашей армии, очень невелика, в то время как проезд из одного конца Нью‑Йорка в другой стоит довольно дорого. Поэтому я предлагаю ввести закон, по которому каждый военнослужащий армии США, носящий форму, с нынешнего дня будет иметь право на бесплатный проезд во всех видах общественного транспорта до самого конца войны.
– Надеюсь, что вы поддержите мое предложение своими голосами, – просто заявил он и покинул трибуну.
Какое‑то время в зале продолжала стоять тишина, и вдруг все присутствующие разразились настоящей бурей аплодисментов. Никто уже не думал о том, чтобы пытаться освистать Коччиони. Все понимали, что выступить против такого предложения было равносильно предательству нации, поэтому оно, разумеется, было принято единогласно. Тем временем вездесущие репортеры уже успели сообщить об этом в свои газеты, о принятом законе заговорило нью‑йоркское радио, поэтому никто, включая и самого Коччиони, не был так уж удивлен тем, что на выходе из зала Собрания его встретила толпа только что призванных в армию новобранцев, которые подняли его на руки и с громкими криками понесли по улице. И можно было их понять, учитывая, что стоимость билета на автобус, пересекающий Нью‑Йорк в один конец, составляла 90 центов. Столько же стоил и стакан апельсинового сока, в то время как жалованье рядового военнослужащего армии США в то время составляло всего лишь 30 долларов в месяц!
ГЛАВА II
Генералы в песках
«Один грамм предусмотрительности стоит целого фунта мудрости».
(Немецкая народная пословица)
Вечером 16 сентября 1941 года три быстроходных войсковых транспорта, переоборудованных из итальянских пассажирских лайнеров, вышли из порта Таранто, чтобы доставить подкрепление германо‑итальянским войскам, сражавшимся в Северной Африке. Расстояние до порта назначения было сравнительно невелико – всего пятьсот миль, скорость судов достаточно велика, поэтому эскорт судов охранения состоял всего лишь из одного легкого крейсера и пары эсминцев.
Выход лайнеров был отслежен британской субмариной, дежурившей неподалеку от Таранто, которая тут же сообщила об этом в штаб‑квартиру британских ВМС на Мальте. И последствия не заставили себя долго ждать. Уже на следующий день, ранним утром 17 сентября, субмарина «Апхолдер» сумела потопить сразу два транспорта и, несмотря на атаки кораблей эскорта, благополучно вернуться на базу. Очевидная уязвимость средиземноморского маршрута снабжения африканских частей была подтверждена и на этот раз. А для адмирала Вейхольда, прикомандированного с германской стороны к итальянскому военно‑морскому штабу в Риме, эта катастрофа сыграла роль последней соломинки, сломавшей спину верблюду. Подсчитав статистику потерь, он отправил пространный доклад командованию Оберкоммандо дер Кригсмарине (ОКМ) в Берлине, который попал на стол гросс‑адмирала Эриха Редера уже утром в среду 24‑го. Информация пришлась более чем кстати, так как на следующий день Редер должен был отбыть в Каринхале, резиденцию Геринга, в которой он, временно замещая Гитлера, выполнял все функции Верховного Главнокомандующего.