Их любимая игрушка (СИ)

— У нас обширная библиотека в интернате, господин Велдор. И я любила не только там читать в свободное время, но и анализировать прочитанное.
— В этом-то и вся странность. Это мысли не Меоты. А вот проявляющийся характер…
— Почему проявляющийся? Может я такой всегда и была. Вы же не видели меня до этого и никогда ранее со мной не общались. И разве не вы говорили, чтобы я вас не боялась и отпустила себя?
— Как-то не очень вовремя он у тебя начал заявлять о себе. Совсем не вовремя. — поддержал своего друга Дэй не спуская с меня такого же чересчур внимательного взгляда.
Но, как ни странно, но я действительно не испытывала того удушающего страха, который пережила с ними обоими при нашей самой первой встрече. И при второй, и чуть меньшего при третьей. Было ли это хорошо или плохо? Понятия не имею! И было ли это связано с частичной потерей моей памяти?..
— Если вы так переживаете, можете вернуть меня обратно домой. Я буду не против. — я даже показательно посмотрела в окошко ближайшей ко мне дверцы салона, заодно попытавшись проверить наше местоположение. Но, судя по густым лесополосам вдоль автомагистрали, по которой мы ехали совсем ничего, до города ещё было явно далековато.
— Кто бы сомневался. — Найт несдержанно осклабился в весёлой усмешке, уже едва не с восхищением наблюдая за всеми моими наивными выбрыками. — Но, увы, милая, данное решение обжалованию не подлежит.
— И куда же вы меня везёте, если не секрет? Не говоря уже про платье. Зачем меня нужно было так наряжать? Буквально, как шлюху.
— Не переживай. Тебя так вырядили, по большему счёту, для нас. Ну, и негоже нашей избраннице появляться на людях в непримечательном виде.
И в подтверждение своим словам, Найт снова прошёлся по моей слегка зажатой фигурке с головы до ног уж слишком осязаемым взглядом.
Одно пока радовало, что после сегодняшнего дневного секс-марафона я пока ещё не испытывала никаких сексуальных желаний рядом со своими поработителями. Хотя Велдор и грозился об этом эффекте, как не самой приятной перспективой для потомственной Меоты. Правда, кто его знает на самом деле? Вдруг он банально врал, чтобы в последствии оправдать все свои ментальные на мне воздействия. Я же всё равно не сумею отличить собственных желаний от навязанных.
— На людях? Или это такой особый оборот речи?
— Разве тебе не хотелось бы побывать в городе, увидеть, как изменился твой мир за последние годы?
— Вы ведь всё равно везёте меня не домой к отцу. И навряд ли выпустите меня из машины без своего разрешения. А увидеть из окна авто большинство изменений всё равно невозможно. Да и меня не так уж и долго не было в городе. Мой отец, в отличие от вас, всё-таки выпускал меня из дома по праздникам, и я при этом никогда не ощущала с его стороны жёсткого контроля или ошейника с поводком на своей шее.
— Ты определённо сегодня не в меру разговорчива, Алана. Не хотелось бы тебе напоминать о твоём истинном месте, но, если ты не оставишь нам выбора…
— То что? Накажите? Посадите в клетку и будете держать на воде с чёрствым хлебом?
Похоже, я и вправду малость перегнула палку, хотя мне и казалось, что ничего такого особенного я не сказала. Вполне оправданное поведение малость взбунтовавшегося «подростка». Но уж чего я точно не ожидала, так это ответных действий от Найта, напугавших меня не на шутку и заставивших оцепенеть от страха едва не до конца поездки.
Я так и не поняла, как он это сделал. Кажется, я и глазом не успела моргнуть, как увидела его абсолютно бесчувственное лицо прямо перед собой, а его когда-то столь нежные и знающие пальцы — ощутила на своём горле. Я даже не заметила, как он схватил меня за горло и как заставил замолчать, глядя глаза в глаза буквально в упор.
— Клетка и хлеб с водой, Алана, покажется для тебя самым мягким наказанием из всего того, что мы действительно можем с тобой сделать. Поэтому не стоит нас прощупывать и искать пределы нашего терпения. Пока мы дали тебе время на адаптацию, но, как только поймём, что ты её прошла и усвоила ряд правил, которые тебе необходимо знать, после этого никаких поблажек ты от нас уже больше не получишь. Станем наказывать даже за самую малейшую провинность — за не съеденный завтрак, за не к месту сказанное слово и, особенно, за неуважение к своим хозяевам. Я ещё говорю обо всём этом на предельно мягких тонах и условиях, проявляя своеобразное уважение к твоему виду. А ведь мог вообще не цацкаться. Или ты предпочитаешь по жёсткому? Просто скажи, Алана, и мы сразу же всё исправим. Ну, так что? Предпочитаешь по-хорошему или по-плохому?
 
Я наконец-то сумела с большим трудом сглотнуть, моргнуть и плотнее вжаться в спинку своего кресла, заметив только сейчас с какой остервенелой хваткой вцепилась собственными пальцами в кожаные подлокотники.
— П-по… по-хорошему.
— Хороший выбор, Алана. Умничка.
Я так и сидела, будто насквозь парализованная, пока Велдор, видимо, в знак поощрения, целовал меня в лоб, а потом поднял перед моими ошарашенными глазами другую руку, неспешно разжимая пальцы первой на моём горле.
— А теперь, надеюсь, ты не будешь против, если я надену на тебя это. Там, куда мы направляемся, это необходимый для таких, как ты, атрибут твоего истинного видового статуса. Без него тебя туда не пропустят, увы. И если уж говорить начистоту…
У меня ещё больше расширились глаза (хотя, куда уж больше?), когда до меня дошло, что именно держал в своей свободной руке Найт, а, главное, с какой целью. Длинную, широкую полоску из красиво обработанной дублённой кожи чёрного цвета с двумя ремешками-застёжками на её обеих концах и со стальным кольцом (для поводка?!) где-то по центу.
Ошейник? Он действительно, мать его перетак, собирался надеть на меня ошейник?
— Ты обязана его носить даже у нас дома. В нашем социуме к подобным вещам относятся очень строго и с крайне пристальным вниманием. Люди в нашей жизни обязаны занимать те места, которые им предназначены по праву их происхождения и рождения. Видимо, Имани ещё слишком мало рассказала тебе о твоих правах и истинных обязанностях. В следующий раз, постараемся восполнить данный пробел по максимуму. А пока… Надеюсь, ты позволишь мне надеть его на тебя без излишнего применения физической, либо ментальной силы?
А что мне ещё оставалось делать? Устроить истерику перед двумя неземными мужчинами, чья физическая сила превосходила человеческую в разы (про ментальную можно вообще не говорить)?
Кажется, в тот момент поубавился не только мой бунтарский пыл, но и большая часть связанного с поездкой в город ажиотажа. Как будто мне явственно показали и дали чётко понять, насколько все мои прошлые (и, возможно, будущие) потуги выглядят бессмысленными и по-детски глупыми, тем более в глазах подобных нелюдей, как Велдор и Адий. И когда будет нужно, они попросту сведут их на нет лишь одним щелчком пальца. Как и в этот раз, указав мне моё истинное место, когда надели на шею этот жуткий ошейник.
— Вот видишь, ничего сверхсложного в этом нет, так ведь? Быть тихой, послушной и говорить только тогда, когда тебе разрешают говорить.
Найт вернулся на своё место, с подчёркнутым во взгляде и на лице довольством взирая на мою оцепеневшую напротив него фигурку.
— И вам… действительно так нравится больше всего? — не знаю, где я набралась сил на свой почти последний вопрос в прежней тональности, но спросила об этом, скорее, неосознанно и по наитию. Ибо говорить сейчас о чём-либо вообще не хотелось. Как и видеть перед собой идеальные мужские лица своих… владельцев.
— А разве люди не хотят видеть своих питомцев чистыми, красивыми, ухоженными и только в самых шикарных ошейниках?
Скорей всего, это была шутка — очень грубая и неуместная. Только мне было от неё далеко не до смеха. Поэтому я и отвернулась к окну, тем самым продемонстрировав своё отношение к сидящим передо мной внеземным хозяевам. Раз я для них всего лишь красивый питомец, то и они для меня никто! Бездушные собачники!