Колибри

– Блин, вот не спится людям в такую рань, – проворчала моя напарница и сразу после этого я услышала характерный звук раскрывающихся дверей.
Вскинув голову, я моргнула несколько раз, надеясь, что мне показалось. Потом посмотрела в окно и убедилась в том, что я не сплю и видение вполне реально – у первой колонки стоял чёрный Кадиллак. Снова повернув голову, я уставилась на Сашу и невольно вытянула спину по струнке.
– Алиса? – он чуть прищурился, приподняв очки.
– Саша, – сухо ответила я, – Первая?
– Да. И кофе.
Он направился к аппаратам, бросая на меня взгляды из–за плеча, а я принялась выбивать чек дрожащими руками. Незаметно сглотнула и подняла глаза, когда он вернулся к моей кассе. Открыла рот, чтобы озвучить сумму, но он молча протянул мне свою банковскую карточку, и я так же молча провела магнитной лентой по аппарату.
– Как жизнь? – спросил он, делая глоток из своего стаканчика.
– Неплохо, – ответила я, – А у тебя?
– Тоже неплохо.
Он продолжал изучать меня своими тёмными глазами, а я только и смогла, что протянуть ему чек с ручкой и вернуть его карточку. Поставив роспись, он отсалютовал мне стаканчиком, криво улыбнулся и сказал:
– Рад был тебя видеть.
Шагнул назад, не сводя с меня глаз, а затем развернулся и пошёл прочь.
Я проводила его фигуру взглядом, а потом машинально моргнула, отгоняя от себя это видение. Оглядевшись, я быстро бросила Лие:
– Я сейчас вернусь, – и пулей вылетела на улицу.
– Саша! – окликнула я его в тот момент, когда он садился в машину.
Застыв, как вкопанный, он медленно повернулся и удивлённо посмотрел на меня. Я запахнула кофту поплотнее – на улице было прохладно – и подошла к нему ближе, пытаясь впитать каждую чёрточку на чуть изменившемся за это время лице.
– Как ты? Только честно, – спросила я, заливаясь румянцем.
Он пожал плечами и медленно отпил кофе. Пробежался по мне глазами, остановив взгляд на моём животе, и тихо произнёс:
– Хреново. Но держусь.
– Я тоже, – обхватив себя руками, я качнулась на носках и отвернулась, – Держусь.
– Как твоё здоровье?
– Более–менее. Как видишь, жива, – я устало улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.
– Как Тео?
– Отлично. Растёт. Саш, я хотела ска…
– Я скучаю, – перебил он меня.
Мой рот так и остался открытым на полуслове, когда он поставил стаканчик на крышу авто и шагнул ко мне ближе. Вплотную.
– Я очень скучаю по тебе. Прости, что я всегда оставляю тебя. Прости, что я не был с тобой всё это время; что я ушёл из гордости, когда ты прогнала меня, хотя не должен был. Я очень скучаю. Знаю, что это уже ничего не изменит, но я люблю тебя.
Он не решался прикоснуться ко мне, а я застыла, не в силах пошевелиться. Как долго я ждала эти слова, как сильно я хотела их услышать… Как отчаянно я хотела бы всё исправить, но ведь прошлое – величина постоянная, неизменная.
Как можно верить человеку, который тебя предавал?
А предавал ли?
В этом мире есть время для каждого человека, но оно уходит быстро, заставляя тебя бежать за ним[25]. 
Может быть я всё это выдумала? Все эти чувства и эмоции; всё, что связано с ним со мной, с нами. Может быть, нас никогда и не было вовсе?
Кто знает ответ?
– Алиса, в твоей жизни только ты принимаешь решения, – сказала мама, смягчив голос, – Только ты отвечаешь за свой выбор. 
– Я знаю, мам. Но как сделать всё правильно? 
– Кто сказал, что выбор обязательно должен быть правильным? – улыбнулась мама, – Выбор должен исходить из твоего сердца. А каким он будет – покажет жизнь. 
Так, стоя на улице ранним утром я приняла решение.
Решение, которое в очередной раз изменит мою жизнь, пожалуй.
– Ты не хочешь выпить со мной кофе? – спросила я, взглянув в тёмно–карие, почти чёрные, глаза.
А в лучшую или худшую сторону?
Поживём, увидим.
ЭПИЛОГ 
Я разглядываю цветные фотографии и с интересом вытаскиваю следующую из пачки, чтобы поставить её в рамку и повесить на стену. Жаль, что места на ней осталось немного – всего–то на три гвоздика. Остальные фотографии снова придётся распихивать по альбомам и хранить на полке, изредка доставая, чтобы показать друзьям.
 
Снимок, который мы сделали полгода назад – один из самых любимых – занимает почётное место рядом с фотографией Тео на линейке первоклашек; снимком младшей дочери с выпускного в детском саду; и нашими лицами на фоне Женевского озера. Мы ездим в Швейцарию каждую годовщину свадьбы – стало традицией.
Невольно оторвав взгляд от фотокарточек, я смотрю на своего мужа, растянувшегося на диване.
– Что? – спросил Саша, недоверчиво прищурившись.
– Ты такой красивый, – с улыбкой ответила я.
– Ты тоже ничего, – игриво ответил он, пробежавшись по мне своим фирменным взглядом.
Вернувшись к перебиранию фотографий, я беру в руки одну и потряхивая ей в воздухе подхожу к Саше. Плюхнувшись на сиденье рядом с ним, я показываю её и его губы кривятся в ухмылке.
– Помнишь тот день? – я прижимаюсь к его плечу и вздыхаю запах у шеи, зажмурившись от удовольствия.
– Помню, – тихо произносит он, – Наш третий Новый год вместе.
– А помнишь, что ты сказал мне тогда? – бормочу я, когда он обнимает меня и притягивает к себе на колени.
– Помню, – Саша улыбается, – Я попросил тебя стать моей женой. И ты сказала: «Да». Это, между прочим, был самый мудрый поступок в твоей жизни, Алиса, – поддел меня он.
Фыркнув, я отстранилась и смерила его недоверчивым взглядом:
– Да ну?
– Естественно. Ты была бы полной дурой, если бы отказала.
– Почему это? – я толкнула его, и он завалился на спину и положил руки под голову, продолжая широко улыбаться.
– Ну, во–первых, я, как ты только что сказала, красивый. Во–вторых, я умный. В–третьих, ты меня любишь. В–четвёртых, на тот момент ты носила под сердцем моего ребёнка. Продолжать?
– Ты настолько самоуверенный, что затмеваешь собой Солнце, – я закатила глаза и несильно ударила его кулаком в грудь
Он тянется ко мне и целует, обхватив мою слегка поплывшую талию руками. Улыбается, снова целует – короткими влажными поцелуями и ложится на спину, довольно морщась.
– Я люблю тебя, Алиса Дворцова.
– Я тоже тебя люблю, напыщенный индюк Александр Дворцов.
И неважно, что за окном зима сменяет осень. Неважно, что по подоконнику вместо должного снега барабанят капли дождя – декабрь выдался слякотным и серым. Неважно, что ёлка до сих пор не поставлена на своём законном месте, а игрушки нужного в этом году цвета ещё не куплены, как и подарки на светлый праздник Новый год.
Неважно, что годы летят, оставляя за собой только воспоминания в фотокарточках. Что дети растут, заставляя невидимо смахивать слезу, говоря свои первые «Мама» и «Папа». И, неважно, что было в прошлом.
Есть только ты и я.
Есть только мы.
Меня зовут Алиса.
Мне двадцать восемь лет.
Я не смогла остановиться.
И Я НЕ ЖАЛЕЮ.
ОТ АВТОРА 
Сколько раз я читала просьбы о том, чтобы финал был переписан – не сосчитать. Сколько гневных писем я получила, в которых меня обвиняли в жестокости и открытым текстом говорили, что ненавидят за такое окончание романа «Колибри» – тоже.
Я честно хотела. Я открывала Word, набирала одно–единственное слово: «Эпилог» и честно пыталась поймать хоть какую–то мысль, чтобы мои любимые герои были счастливы в этом альтернативном страничном измерении. И долгие месяцы я пыталась, пыталась, пыталась… Но не получалось. Ни один из них не мог переступить через себя, свою гордость и сказать простое: «Люблю».
И вот… Тот день настал. 26 июня 2015 – я хочу, чтобы и я, и Вы запомнили эту дату! Дату, настолько важную для меня, как рождение собственного ребёнка, я не шучу – это так. Дату, когда я наконец–то нашла его, тот самый счастливый конец для Алисы и Саши.