Колибри

Я подошла к нему, и взялась за горлышко. Сделав большой глоток и допив остатки, я зажмурилась от обжигающего вкуса и села на диван. Бутылку я поставила на пол. Уставившись на тёмный экран большого плазменного телевизора, я принялась искать невидимую точку. Она должна быть где–то здесь, я уверена. Она мне так необходима.
– Хочешь есть? – спросил где–то вдалеке голос Саши, и я резко помотала головой.
При одной мысли о еде меня снова затошнило.
Я наклонилась и упёрлась лбом в свои колени. Саша спокойно сидел на диване, закинув ногу на ногу. Потом он пошевелился, и я почувствовала, что уползаю с дивана к нему на ноги.
– Тшшш, – шикнул он, – Всё хорошо.
Он принялся качать меня, как маленькую, и я снова заплакала. Перед глазами то и дело мелькали образы сегодняшней ночи:
Осколки на асфальте.
Смятый капот.
Снежинки, кружащие в воздухе.
– Даша, – подмигнула мне блондинка.
Светлые стеклянные глаза, смотрящие прямо на меня.
Голубая птица, покрытая тонким слоем снега.
Синие маячки.
– Забирай его, мне надоело всё это дерьмо! 
Эвакуатор.
Скорая.
Кровь.
– Всё хорошо, – повторил родной голос надо мной, и я провалилась в сон.
Лучше бы я проснулась.
ГЛАВА 44 
Я разглядываю цветные фотографии, и с интересом вытаскиваю одну из пачки. На ней изображена маленькая птичка с длинным клювом. Она сфотографирована в полёте, макросъёмкой, и я могу видеть каждое её пёрышко. Она очень яркая, разноцветная, как радуга. Горло у неё матово–алое, животик блестяще–синий, по бокам горла выступают синие перья в виде воротника, хвост и голова – салатовые. Я беру снимок и подбегаю к отцу: 
– Папа, а кто это? 
Отец улыбается одной из своих покровительственных улыбок, берёт меня на руки и сажает к себе на колени. Он смотрит на фотографию, а потом переводит взгляд на меня. 
– Это колибри–ангел, – говорит он, – Красивая, правда? 
– Очень. А где она живёт? – не унимаюсь я. 
– В Бразилии. Это очень далеко, за океаном. 
– А она не прилетает к нам зимовать? – спрашиваю я, насупившись. 
– Нет, детка, она никогда не покидает своих мест. Она очень маленькая и хрупкая, не умеет ходить по земле. 
– Почему? 
– У неё слишком тоненькие и слабые ножки. Совсем как у тебя, – отец щек очет меня в пятку, и я хихикаю. 
Потом картина изменилась. Я стояла в больничной палате со светло–зелёными стенами и пряталась за мамой.
– Алиса? – сказал незнакомый мне голос, – Алиса, дочка, подойди. 
Я неловко вышла из–за маминой спины и посмотрела на мужчину, лежащего на больничной койке. Когда я подошла ближе, я с трудом узнала в его измученном химиотерапией лице, своего отца. Тонкие трубки вели к его рукам, в них текла какая–то прозрачная жидкость. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что его руки… Они стали больше похожи на мои. Тонкие, как спички, с тугими, выпирающими венами.
– Папа? – выдавила я из себя, душа подступающие слёзы. 
– Птичка моя, это я. Я так по тебе соскучился… – тихо сказал он. 
Это было больше похоже на стон.
– Папа, я здесь. Я с тобой. 
– Алиса, я так тебя люблю, – начал говорит он в бреду, – Ты – всё в моей жизни. 
– Я знаю, пап. 
Мой голос сорвался, и я начала плакать.
– Папочка, всё будет хорошо. Ты поправишься. Обязательно поправишься. 
– Конечно, – выдохнул он и посмотрел на меня невидящим взглядом, – Я поправлюсь. Я люблю тебя, Алиса. Я так тебя люблю… – повторил он. 
– Я тоже тебя люблю, папа, – всхлипнула я.
– Алиса? – выдернул меня из сна голос Саши.
Я открыла глаза и уставилась в белый потолок.
– Да, – прохрипела я.
– Тебе кошмар приснился.
Я повернула голову и нашла его сидящим на краю кровати. Он обеспокоенно смотрел на меня, и мне показалось это не правильным.
– Я в порядке.
Подтянувшись на руках, я села на кровати. Потрогав свою шею, я по привычке стала искать волосы на затылке, которых не было. Откинув чёлку, я спросила:
 
– Сколько времени?
– Десять утра.
– Мне нужно одеться.
Саша вскинул брови и бросил на меня удивлённый взгляд.
– Моя сумка в коридоре, кажется, – выдавила я, и он поднялся.
– Сейчас принесу.
Когда он скрылся, я спустила ноги на пол и прикрылась одеялом.
– Держи, – Саша вырос в дверном проёме и подошёл к кровати.
Он поставил на неё мою сумку и уселся рядом с ней.
– Выйди, – сухо сказала я.
Он нахмурился:
– Не понял.
– Выйди, – повторила я.
– Алиса, я видел тебя голой, – он вздохнул, – И не один раз.
– Выйди, я сказала! – рявкнула я, и он поднял руки.
– Ладно, ладно. Я выйду. Кофе?
Я кивнула и уставилась на него. Показав пальцем на дверь, я скрестила руки на груди. Он ухмыльнулся и вышел из комнаты, задвинув тёмно–серую дверь–гармошку наполовину.
Я вздохнула, и открыла свою сумку. Достав оттуда бельё и одежду, я быстро натянула всё это на себя и полезла в косметичку за зубной щёткой. Взяв розовую крошку в руку, я поковыляла в ванную и почистила зубы. К тому времени, как я привела себя в порядок, гостиная наполнилась запахом кофе.
Выйдя из ванной, я уставилась на боссову спину, спокойно сидящую на диване и смотрящую утренние новости. Свой кофе я нашла на кухне, примыкающей к гостиной. Я взяла чашку, и сделала несколько глотков, а потом подошла к дивану.
– Ты сам–то как? – спросила я Сашу, усаживаясь на белое сиденье.
– Нормально, – ответил он с непроницаемым лицом.
Вот это выдержка.
Я, молча, пила свой кофе, не сводя с него глаз. Что–то странное было в его поведении. Меня не покидало ощущение, что он чему–то радуется. Наверное, меня глючит.
– Ты точно в порядке?
Он перевёл на меня взгляд и улыбнулся. Меня словно прошибло током, и я поставила дрожащей рукой свою кружку на журнальный столик.
– Алиса, я в полном порядке. Ничего страшного не произошло.
Меня как будто огрели обухом по голове. Я принялась моргать. Очень много раз. Потом я тряхнула головой, как будто мне послышалось.
– Что ты сказал? – выдавила из себя я.
– Ничего страшного не случилось. Машину только жалко, – повторил он и уставился в телевизор.
Я замотала головой и ощутила острую боль в висках.
– Как ты можешь так говорить, – выдала я и снова привлекла его внимание, – Она лежала там. Мёртвая. Господи…
Я подскочила с дивана и вцепилась в своё лицо.
– Алиса, мне было плевать на неё. Ты сама прекрасно слышала, как я ей это сказал.
Лучше бы вместо этих слов он меня ударил.
Я думала, что он просто держит себя в руках.
– Не трогай меня! – завопила я, когда Саша потянулся ко мне, – Не прикасайся!
Я думала, что у него нереальный самоконтроль.
Он отпрянул, а я выскочила в коридор. Схватив свои туфли, я выбежала из квартиры и побежала вниз по лестнице.
Я думала, что он просто скрывает свои эмоции. Что на самом деле, ему больно, от того, что он сказал ей в последний раз. Из–за чего она уехала.
– Алиса! – раздалось в подъезде надо мной сверху.
Я закрыла уши руками и закричала.
На самом деле, ему было всё равно.
***
– Алиса, что случилось? – сказала мама, когда я влетела в её спальню.
– Где Тео?
– Аля отвела его в садик, – она приподнялась на локтях и села на кровати, – На тебе лица нет, что произошло.
– Мама, – выдохнула я, – Мама, это ужасно.
Я заползла к ней на кровать, трясясь всем телом. Когда я смогла успокоиться, я начала рассказывать. С каждым моим словом, мама бледнела на глазах.
– А потом, он сказал… – я запнулась, и меня снова затрясло, – Мамочка, он сказал, что ему всё равно.
– Алиса, наверняка он не это имел ввиду... – начала, было, мама, но я её перебила.
– Именно это. Ему плевать, что погиб человек. Господи… – я вцепилась в подушку, – Мама, он… Как я не видела этого раньше?