Колибри

«Genиve–De–Chвteaubriand» 
Через несколько секунд пришёл ответ:
«15 мин» 
Я вжалась головой в плечи и положила подбородок на колени. Нажав на play заново, я продолжила слушать музыку.
А вдруг ничего не изменится? 
Вдруг разрушат сомнения? 
И Вы всё никак не осмелитесь 
И мне уже не захочется 
Закроются наши возможности 
А мы всё–таки не досказаны 
Когда я почувствовала лёгкое дуновение холодного воздуха возле себя, я обернулась. Саша опустился на корточки рядом и озабоченно посмотрел на меня. Он что–то сказал мне, но его слова прозвучали вот так:
И всё быстро закончится 
Даже ещё не начавшись. 
От удивления я заморгала, а потом до меня дошло, что я в наушниках. Дёрнув провод, я уставилась на него. Он убрал мои растрёпанные от влажного воздуха волосы с лица и повторил:
– Что случилось?
Я перевела взгляд на воду, и зажмурилась. А потом выдала то, о чём всё–таки смогла додуматься пятнадцать минут назад:
– Кажется, теперь моя очередь просить одну ночь.
Он громко вздохнул, а потом поднялся.
– Поехали, – скомандовал он, и протянул мне руку.
Я схватилась за неё, и он с силой поставил меня на ноги. Потом посмотрел на мою одежду, задержав взгляд на кедах, и улыбнулся:
– Вот теперь я тебя узнаю.
ГЛАВА 35 
Когда я смогла согреться, сидя у большого камина из красного кирпича, на часах было два часа ночи. Мой телефон валялся на полу и вибрировал в двадцатый раз за вечер. Я смотрела, как он умоляюще ползает по деревянным доскам, но так и не решилась снять трубку.
– Может, ответишь? – сказал Саша у меня над ухом.
Я покачала головой, и откинулась на его грудь. Он поднял бутылку с Джеком и отпил глоток. Потом поднёс её к моим губам, и легонько наклонил. Во рту перемешался обжигающий вкус виски с его слюной, и я расслабленно опустила плечи.
Огонь в камине тихонько потрескивал, и я вытянула ноги ему на встречу. Приятное тепло подступило к голым пяткам, и я растеклась в Сашиных руках. Мы сидели прямо на полу, на пушистой овечьей шкуре. Он облокотился на антикварное кресло с набитыми на обивке павлиньими перьями, а я устроилась у него между ног, опираясь на широкую грудь. Так мы сидели, наверное, целую вечность, периодически вздрагивая от каждого нового звонка.
– Саш, что мне делать? – спросила я, когда перестала хрипеть от холода.
Я почувствовала спиной, как он пожал плечами. Он сделал ещё один глоток, а потом положил голову мне на плечо, уткнувшись носом в шею. Глубоко вздохнув, он поднял голову и сказал:
– Ничего. Живи дальше.
Я повернулась и уставилась на него круглыми глазами. Он едва улыбнулся и откинул прядь моих волос с лица, и легонько коснулся моего носа губами. Я зажмурилась от удовольствия, а потом снова отвернулась и положила на него голову.
– Ты думаешь, у меня получится? – спросила я, глядя, как языки пламени пляшут над дровами.
– Зная тебя, я думаю, ты справишься.
Он обхватил меня рукой, и снова поднёс бутылку к моему рту. Я сделала глоток, и продолжила:
– То есть, ты считаешь, что я смогу врать ему, как ни в чём не бывало?
Он хмыкнул:
– Скажи мне одну вещь – он знает про Тео всё?
Я замолчала.
– Значит, нет, – вынес вердикт босс, – Почему?
Подумав пару секунд, я честно призналась:
– Он помнит меня девчонкой, круглой отличницей, любимицей всей школы. Как я могу ему рассказать, чем я занималась? Это его уничтожит.
– Может да, а может, и нет, – протянул Саша.
– Не знаю, – вздохнула я.
– На самом деле, ты не рассказала ему, потому что это уничтожит тебя. Пока он видит в тебе идеальный образ хорошей девочки, ты сама веришь в это.
– Да ты прям психолог, – буркнула я.
– Я не психолог, просто прожил немного дольше тебя, – он отпил из бутылки, и продолжил, – Вы, женщины, постоянно придумываете себе какой–то идеал и стараетесь ему соответствовать. Проблема в том, что рано или поздно идеалы рушатся, и тогда ваша сущность всплывает на поверхность.
 
– Спасибо за комплимент, – недовольно проворчала я, – Ты только что ненавязчиво назвал меня шлюхой. Снова.
Саша громко расхохотался, отчего я затряслась на нём. Потом он выдал:
– От того, что ты изменяешь мужу, ты не становишься шлюхой, – он вздохнул, – Просто так сложились обстоятельства.
– Успокоил, – фыркнула я.
Он вздохнул и подвинул меня рукой. Потом потянулся к моему мобильнику, взял его в руку и нажал на круглую кнопку. Экран загорелся, оповещая о непрочитанных сообщениях и не отвеченных звонках. Когда он ввёл пароль и разблокировал телефон, я не сдержала вопль отчаяния:
– Как ты догадался?!
Он хмыкнул, набирая что–то на экране, а потом поднял глаза на меня:
– Алиса, ты мать. Какой ещё у тебя может быть пароль, если не имя твоего ребёнка?
– Дата рождения, например, – буркнула я, – Что ты пишешь?
– Пишу Никите, что с тобой всё в порядке, и ты позже объяснишь.
Посмотрев на него, как на явление Христа народу, я сглотнула.
– Зачем?
– Так будет правильно.
Отправив от моего имени эсэмэску моему мужу, он снова принял прежнюю позу и притянул меня к себе, продолжив приговаривать виски.
– Мне кажется, что я героиня какого–то неудачного любовного романа, – выдала я, покорно устраивая голову у него на груди.
Саша снова заржал, и я недовольно зашипела:
– Тише ты, нас услышат.
– Не услышат. Это отдельное крыло в доме.
– Зачем стоить в доме отдельное крыло? – задала я тупой вопрос и нахмурилась.
– Скорее всего, для гостей. Мне, в общем–то, всё равно, – хмыкнул он, – Но в данной конкретной ситуации это нам на руку.
– Не то слово, – пробормотала я.
Саша замолчал, в очередной раз, прикладываясь к бутылке.
– Саш, – протянула я.
– Ммм, – промычал он в ответ.
– Почему ты взял меня на работу?
– Ты мне понравилась.
– Чем?
– Всем, – коротко ответил он, ставя бутылку на пол.
– Я же тебе грубила и обозвала тебя козлом, – сказала я с улыбкой, вспоминая.
– Это завело меня ещё больше, – он фыркнул, – До тебя меня называли козлом только в одном случае.
– В каком? – я повернулась к нему с интересом.
– Когда я вызывал такси среди ночи.
Я залилась краской, и он расплылся в довольной улыбке. Поцеловав меня в лоб, он снова развернул меня спиной к себе.
– Значит, мне, можно сказать, повезло, – протянула я.
Он непонимающе хмыкнул. Я пожала плечами:
– Мне ты такси ни разу не вызывал. Кстати, как твой Бентли?
– Скучает по тебе, – я невольно улыбнулась, – И такси я тебе всё–таки вызвал. Недавно.
– Ну, в сложившихся обстоятельствах, я всё равно не могу назвать тебя козлом.
Я снова нахмурилась, и повернула голову, посмотрев на свой мобильник. Он замолчал, и спокойно лежал на полу, рядом с Сашиной ногой.
– Всё в порядке, – крепкие руки сгребли меня в охапку, и прижали к себе со всей силы.
– Мне кажется, я не выдержу всего этого, – выдохнула я, зарываясь лицом ему в шею.
– Выдержишь. Ты сильная. Уж я–то знаю, – тихо сказал он. А потом отстранился и посмотрел на меня с улыбкой, – Ты слышала про Роберта Рождественского?
– Это писатель? – спросила я с интересом.
– Нет, поэт. У него есть замечательные стихи. Недавно наткнулся в библиотеке, и почему–то сразу вспомнил о тебе.
– Поделишься?
Саша снова прижал меня к себе, и начал спокойно читать у меня над ухом.
Будь, пожалуйста, послабее. 
Будь, пожалуйста. 
И тогда подарю тебе я чудо запросто. 
И тогда я вымахну – вырасту, стану особенным. 
Из горящего дома вынесу тебя, сонную.