Вольный ветер
– И они начинали с того же, что и ты, – парировала Настя.
Я кивнула. Зачем строить из себя неизвестно кого: я понимала, что сделала значительный шаг. Я перестала бояться. Вот что главное, а дальше все пошло гораздо легче.
– Диме можно доверять. Он настоящий профессионал, – настойчиво повторила Настя.
И мне не оставалось ничего иного, чем ответить:
– Знаю.
– А теперь немного галопа, – предложила Настя, пуская коня в галоп.
И я последовала за ней.
На наших индивидуальных, пусть и редких, занятиях я получала гораздо больше удовольствия, чем на общих. Может, именно потому, что внимание тренера было целиком сконцентрировано на мне, или же по той причине, что я не любила шумные компании, да и Шуша вроде бы разделяла мои взгляды. Нет, конечно, она всегда была спокойной и терпеливой лошадью, но мне думалось, что сейчас ей тоже приятнее, чем при групповых поездках.
Мы мчались к горизонту, я вовремя приподнималась в седле, плавно следуя движениям лошади, и ощущала восторг. Свежий ветер бил в лицо, теребил выбившиеся из-под шлема волосы, а мне хотелось поднять голову к темнеющему небу и громко радостно смеяться.
И как я только жила без этого раньше?!..
После, сделав круг, мы неспешным шагом отправились к тому месту, где я любовалась закатом после первой индивидуальной прогулки. У обрыва мы спешились и повели лошадей в поводу. Шуше, присмиревшей после галопа, я сунула украдкой сушку, и лошадь благодарно ткнулась мне в плечо, обдавая знакомым запахом. Теперь я гораздо лучше понимала Иру, осознавала, почему подруга, не думая ни о чем, уехала из лагеря, хотя долго о нем мечтала. Если ты привязываешься к какому-то существу, а оно в ответ доверяет тебе, ты несешь за него полную ответственность. Разумеется, Шуша – не моя лошадь, но если бы я когда-нибудь услышала, что с ней случилось что-то плохое, то, безусловно, сделала бы все, чтобы навестить… и если даже не помочь, то хотя бы побыть рядом.
Пожалуй, разделяя чужую боль, мы принимаем на себя ее частичку. Может, так и есть, кто знает.
Мы возвращались в лагерь неторопливо и без лишних разговоров, только в конюшне, распрягая и чистя Шушу, я сказала Насте: «Спасибо». И сама понимала, что короткое, стершееся от частого употребления слово, не выражает всю меру моей огромной и искренней благодарности.
– Пожалуйста. – Настя широко улыбнулась. – И, Мира, пообещай, пожалуйста, что, если у тебя возникнут проблемы, вопросы или сложности, ты обязательно придешь ко мне… или к Диме.
– Да, Настя, – закивала я.
Близился отбой, но, вернувшись в коттедж, я взяла скетчбук и набросала картинку: обрывистый берег, высокие раскидистые сосны с мягкими пушистыми лапами и силуэты двух лошадей, замерших на самой границе пропасти.
– Можно посмотреть? – попросила Оля, и Маша, тоже с любопытством присматривающаяся ко мне, вытянула шею.
– Конечно. – Я протянула скетчбук.
Девочки склонились над картинкой.
– Красиво… – выдохнула Маша. – А у меня здесь любимый конь Вольный. Он норовистый, иногда нервный, но я обожаю его.
– А я Усладу люблю, – поддержала разговор Оля. – Повезло тебе, Мира, что с тобой тренер индивидуально занимается. Значит, считает перспективной.
– Вряд ли. – Я смущенно засмеялась и взяла скетчбук, но неловко уронила его на пол.
На открывшемся развороте была придуманная мной эмблема.
– Это что? – не сдавались любопытные соседки.
– Просто… нарисовала. Решила сначала своей команде предложить.
– Здорово. Отличная эмблема. Нарисуй для всех участников вашей команды. Классно получится, – без сомнения в голосе заявила Маша.
– Но у других команд эмблем нет…
– Но ведь там и тебя нет! Зато у вас пусть будет! Правда, Оль? – Маша посмотрела на подругу.
– Отличная фишка, – подтвердила та. – Вы сразу выделитесь… Но не рассказывай больше никому, чтобы не своровали идею. Мой папа говорит, что главная проблема современного общества – воровство идей, – добавила Оля.
– А мы точно никому не скажем, – подхватила Маша. – Правда.
– Но не получится, будто я… навязываюсь?
– Вот чушь! – Соседки по комнате дружно расхохотались.
Я ошеломленно посмотрела на них. Когда мы успели стать почти что подругами?..
– Сперва мне показалось, что я вам не нравлюсь, вы меня и не замечали. И вы мне совсем не нравились, – забывшись, проговорила я и прикусила губу. Надо же такое ляпнуть!
– А ты! – Маша показала мне язык. – Ты, думаешь, лучше была?
– Ага, держалась как зазнайка, – фыркнула Оля. – Типа Я-вся-такая-принцессочка, а вы… Снусмумрики.
– Кто?! – переспросила я.
– Он из книжки про Муми-тролля [14], – смутилась Оля. – Слово забавное.
– Снусмумрики! – повторила я и с облегчением рассмеялась.
В тот вечер мы еще долго болтали и не угомонились даже после отбоя.
А на следующий день я принесла эскиз на очередное собрание нашей команды. Несмотря на ободрение соседок, мне было стыдно отдавать набросок Денису. Ну и вообще подходить к нему, привлекая к себе внимание.
Может, я и не решилась бы, но он встретился со мной взглядом и спросил:
– У тебя есть какая-то идея?
И конечно, выбора не оставалось. Я встала со скамейки, мы опять сидели в беседке – прекрасное тихое место, можно и посекретничать, – на негнущихся ногах подошла к Воронкову и протянула скетчбук, открытый на странице с эмблемой.
Несколько секунд Денис с удивлением разглядывал рисунок, пытаясь понять, зачем я его вообще притащила, а у меня почему-то внезапно пересохло во рту: я ничего не могла объяснить. Просто стояла рядом и молчала, чувствуя себя абсолютной дурой. Если бы это была игра, я просто сделала бы сейчас откат к предыдущему сохранению и не совершала бы подобной глупости.
– Эмблема? – Признаться, сообразил Денис быстро, хотя для меня каждая секунда растянулась в вечность. – Топ! Еще никто не делал эмблемы для команды. А можешь нарисовать для каждого?.. Или отсканим и распечатаем на цветном принтере.
Другие участники команды тоже принялись заглядывать в скетчбук.
Я услышала голоса:
– Супер!
– Топчик!
Кто-то хлопнул меня рукой по плечу.
Мне стало неожиданно радостно – и я снова подумала, что все волшебным образом повернулось в другую сторону. Еще недавно я была одна, без друзей и чувствовала себя неуклюжей, лишней, ненужной, а сейчас оказалась частью команды, причем полезной частью.
– Я лучше нарисую всем вам эмблемы, – сказала я, и вдруг в голову пришла поразившая меня идея. – А давайте я изображу ваших лошадей? У каждого будет своя.
Ребята обрадованно загалдели. У них уже появились любимые лошади, а у Дениса – вообще свой собственный конь. Наверное, им будет приятно увезти эмблему домой на память о лагере. Даже Алина развеселилась.
После собрания, дождавшись, когда разойдутся остальные, она подошла ко мне.
– Мира, – позвала она, – надеюсь, ты на меня не в обиде? Мы теперь в одной команде.
– И стали лучшими друзьями, – хмыкнула я.
– Ну не стали, но должны держаться вместе, чтобы победить. Будет круто, если наша команда выиграет, – говорила Алина, шагая рядом со мной по раскаленной от солнца дорожке: было около трех часов дня, самое жаркое время.
– А Вита? – не смогла удержаться я от вопроса. – Ты ведь в ее команду хотела.
– Перехотела, – скривилась Алина. – Ты знаешь… м-м… недоразумения между нами… Она их провоцировала. Ты ей сразу не понравилась. И она думает, ты решила замутить с Денисом…
Против моего желания щеки покраснели. Пришлось, чтобы Алина ничего не заметила, отвернуться, притворившись, будто что-то разглядываю.
– Ерунда, – буркнула я и поспешила перевести разговор в другое русло: – А ты, значит, поддержала ее как истинная подруга.
– Ее попробуй не поддержи. – Алина вздохнула. – Она вечно распоряжается. Со всеми знакома, со старшим вожатым на «ты». Дольше всех сюда ездит, типа такая опытная и умелая. Любит управлять. Если что не по ней, адскую жизнь устроит, даже не сомневайся. Найдет способ уничтожить и унизить. Я ее, если честно, боялась.