Большие Надежды (СИ)

– Знал, что ты вернёшься, – наконец процедил Канцлер, не удостоив Артура ни приветствием, ни хотя бы ещё одним взглядом. – Не сможешь иначе.
Он отвернулся и теперь расстёгивал мантию, под которой прятался знавший лучшие времена, но всё ещё надёжный стандартный доспех Карателя. Хант мысленно усмехнулся. Немного понаблюдав за этим действием, Артур небрежно пожал плечами:
– У меня есть одно дело.
– И какое же?
– Мне кажется, оно очевидно.
Канцлер на мгновение замер, но не повернулся. Наоборот, вместо этого ещё усерднее взялся за хитрые застёжки.
– Тогда, полагаю, ты пришёл забрать свою мантию Советника, которую совершенно случайно оставил в камере смертницы. И заодно ты собрался мне доложить, что предатель наказан, тело её уже разложилось в чане с кислотой, а кости отправлены в печи.
В голосе правителя Города послышалось столько неприкрытой издёвки, что Артур скривился от этой наигранности и ещё раз, теперь осознанно, скользнул подушечкой пальца по особо интересному завитку. На короткий миг он застыл, словно был очарован теплом нагретого дерева, а потом, так и не оторвав взгляда от одного из вырезанных на гладкой поверхности лепестков больших и пышных цветов, коротко выплюнул:
– Нет.
И вот тогда, прекратив своё безрезультатное сражение с последней застёжкой, Канцлер поднял голову и оглянулся. Он смерил Артура ничего не выражавшим взглядом, прежде чем холодно процедил:
– У тебя довольно скудное чувство юмора.
– Именно поэтому обычно я не шучу.
– Значит, не стоило и начинать.
– Разве похоже, что я пытался? – в наигранном удивлении вскинул брови Артур, и Канцлер раздражённо хмыкнул.
– Я отказываюсь играть в твои шарады. Ты ослушался прямого приказа и знаешь, чем это грозит, – резче, чем следовало отозвался он, сдёрнул, наконец, с плеч тяжёлую алую ткань, и в этот момент Артур резко поднялся.
Одним плавным движением он оказался по другую сторону стола, напоследок ощутив под ладонью шершавый край резных пионов, ну а потом за спиной гадко затрещала взметнувшаяся в воздух пластбумага. Хант резко вскинул руку, послышался глухой звон металла о металл, и совершенно невозможные ещё несколько дней назад противники замерли. Чуть прищурившись, они смотрели друг другу в глаза.
«Достойно»,– мелькнула в голове Артура мысль, когда стало тихо.
Он выпрямился и хмыкнул. Забавно, прямо сейчас Артур стоял напротив человека, которому клялся в верности столько раз, что уже не мог сосчитать, и с необыкновенной ясностью, едва ли не впервые, так отчётливо понимал – готов. Готов или убить, или умереть сам. И, видимо, именно принятие смерти вынудило губы невольно сложиться в нехорошую усмешку, когда его чёрный, немного изогнутый клинок, скользнув по лезвию точно такого же, уверенно нацелил своё остриё прямо в грудь Канцлера. И весь мир будто сжался до этой точки – чуть выше и левее впалого тела грудины, где за твёрдым доспехом крылось старое сердце.
Последовал ответный удар. Затем ещё. Оба парировали, а затем резко атаковали. Артур не ждал, что будет легко, но у него была цель куда более важная, чем обычное чувство долга. А потому его движения были быстры и сильны, не оставляя ни секунды, чтобы задуматься и просчитать, откуда придёт новый удар. Короткий, резкий, внезапный. Тот, что почти всегда заканчивался смертью противника, однако не в этот раз.
То, что случилось потом, было сродни странному сновидению. Вот перед глазами ещё знакомая до отвращения комната, массивный стол с вырезанными на нём цветами, разбросанные по всему полу бумаги. Вот тускло мелькало остриё чужого клинка, который Артур отбивал почти играючи. А потом всё вдруг резко сжалось. В один миг мир вокруг будто бы зажевало. Он словно застрял между лопастями огромной шестерни, где застопорился, пару раз дёрнулся, а потом с резким толчком всё-таки провернулся. И тогда Хант вздрогнул всем телом.
Он отступил, пытаясь понять, что изменилось, моргнул и машинально ещё раз отбил целившийся в лицо клинок, прежде чем неимоверным усилием заставил себя поднять голову. И вот тогда осознание всех последних событий с грохотом рухнуло на едва устоявшего на ногах Ханта. Оно накрыло с головой вместе с пережёванным только что миром, стоило Артуру посмотреть в серые глаза Канцлера.
 
Больше всего увиденное походило на отражение, которое проступило в зеркале будущего. Та же поза, взгляд, лёгкость движений, только чёрный клинок уже не в молодой и сильной руке, но в такой же изуродованной однажды Щитом ладони. И рост. Возможно, противник, которого ещё секунду назад Артур хотел хладнокровно убить, был немного выше. А может, и нет. В сумасшествии нового мира Хант никак не мог разобраться, пока скользил взглядом по знакомому прищуру и ухмылке. И лишь одно он знал точно – перед ним стоял человек, которого некогда звали Алекс Росс. И среди всех его многочисленных данных Городом и Супримом имён, было важно только одно. Да, бывший глава Карательной службы. Да, Великий Канцлер священного Города. Но ещё… егоотец. Та самая шестерня, что запоздало перемолола в себе личный мир Артура Ханта. И он ещё успел подумать, что стоило всё же задать Флор тот самый вопрос, прежде чем собственное тело инстинктивно дёрнулось в сторону, уходя из-под стремительной атаки клинка.
Флор.
Движение Канцлера вышло столь быстрым и точным, что потерявшийся в своих ощущениях Артур едва успел его уловить. Последовала череда ярких, звонких ударов, прежде чем обманным выпадом Хант подцепил лезвие уверенно смотревшего ему в горло клинка, и чуть отвёл в сторону, и вынудил опустить вниз остриём – знак, что он не хотел продолжать.
Или не мог?
От этой мысли к горлу на мгновение подкатила тошнота, которую Артур попытался прогнать единственным известным ему способом, – перехватил поудобнее рукоять. Однако клинок так и не поднял, хотя перед глазами медленно проступало воспоминание о худом сломанном теле, что лежало распластанным в луже собственной крови. И в нос будто бы снова ударил тот затхлый металлический запах.
Флор…
Артур сжал зубы и было почти отступил, но в последний момент остановился. Нет, он не так хорош, как она о нём думает. Не бескорыстен мыслями, не чист помыслами, не верен Городу настолько, насколько следовало бы. Будь на его месте Флор, она, наверное, сделала бы всё совершенно иначе: правильнее, справедливее, человечнее. Но Артур не обладал и толикой её сострадания, а потому сделал всего один выпад – короткий и такой быстрый, что воздух едва не обжёг обнажённую руку. Послышался звон упавшего на пол клинка, и стало тихо. Ну а в следующий миг Артур упёрся чёрным остриём прямиком в истончившуюся от старости кожу на шее Канцлера, надавил и… замер.
– В чём дело? – раздался насмешливый голос. – Ты ведь пришёл меня убивать. Разве нет? Мучился, метался, но всё же пришёл. А потому, давай! Откуда сомнения? Ещё неделю назад ты клялся и божился в этом перед девчонкой, которую, стоило ей стать неудобной, всё равно кинул под плеть. Но теперь-то тебе никто не мешает своими моральными тупиками. Так хватит медлить. Ты ведь сам отлично знаешь, что смерть – милосердие.
Последние слова Канцлер почти прошипел, но Артур так и остался стоять со смотрящим вниз остриём клинка и лишь качнул головой, прежде чем коротко проговорил:
– Не сегодня.
Послышался смешок.
– Тогда к чему была эта бездарная эскапада?
– Думал кое-что напомнить.
– И что же?
Хант помолчал, прежде чем шагнул вперёд, оказавшись в зоне удара. Он не сводил взгляда с лица Алекса Росса, а потому видел, как нервно дёрнулось нижнее веко, стоило прозвучать таким простым словам:
– Город всегда превыше всего.
Последовала тишина, а потом совершенно внезапно и непредсказуемо Канцлер расхохотался. Он смеялся громко и с удовольствием, явно найдя высказанный ему упрёк довольно нелепым. Но Артур не пошевелился. Он всё так же стоял в полупозиции, готовый в любой момент как атаковать, так и защищаться. И был прав, потому что даже ещё до конца не отсмеявшись, плавным и почти незаметным движением Канцлер в странном жесте вдруг вскинул руку, а в его ладони блеснул длинный нож. Артур невольно усмехнулся, проследив, как замерло на уровне глаз тонкое жало. Что же, похоже, у старых привычек долгая память. Интересно, у Канцлера под доспехом спрятан весь арсенал Карателей или он обошёлся стандартным набором?