Вы призвали… Кого надо! 2 (СИ)

Во-вторых же, он, как мало кто, понимал природу лидеров. И как они на эту тему размышляли. Примерно так. Сидит себе такая Марита Перови в своем дворце и думает. Ну вот пойду я на Итанию. А соседи? А если скажут, что пойдут, а сами этого не сделают? Или даже так — войска границе подведут, а саму ее не перейдут. И получится, что я одна нарушу Хартию Пятерых?
Или другой сценарий, даже хуже славы вероломного соседа. Я вторгнусь в Итанию, а они решат по моим землям ударить. Пусть не сразу, но в случае военных неудач — точно это сделают. Ведь в нашей среде как: идущему подставь подножку, а падающего — добей. А с этим Владом Келлером верить в победу лишь на основании большего количества войск не стоит. Зегитских дервишей вон весь континент считает лучшими убийцами. И что? Где деньги? Где голова моего врага?
В третьих… Хотя, и первых двух пунктов было более, чем достаточно, чтобы в ближайшее время не задумываться о военном решении проблемы под названием «возрождение Протектории». С другой стороны, делать что-то соседям было просто необходимо. И самым напрашивающимся решением, конечно же, стала старая добрая торговая блокада.
Для этого даже не нужно было демонстрировать враждебности. Просто повысить ввозные пошлины в несколько раз (деньги очень нужны, дорогой сосед!), чтобы никакая цена на ввозимый товар себя не окупала. А на экспортные товары — тот же хлеб — наложить запрет. Ну, нет у нас, мол, больше для вас пшеницы. И ржи нет, и других культур. Все продали, ждите следующего урожая.
И все. Страна, зависящая от ввоза продовольствия, без всяких военных усилий и дорогостоящего бряцанья оружием, быстренько скатывается к гражданским волнениям. Когда еды нет, а имеющаяся стоит так дорого, что не по карману никому, кроме богачей, никакая любовь к королю, не спасет его от народного гнева.
— И у нас остается только один выход. — Влад сам не заметил, как его мысли превратились в лекцию о международных отношениях. — Война. То есть, мы должны начать войну. Вторгнуться в Арнальд, попытаться отобрать пахотные земли. В этом случае уже мы превращаемся в нарушителей договора и агрессора. И развязываем руки всем соседям. И, конечно, делать этого мы не будем.
— А что будем? — спросила Ранета, демонстрируя, что она не только красивая девушка и умелый воин, но и в торговле немного разбирается. — Если информация подтвердиться, и после повышения таможенных пошлин Арнальд заблокирует продажу зерна, то нам нужно либо воевать, либо искать новых поставщиков продовольствия. Как и покупателей на наше бренди и другие товары. А ведь Арнальд это только начало. Все остальные участники Хартии Пятерых вскоре поддержат княжество. И введут такие же меры.
Влад кивнул. Как ей, так и себе. Постоянное обучение королевы начинало давать свои плоды. Правда, слова ее были довольно шаблонными, поэтому ему пришлось поправить ее.
— Ну, на самом деле вариантов гораздо больше. Если, конечно, не мыслить так же узко, как наши враги. Грум, ты принес ответ из Нансии?
Ворон утвердительно каркнул, но только Влад услышал отчетливое «да». И последующую речь. Которую принялся переводить для участников совещания, дополняя своими комментариями.
— Инатия, как и Арнальд, граничит с королевством Нансия. С востока. Но вы и сами это знаете. Мы с ними не враждуем, и не дружим особо. У них сейчас своих внутренних проблем достаточно, а у нас — своих. Но в этой точке истории наши интересы сошлись. Я посылал Грума, чтобы он провел переговоры с рядом нансийских купцов. Точнее, он отвез письма, а они наговорили ему ответы. И сейчас наш новоиспеченный пернатый барон сообщил, что купцы согласны нам помочь.
— С чем? — прищурился Фулберт.
— А мог бы ты больше не называть меня пернатым бароном? — одновременно с ним попросил Грум. — Или просто барон, или пернатый. А то звучит издевательски немного.
— Хорошо. — ответил призванный герой ворону, а отцу своей жены сказал. — С серым импортом, естественно.
Видя непонимание собравшихся — все-таки уровень экономического развития в полуфеодальных реалиях здорово отставал от его родного мира, попаданец пояснил.
 
— Мы будем работать с Арнальдом, используя прослойку в виде нансийских купцов. Они будут покупать зерно у нашего прежнего поставщика, а потом продавать его нам. Даже логистику не придется особенно менять. Там крюк максимум на полста километров вырастет.
— Так это же выйдет дороже!
— Это как сказать, дорогая. Видишь ли, Арнальд же выращивает гораздо больше зерна, чем ему нужно. Так исторически сложилось — княжество ведь давно торгует с Итанией. И как только там прекратят отгружать зерно нашим купцам, начнут копиться излишки.
— Ну и что? Их можно хранить в амбарах…
— Можно было бы. — согласился король. — Если бы не неожиданное нашествие мышей, которое случится в Арнальде, как только он прекратит торговлю с нами. И тогда великий князь Грегор Берск встанет перед очень простым выбором. Потерять запасы зерна, которые можно легко конвертировать с звонкую монету, или же продать его нансийцам с хорошим дисконтом. Со скидкой, я имею ввиду. Ну а мы, соответственно, купим его у наших зарубежных партнеров с изрядной наценкой. Которая нивелирует скидку и мы получим наш товар по старой цене. Ну, может чутка и переплатим, но совсем не критично. И все останутся довольны. Нансийцы останутся с прибылью, мы с зерном, а Арнальд спасет урожай прошлого года от нашествия грызунов.
Некоторое время соратники посмотрели на призванного героя с непониманием. Потом Фулберт, прокашлявшись, уточнил.
— А нашествие грызунов точно будет? То есть, да, я знаю, что ты теперь можешь говорить с животными и птицами, вон Грум тут сидит и все такое. Но мыши? Ты что же, договорился с мышиным королем?
— Нет, только с бароном воронов! — рассмеялся Влад. — Так можно называть, Грум? Хорошо! Штука в том, что с мышами мне не удалось бы поговорить. Точнее, поговорить-то можно, а вот договориться — нет. Их мозги крошечные и они просто не смогут понять сложность задачи. Но это и не нужно, когда есть королевские вороны.
В этом месте попаданец немного театрально указал на сидящего на окне Грума. Тот не подвел, отвесил собравшимся поклон, и несколько раз каркнул.
— Грум говорит, что ничего сложного в этом нет, и он с братьями уже делал так, когда хотел наказать какого-нибудь фермера, повинного в смерти одного из вороньего племени. — начал переводить король. — Делается все так. Несколько птиц покрупнее проделывают проходы в зернохранилище на уровне земли. Отрывают доску, создают подкоп — неважно. Главное, сделать все с той стороны, откуда люди заходят крайне редко. После чего другие птицы, лучшие охотники, отлавливают мышей. Несколько десятков из выводков, обитающих в окрестностях. Но не убивают, а живыми несут к амбару. И высаживают рядом с подкопом. На этом все, задача выполнена. Перепуганные мыши успокоятся, обнаружат проход к неисчерпаемым запасом зерна, и оповестят об этом членов своих семей. Уже через неделю там будет проложен настоящий торговый путь. И зерно начнет стремительно покидать хранилища. Ну и портится начнет — мыши не очень в ладах с гигиеной.
— Жестоко. — кивнула Венора. Встретила взгляд Влада и улыбнулась. — Но оправдано. В таких обстоятельствах арнальдцы постараются сбагрить свое зерно хоть кому-нибудь. И скидки будут предлагать просто неприличные.
— Да. — подключилась Ранета и тут же озвучила сомнение. — Но я не думаю, что князь Берск настолько туп, и не поймет, куда на самом деле утекает его зерно. У него ведь тоже есть шпионы, да и сложить одно с другим не так уж и сложно.
— Все верно, яблочко. — вместо короля, дочери ответил Фулберт, который был путь хреновым, но бывшим монархом. И суть уловил первым. — Но тут есть нюанс. Узнать-то он узнает, но делать с этим знанием ничего не станет. Он ведь не сам по себе решил нанести урон своей торговле, а под давлением членов Хартии. И формально он выполнит их условия — перекроет нам потоки продовольствия.
— Но одно дело переживать по поводу упущенной выгоды, и совсем другое — нести реальные убытки. — согласился Влад. — Нет, Грегор будет молчать, как рыба об лед. И для его союзников все будет выглядеть именно так, как они и задумали. Недолго, конечно. Но нам этого времени хватит, чтобы под завязку забить собственные амбары, и подготовится к войне.