В объятиях страсти

– А потом ты позволила мне положить голову тебе на грудь, – медленно проговорил Риз, и его рука скользнула по ее груди.
– Я не думала, что ты это запомнишь, – призналась Хелен, судорожно вздохнув.
– Я буду помнить это до своего последнего часа.
Его ладонь снова мягко скользнула по изгибу ее груди и задержалась на соске. Шляпа выпала из дрожащих пальцев Хелен, сосок затвердел. Потрясенная, она застыла, не в силах пошевелиться.
– Я никогда не боролся со сном так яростно, как в тот момент, когда ты положила мою голову к себе на грудь. Мне так не хотелось засыпать в твоих объятиях. Ни один сон не мог бы доставить мне большего удовольствия, чем явь. – Риз наклонил голову и поцеловал ее в шею. – Почему никто не остановил тебя?
По телу Хелен прокатилась дрожь удовольствия от его теплых губ.
– Кто же мог помешать мне ухаживать за раненым? – удивилась она. – И зачем?
– Зачем? Оставлять невинную девушку наедине с грубоватым незнакомцем, простолюдином, да к тому же полуодетым, опасно. Я мог причинить тебе вред прежде, чем кто-нибудь понял бы, что происходит.
– Какой же ты незнакомец? Ведь ты был другом семьи, к тому же находился в таком состоянии, что физически не смог бы причинить мне вред.
– И все же тебе следовало держаться от меня подальше, – заявил Риз.
– Но ведь кто-то же должен был ухаживать за тобой, – резонно заметила Хелен. – Честно говоря, остальные домочадцы просто боялись.
– Значит, только ты осмелилась войти в логово льва?
Она улыбнулась, глядя в его пылкие темные глаза.
– Как оказалось, никакой опасности в этом не было.
– Разве? – усмехнулся Риз. – Посмотри, куда завела тебя твоя доверчивость. Ты находишься в моей спальне, в расстегнутом платье…
– Мое платье вовсе не… – Хелен не договорила, почувствовав, что лиф ее платья действительно того и гляди соскользнет с плеч. – Ох!
Оказывается, пока они разговаривали, Риз расстегнул ее платье. Она вцепилась в одежду, чтобы не дать ей упасть к ногам. Хелен бросало то в жар, то в холод, а он как ни в чем не бывало продолжал, лаская ее губами:
– Сначала мы поговорим о том, что будет дальше, но лучше бы нам устроиться поудобнее.
– Мне и так удобно, – пролепетала Хелен, чувствуя, что внутри у нее все сжалось.
Риз притянул ее к себе, погладил по затянутой в корсет спине.
– Тебе удобно в этой штуковине? – Потом его рука легла на турнюр, набитый конским волосом. – Вот в этом тебе тоже удобно? Сомневаюсь, что в такой амуниции может быть комфортно. – И он принялся развязывать тесемки. – Кстати, первые модницы Лондона уже не носят турнюры.
– Откуда ты знаешь? – запинаясь, спросила Хелен и вздрогнула, когда корсет с глухим стуком упал на пол.
Наклонившись к ее уху, Риз прошептал, словно сообщая великую тайну:
– Следуя отчетам управляющего отделом нижнего белья и чулочно-носочных изделий, мы больше не берем у поставщиков турнюры, так как они перестают пользоваться спросом.
Хелен не знала, что ее больше шокировало: обсуждение женского нижнего белья или его руки, свободно блуждавшие у нее под платьем. Вскоре ее нижние юбки с шелестом упали на пол вслед за корсетом.
– Я никогда не покупала одежду, – выдавила она. – Мне всегда казалось, что все можно сшить самой.
– Этим занимаются женщины, которым приходится самим зарабатывать на пропитание, – заметил Риз, освобождая ее от лифа с длинными рукавами.
По обнаженным рукам Хелен побежали мурашки, но вовсе не от холода.
– В твоем магазине работают швеи?
– Нет, конечно. Продукцию нам поставляют с швейной фабрики.
– Что ты делаешь? – спохватилась она, почувствовав, что он снимает с нее сорочку. – О, пожалуйста, не надо…
Она отпрянула, и Риз сделал паузу, впившись взглядом в ее напряженное лицо, потом с улыбкой заметил:
– Но вообще-то заниматься любовью принято без одежды.
– Можно оставить хотя бы сорочку?
– Хорошо, если так тебе будет комфортнее.
Хелен напряженно ждала, что же произойдет дальше. Ей было страшно, и она постаралась отвлечься на что-нибудь другое, но обнаружила, что это невозможно.
 
– Как ловко ты обошелся с моей одеждой… Тебе часто доводилось раздевать женщин? То есть я хотела спросить: у тебя было много любовниц?
Риз усмехнулся.
– Больше одной за раз – никогда! Откуда тебе вообще известно о существовании любовниц?
– У моего брата Тео была любовница. Мои сестры подслушали как-то, как они ссорились и папа заявил, что любовница обходится Тео слишком дорого.
– Любовницы всегда были дорогим удовольствием, – пожал плечами Риз.
– Дороже, чем жены?
Риз взглянул на ее левую руку, лежавшую на его груди: лунный камень, казалось, светился изнутри, – и криво усмехнувшись, заявил:
– Похоже, моя жена не потребует много расходов.
Риз вынул из густых волос Хелен черные гребни, и пряди рассыпались по ее плечам и спине. Почувствовав, что она дрожит, он успокаивающе погладил ее и мягко пообещал:
– Я буду нежен с тобой. Постараюсь не причинить сильной боли.
Хелен резко отстранилась и в недоумении переспросила:
– Боли? Какой боли?
– Девственницы испытывают боль в первый раз с мужчиной, – объяснил Риз и бросил на Хелен настороженный взгляд. – Ты что, не знала об этом?
Хелен покачала головой.
– Вообще-то говорят, что боль не такая уж и сильная. Черт возьми, разве женщины не обсуждают между собой такие вопросы? Нет? А что тебе говорила мать, когда у тебя начались месячные?
– Мы с мамой никогда не говорили на такие темы. Когда у меня это началось, я пришла в смятение…
– И только? – удивился Риз. – Скорее всего, это напугало тебя до полусмерти.
Он медленно притянул ее к себе, и она прижалась к его широкой сильной груди, положила голову на плечо и, непривычная к объятиям, застыла в напряжении.
– И что же ты предприняла, когда это случилось?
– О, я не могу обсуждать с тобой подобные темы.
– Почему?
– Это неприлично.
– Хелен, – произнес Риз после паузы, – я прекрасно знаю, что такое женское тело. Джентльмен, конечно, не стал бы расспрашивать тебя о месячных, но я, как тебе известно, не отношусь к этой благородной касте мужчин. – Он поцеловал ее в мочку уха. – Так что рассказывай.
Хелен поняла, что он не отстанет.
– Однажды утром я проснулась и увидела пятна крови на ночной рубашке и простынях. У меня болел живот, и это было ужасно. Кровотечение все не останавливалось, мне стало страшно, и я спряталась в углу библиотеки за шкафом. Меня нашел Тео. Он как раз приехал домой на каникулы из школы-интерната. Он спросил, что случилось, я ответила. – Хелен помолчала, вспоминая покойного брата со смешанным чувством нежности и печали. – Вообще-то Тео всегда держался от меня подальше, но в тот день был очень добр ко мне и даже дал свой носовой платок, чтобы положить… туда, куда нужно, а потом нашел одеяло, обернул меня им и проводил в спальню. После этого Тео прислал ко мне горничную, чтобы объяснила, что к чему и как себя вести…
Она смущенно замолчала.
– Ты про гигиенические полотенца? – подсказал Риз.
– О них-то тебе откуда известно? – совсем стушевалась Хелен, уткнувшись лицом ему в жилет.
Он улыбнулся.
– Они продаются у меня в аптеке. Что еще сказала тебе горничная?
К своему удивлению, Хелен почувствовала, что постепенно успокаивается в его объятиях. От большого сильного мужчины исходил приятный запах: смесь мяты, мыла для бритья и смолы, как от свежесрубленного дерева, – и тепло.
– Горничная сказала, что, когда я выйду замуж и буду спать с мужем, если месячные прекратятся, значит, я забеременела.
– А она ничего не говорила о том, как, собственно, получаются дети?
Хелен покачала головой.
– Горничная только вскользь упомянула, что их вовсе не находят под кустом крыжовника, как утверждала няня.
Риз смотрел на нее в полнейшем недоумении, смешанным с раздражением.
– Неужели всех юных леди воспитывают в полном неведении?