Отказаться от благодати (СИ)

Полина молчала. Сидела, уткнувшись взглядом в тарелку, спрятав лицо за волной светлых волос, и делала вид, что происходящее ее мало заботит. Вчерашние синяки, оставленные сумасшедшим маньяком, почти сошли – все же Эрик в целительстве преуспел, хоть кому-то достались мамины способности. Полина выглядела намного лучше. Спокойнее. И не скажешь, что еще совсем недавно готова была пожертвовать собой ради нашего благополучия. Фанатичный блеск в глазах пропал, желание драться поутихло, видать, и на нее неплохо действовала близость смерти. Удобно рассуждать о геройстве, когда находишься внутри защищенного дома. Реальная же опасность отрезвляет.
Безумный план Эрика наталкивал на мысль, что за прошедшие несколько дней у него помутился разум. А что еще оставалось думать, когда брат предложил всем воинам вылазку в бывший штаб липецких охотников, пока те придут сюда нас убивать? Обманный маневр, как выразился Эрик, выглядел издевкой. Прежде всего для нас.
– Ты совсем, что ли, из ума выжил? – спокойно спросил Влад, обращаясь к Эрику, хотя я видела: под этим напускным спокойствием разгорается настоящее пламя холодной ярости. – Напомнить? Она, – он ткнул пальцем в сторону притихшей Полины, – позавчера чуть не погибла. И теперь ты оставишь ее тут одну, без поддержки? Сегодня? Когда охотники…
Он замолчал, а я поморщилась от колючего слова. Вспомнилась прошлая война, просторный кабинет в лондонском штабе, злость Тамары, которую я чувствовала даже в тот миг, когда остальные чувства затерлись страхом и холодом. Неправильные мысли. И абсолютно неуместные, поэтому я усилием воли загнала их обратно – туда, откуда вылезли.
Ищейки скади прознали, что в город нагрянул новый отряд охотников, они присоединились к воинственно настроенным местным и готовятся к нападению. По данным разведки нападение планировалось именно сегодня ночью.
– В доме останется Алла, она – сильнейший воин скади, – невозмутимо ответил Эрик, отламывая кусочек от румяного бока пухлой булки и обнажая нутро ее – пушистое, сдобное, обильно усеянное сладким изюмом. – Твоя жена, насколько я знаю, тоже воительница, пусть поможет. К тому же, она, – Эрик небрежно повторил жест Влада, и Полина поперхнулась, видимо, от доставшейся ей огромной порции внимания, – настоящий сольвейг.
«Настоящий сольвейг» скривился и отложил вилку, не выдержал, видать, аппетит, таких пламенных речей.
В существовании сольвейгов скади имели честь убедиться, когда она появилась в жизни племени. Не могу сказать, что это была радостная встреча. И проблем она принесла немало, гораздо больше, чем пользы.
Надо признать, все, что касалось Полины я воспринимала слишком остро, слишком близко к сердцу, однако, мои чувства никто в расчет не брал, следовательно, на объективность они не претендовали.
С ней всегда было тяжело. Я это знала сначала по рассказам Влада, а затем и сама прочувствовала в полной мере, когда пророчица поселилась у скади. Проблема была в том, что она воспитывалась людьми. Традиции хищных, сопричастность, законы – порой жесткие, но справедливые – были ей чужды. И за годы, прожитые в племени Влада, Полина так и не научилась их ценить. К тому же, она была сольвейгом – ребенком хищной и ясновидца, обладательницей дара предвидеть будущее и убивать смертоносным кеном из ладоней. Прекрасное оружие, если бы не стреляло само по себе в самый неподходящий момент.
Как? Ну как такой можно доверить племя в момент опасности?
– Я думала, что пойду с вами, – промямлила великая воительница, не поднимая глаз на Эрика. Не знаю, что произошло между ними этой ночью, но боевой дух Полина явно подрастеряла.
– Ты же уверяла меня, что сильна, – усмехнулся Эрик, и Полина побледнела еще больше. – Так рвалась в бой, так старалась доказать мне, что справишься. У тебя появился шанс.
Понятно, вендетта. Накануне Полина ослушалась Эрика и ушла драться с Крегом одна, из-за этого чуть не погибла, что в принципе, было ожидаемым, и брат хочет ее наказать. Эрик всегда умел придумывать изощренные способы наказания. Однако… оставить дом… ей?
 
– Окончательно свихнулся, – озвучил Влад мысль, которая почти сформировалась у меня в голове. Вендетта вендеттой, но Полина – скади, жена Эрика, в конце концов. И сегодня она рискует погибнуть, утащив за собой всех нас. – Предлагаешь им с Ирой запереться в доме, на который сегодня предположительно нападут? И не какая-то там стайка оторвышей – армия охотников!
– У нас есть Майя, – тихо сказала Полина, и я поняла: мы пропали. Когда пророчица начинает вот так говорить и смотреть куда-то в неведомые нам пространства, значит, у нее готов план, способный сгубить нас всех. Теперь убедить Эрика не делать глупостей не получится, ведь Полина дала отпор. Не покаялась, не извинилась за ослушание, а упрямо приняла правила игры. Эрику ничего не остается, как стоять на своем – дело чести, все такое…
До нее никто не смел перечить брату, а уж пойти против приказа вождя в открытую казалось чем-то вроде богохульства. Она пошла. Сбежала из дома драться с сумасшедшим фанатиком в одиночку. Только вот провинилась Полина, а расплачиваться нам. Несправедливо.
Эта ситуация до сих пор виделась мне плохим сном, и я ущипнула себя за запястье в надежде проснуться.
Влада передернуло, и я его понимала. Все же Майя была атли, он обязан ее защищать, заботиться. К тому же, черт возьми, Майя – ребенок! Ну куда ей воевать?
– Безумие заразно? – саркастично поинтересовался он, но Полина ответила одним из тех пламенных взглядов, которые его обезоруживали.
– Я же сегодня здесь главная, буду использовать, что есть.
– Ее жила не должна порваться, – предупредил Влад тем самым тоном, который мог означать лишь одно: он убьет каждого, кто позволит Майе умереть.
Впрочем, я знала, что это вранье. Полине все и всегда сойдет с рук. Влад позлится, возможно, наорет, побесится и простит, как всегда прощал. Ей прощалось все…
Эту мысль я распробовала на вкус. Она горчила.
– Не порвется, – уверила Полина, но в голосе былого пламени не было. Она отчего-то посмотрела на меня – умоляюще, жалобно. – У меня будет достаточно защитниц.
Защитниц у нее и правда будет достаточно. Только вот если охотники войдут, мы ничем не поможем, ведь драться способны лишь воины. Разве что умрем красиво, живописно. Позы для умирания можно начинать тренировать уже сейчас.
– Вот и ладненько, – беззаботно заключил Эрик, приобняв жену за плечи. – Охотники – совсем не то, что нас должно волновать сегодня. Первые…
На эту тему брат мог говорить долго. Расписывать в красках, чем нам грозит приход Хаука – сильнейшего из сильнейших, на которого не подействует никакая, пусть даже самая надежная из защит. Насколько сейчас важно сплотиться, отбросить обиды и мыслить рационально.
Это его-то решение – рационально? Как же…
Я слушала в пол-уха и думала о том, что ожидает нас сегодня ночью. Война с охотниками… Я и помыслить не могла, что на мою долю выпадет еще одна, ведь прошлой хватило надолго, если не навсегда. Наелась, хватит! И если Первые виделись мне эфемерной, сказочной и ненастоящей опасностью, то сформированная и сплоченная армия охотников была явной угрозой. Как тогда, только…
В прошлый раз охотников сдерживали стремления попользоваться нами, поработить и заставить платить ежемесячную дань в пользу их власти. Теперь границ не осталось. Теперь те, кто всегда был против любовно созданной Альриком системы, придут воевать за идею, а такое войны всегда оказывались самыми жестокими.
Защитниц Эрик собрал в кабинете. Кратко обрисовал ситуацию, выделяя ту, кто сегодня остается в доме за главную. И ушел. Еще один способ наказания? Склонностей к ораторству и убеждению у Полины не было, и она умоляюще косилась в сторону Влада, который, в свою очередь, занял позицию выжидающего. Он все еще злился. На нее – за то, что тогда наплевала на его просьбы не высовываться, на Эрика – за сегодняшнее решение. На охотников, наверное, тоже… Во всяком случае, никто бы его в этом не обвинил. Тогда все мы злились. Боялись, конечно, больше – это было заметно по хаотично блуждающим взглядам девушек, которых практически лишили поддержки.