Эмилия и Шон (ЛП)

Он разочарованно вздыхает и возвращается ко мне на заднее сиденье.
— Тогда тебе следует поскорее одеться, так как, видя это… — он указывает на мое лоно, — я не смогу сдержаться.
Глава9
ШОН
«Я, пригнувшись, бегу по песку. На многие мили вокруг нет ни одного искусственного источника света, только узкий серп полумесяца да звезды. Бескрайние просторы Сирийской пустыни окружают меня. Прибор ночного видения дает достаточную видимость, чтобы вовремя заметить опасность. Свою винтовку я держу наготове.
Впереди меня бегут четверо мужчин, за мной двое. Это мои братья. Мы преодолеваем цепочку обнажений горных пород, пересекаем долину. Торчащие из песка остроконечные каменные глыбы препятствуют обзору.
Один из моих братьев подает мне условный сигнал.
За кустом пустынного растения прячется присевший на корточки темный силуэт. Охранник. Он сидит ко мне спиной, а его голова опущена на грудь. Очевидно, он спит. Я бесшумно подбираюсь к нему, вытаскиваю свой нож и резко запрокидываю его голову. Одним четким движением руки перерезаю горло охраннику. Его тело падает, издавая булькающие звуки.
Должно быть, мы совсем близко — наличие охраны подтверждает это. Почти в двадцати метрах от нас стоит еще один охранник, его возьмет на себя мой брат. А я, не теряя времени, взбираюсь на возвышенность, чтобы осмотреться.
Впереди вижу небольшой домик из песчаника. Убежище.
Поднимаю руку и подаю условный знак.
Теперь придется ползти, чтобы нас не обнаружили прежде времени.
Одного охранника мы убираем прицельным выстрелом из пистолета с глушителем. Другому я ломаю шею. Как-то все это слишком легко и просто. Это вызывает подозрение. При подготовке эту операцию оценивали, как имеющую повышенную степень риска, ее считали чрезвычайно опасной. И то, что мы сумели подобраться к вражескому логову без каких-либо трудностей, по меньшей мере настораживает.
Пока я собирался созвать парней и посоветоваться, один из них уже перепрыгивает метровый забор, огораживающий жилище, и замирает перед входной дверью. Отступать уже слишком поздно. Придется действовать.
С легкостью преодолеваю забор и, распахнув дверь, врываюсь в помещение. И вздрагиваю. Здесь жарко и душно. Комната забита женщинами и детьми. Все они подвывают от страха. Лица женщин закрыты никабами, такими же черными, как и укрывающие их тела чадры, которые не смогли скрыть от меня то, что под ними старательно спрятали.
Я чувствую явный запах взрывчатки.
— Стоп! Не стрелять, — кричу я своим братьям.
Мужчина, которого мы ищем, сидит на ржавой кровати с замызганным матрасом. Он выглядит спокойным, почти безмятежным. Его смуглая кожа покрыта глубокими морщинами, в которых скапливается пот, а косматая борода серебрится седыми прядями.
Абд аль-Кадир аль-Шаар.
Один из самых разыскиваемых мужчин в мире, вдохновитель как минимум пяти террористических актов. Уже шесть лет он находится на самом верху черного списка. Он улыбается и что-то говорит на арабском.
— Еще один шаг, и все умрут, — переводит один из моих братьев.
Я перевожу взгляд на женщин. Я не могу видеть их лица, но чувствую, что в их глазах плещется ужас. Дети, рыдая, цепляются за своих матерей.
У нас связаны руки.
— Шон. Проснись. Ты бредишь, — голос Эмилии медленно проникает в мое сознание.
Она трясет меня за плечо. Я с трудом открываю глаза и приподнимаюсь. Воздух пропитан запахами пота, скисшего молока и динамита. Мое обоняние помнит военную операцию, изменившую мою жизнь. Эмилия успокаивающе поглаживает меня по спине.
— Шон, что тебе приснилось?
— Это не сон. Воспоминание, — через силу выдавливаю я. — Нужно поскорее выяснить, что на флэшке. Мне не терпится узнать, кто я.
— А что за воспоминание? — продолжает допытываться Эмилия. — Ты громко стонал и что-то бормотал.
 
Я окидываю ее пытливым взглядом. Она выглядит очень бледной. Слишком мало сна и слишком много переживаний. Уличный фонарь все еще горит, но темнота уже рассеивается.
— Миссия в Сирии, — я нервно провожу рукой по волосам. — Поехали в интернет-кафе, хорошо?
— А может, сначала умоемся и выпьем кофе? — мягко предлагает Эмилия.
Неохотно уступаю ей. На мой взгляд, у нас нет на это времени, но я не хочу, чтобы она чувствовала себя неуютно. Когда Эмилия исчезает в уборной, я зорко слежу за окрестностью. Не ведет ли кто-нибудь себя подозрительно? Возможно, кто-то или что-то не вписывается в общую картину?
Как же мучительно медленно тянутся минуты.
Когда приходит моя очередь, я даю Эмилии четкие указания, что ей делать, если нас все же обнаружат. Моя идея ей абсолютно не нравится, я это прекрасно вижу, но сейчас не время для сантиментов. Я буквально на одном дыхании чищу зубы, ополаскиваюсь, используя мыло из диспенсера, и вытираюсь чертовыми бумажными полотенцами.
Эмилия ждет меня возле машины с двумя большими стаканами кофе, который пахнет почти так же соблазнительно, как и она сама.
Я целую ее в макушку.
— Спасибо. Помыться было хорошей идеей. А теперь еще и кофе. Я снова чувствую себя человеком.
Пока я рулю, Эмилия задумчиво крутит пальцами флэшку. Каштановые волосы закрывают ее лицо, на щеках легкий румянец. Я вспоминаю, как вчера вечером нас прервали, не дав отыграть второй раунд. Может, все же стоит остановиться и наверстать упущенное?
«Не поддавайся своим инстинктам! Мы спешим, идиот».
Нужно взять себя в руки. Да что со мной такое?!
Мысль, что этой ненасытной похотью я обязан отцу Эмилии, приводит меня в бешенство. Одно дело хотеть женщину, а вот неуемное желание трахать ее, даже под угрозой жизни, — это уже извращение.
Эмилия кладет руку мне на бедро. Она чувствует мой гнев. Кто бы сомневался.
— Что случилось? Думаешь о своем сне?
Я качаю головой и делаю глоток кофе. Если Эмилия не уберет руку, то вскоре воочию увидит, чем заполнены мои мысли. Она задумчиво поглаживает мою ногу, а я представляю, как рука Эмилии движется выше…
Черт побери, нужно собраться. Сейчас интернет-кафе важнее моего вожделения. Я крепко сжимаю губы и стараюсь смотреть только вперед. Я не должен отвлекаться на Эмилию… на ее полные губы, милое личико. Как же я люблю, когда в ее глазах вспыхивает похоть, и Эмилия издает эти хныкающие звуки, говорящие мне, что она изнывает от желания.
— Я знаю, что с тобой происходит, — говорит она, а я чувствую себя застигнутым на горячем.
— Серьезно?
Она кладет руку на увеличивающуюся выпуклость в моих штанах.
— Конечно. Я всегда чувствую, когда ты возбуждаешься, Шон. Уже забыл? Наши тела связаны между собой.
Это звучит так, будто наше сознание теперь сужено до самых низменных инстинктов. Вот только Эмилия для меня гораздо больше, чем просто желанная игрушка. Она моя спутница, моя возлюбленная, моя супруга. Ради нее я, не задумываясь, отрубил бы себе руки и ноги, и стал бы защищать ее до последнего вздоха.
— Мне это не нравится. Хочу, чтобы тебя влекло ко мне осознанно, и ты видела во мне личность, а не племенного жеребца.
— Так и есть на самом деле, — отвечает она. — Я убеждена, что даже без генетического кодирования совместимости жаждала бы тебя.
Я вижу, что Эмилия искренне убеждена в своих словах, но мы никогда не будем знать это наверняка. Наша связь необратима. А вот моя эрекция уже упирается в ширинку. Либо придется останавливаться, либо я сброшу напряжение прям во время движения. У Эмилии на глазах.
 
Внезапно она стягивает футболку и расстегивает лифчик.
— Что ты делаешь?
— Забочусь о том, чтобы ты побыстрее кончил.
Эмилия что, предлагает мне дрочить, пока будет трясти передо мной своими голыми сиськами? Я бросаю оценивающий взгляд через боковое окно. Мы значительно выше большинства автомобилей, и окна у нас тонированные. Эмилию можно будет разглядеть только через лобовое стекло с близкого расстояния. И все же мне не нравится, что она оголяется в машине средь бела дня.