Удержать мою невесту (ЛП)

Я облизываю упомянутые губы и смотрю на него из-под ресниц. Он хочет, чтобы мой рот был на нем, но я никогда раньше этого не делала. Что, если я сделаю это неправильно? Что, если ему это не понравится?
— Верона, пожалуйста, — стонет он, поглаживая свой член. — Ты нужна мне.
От этих слов у меня по спине пробегают мурашки, и все мои колебания тут же вылетают в окно. Мне нужно заставить его чувствовать себя так же хорошо, как он только что дал чувствовать себя меня. Он доставил мне удовольствие, и я хочу отплатить тем же.
Я придвигаюсь к нему ближе и наклоняюсь, загипнотизированная его рукой, поглаживающей вверх-вниз. От него пахнет кедром и дорогим одеколоном, и у меня текут слюнки, когда я высовываю язык и провожу им по его головке, как будто это леденец.
— Черт, — шипит он сквозь стиснутые зубы.
Я думаю, это означает, что ему это нравится, поэтому я делаю это снова и снова, пока он не начинает умолять меня взять его в рот. Я широко раскрываюсь, едва в состоянии вместить его внутрь, пока вращаю языком и заглатываю столько его, сколько могу.
Я помню, как девочки в школе-интернате говорили не пользоваться зубами, потому что парни это ненавидят, поэтому я обхватываю губами, прежде чем начать подниматься и опускаться на его член.
— Да, именно так, — говорит он, подбадривая меня. — Соси мой член, грязная девчонка.
Я двигаю губами по нему, пока его рука запутывается в моих волосах. Я ожидаю, что он опустит мою голову и будет контролировать ритм, но вместо этого он просто наматывает мои длинные волосы на кулак и позволяет мне контролировать скорость.
— Я собираюсь кончить в этот грязный рот, Верона, — предупреждает он.
Я чувствую, как его член подергивается как раз перед тем, как он извергается в мой рот, заполняя его до краев. У меня нет выбора, кроме как проглотить все это, продолжая сосать его. Он громко стонет, глубокий тембр его голоса наполняет машину. Мой клитор пульсирует в ответ на его глубокое рычание и стоны.
— Это моя хорошая девочка, — говорит он, в последний раз содрогаясь от удовольствия.
Вытаскивая свой член из моего рта, он смотрит на меня сверху вниз с обожанием. Он улыбается мне, и я понимаю, что это та сторона Луки, которую я никогда раньше не видела. Как и в случае с ревностью, это совершенно другая сторона загадочного куба, из которого состоит его личность.
Он засовывает свой член в штаны и застегивает их.
— Мы почти дома? — Спрашивает он вслух, и сначала я думаю, что он спрашивает меня. Но потом я вижу индикатор домофона и понимаю, что никогда не видела, как он нажимал на кнопку.
— Да, сэр, — хрипло отвечает Данте через динамик.
— Тебе понравилось шоу? — Лука спрашивает его.
Данте не отвечает, и я в шоке смотрю на Луку. Должно быть, он нажал на кнопку в какой-то момент, когда съедал меня ... и заставил Данте выслушать все это.
Лука выключает домофон и самодовольно улыбается мне, когда машина останавливается.
— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я, стыд обжигает мне лицо и грудь.
— Я видел, как Данте смотрит на тебя. Иногда людям нужно напоминать об их месте и о том, чего они стоят.
— Ты... ты мудак! — Я кричу на него.
Лука продолжает улыбаться, не обращая внимания на мой ответ.
Дверь открывается, и на пороге стоит Данте, уставившись на меня непонятным взглядом. Я едва могу встретиться с ним взглядом, когда шепчу: — Прости, прежде чем бежать прямо к дому.
Я не прекращаю бежать, пока не окажусь надежно заперта в своей комнате.
Я думала, что сегодня вечером увидела Луку, с другой стороны, но теперь я знаю, что все это было лишь игрой воображения. Он тот еще ублюдок. Я просто хотела бы знать, что он задумал, прежде чем позволить ему прикоснуться ко мне.
Глава 26
Лука
Попытки Вероны игнорировать меня достигли нового максимума. Когда я сижу один за обеденным столом, экономка сообщает мне, что моя жена отказывается ужинать со мной сегодня вечером.
 
Прошлая ночь не выходила у меня из головы весь день. Я все еще чувствую ее сладость на своем языке. И как бы я ни старался забыть ее нежную кожу, я просто не могу. Я хочу ее снова. Одного вкуса было недостаточно. Я чертовски зависим.
— Если она не хочет есть со мной, то она вообще не будет есть, — сообщаю я экономке. — Ты понимаешь?
— Да, сэр.
После того, как она исчезает из комнаты, я смотрю на остатки своего стейка, внезапно потеряв аппетит.
То, что я сделал прошлой ночью, было жестоко. Но я не могу отрицать, что это заставило меня почувствовать себя лучше. Называйте это ревностью или как хотите, но Данте нужно было поставить на его гребаное место. Я видел, как он смотрит на мою жену, как будто в любой момент может заключить ее в объятия и утешить, будто она его. Она не его.
Она моя.
Рука сжимается в кулак, и я сильно ударяю им по крышке длинного деревянного стола. Она может игнорировать меня сколько угодно, но это ничего не изменит. Я не уступлю. Я родился в ненависти к ней и ее семье. И хотя в детстве мы были друзьями, сейчас, когда мы взрослые, это ни хрена не значит в реальном мире. Хоть она и моя жена, это не значит, что она должна мне нравиться или, не дай бог, я обязан любить ее.
Даже при том, что мои мысли все такие же, прошлой ночью что-то действительно изменилось. У меня есть страстное желание к ней, которое я не могу остановить. Потребность в том, чтобы она была подо мной, выкрикивала мое имя, пока я вгоняю свой член в ее тугую киску. Я хочу, чтобы она знала, кому принадлежит ее тело, и я хочу чувствовать это снова, и снова.
Мой член подергивается в штанах. И когда я надавливаю на него ладонью, громко стону. Я так чертовски возбужден, что даже не могу нормально думать. Одна мысль о ее красных губах, обхватывающих мой член, сводит меня с ума.
Расстроенный, я наливаю себе еще виски и выпиваю его одним глотком. А потом наливаю еще и еще, пока не начинаю чувствовать онемение.
Известно, что я за одну ночь опустошаю бутылку дорогого виски. Я хотел бы сказать, что я топлю своих демонов, но, к сожалению, они умеют плавать.
Глава 27
Верона
Желудок урчит с такой силой, что у меня почти кружится голова. Я так голодна. Сегодня я пропустила завтрак, обед и ужин только для того, чтобы не встречаться лицом к лицу с Лукой, и теперь расплачиваюсь за это.
По какой-то причине я подумала, что, возможно, он подойдет после ужина, извинится и предложит мне поесть. Но теперь я знаю, что была слишком наивна. Уже почти десять часов вечера, а я ничего не ела со вчерашнего вечера.
Кипя от злости, я накидываю прозрачное кимоно в цветочек на свою темно-синюю ночную рубашку и выхожу из комнаты. Я на цыпочках прохожу по тихому коридору и спускаюсь по лестнице на кухню. Пересекаю столовую, когда замечаю движение у стола и останавливаюсь как вкопанная.
Я встречаюсь с ним взглядом через всю комнату. Я могу сказать, просто взглянув на него, что он пьян, но почти пустая бутылка виски сразу выдает его.
— Что ты делаешь? — спрашивает он, его слова заплетаются.
Сначала в голове у меня пустота. Я так ошеломлена его расслабленным состоянием. Пиджак перекинут через спинку стула, а рубашка расстегнута, обнажая мускулистую грудь, которая запросто могла бы поместиться на обложке журнала.
— Дай угадаю, — говорит он, растягивая каждое слово. — Ты голодна.
— Да, — шепчу я.
— Надо было спуститься к ужину, — говорит он, пожимая плечами.
— Ты не можешь уморить меня голодом, — с нажимом говорю я.
— Я мог бы, если бы захотел. На самом деле я мог бы сделать с тобой все, что захочу, — признается он. — Не то, чтобы ты этого не заслуживала.
Его слова заставляют меня сделать шаг назад.
— Я ничего из этого не заслуживаю! — Яростно говорю ему. Я устала от его постоянной враждебности по отношению ко мне. — Я никогда ничего тебе не делала, Лука.