Рой (СИ)

— А поле у леса, оно чьё? — как бы между прочим спросила я, высыпая в миску горсть скользких зёрен.
Мальчик посмотрел на меня, как на ненормальную.
— Окститесь, госпожа ведьма, какое поле? Отродясь ничего у леса не садили, туда и по ягоды-то ходить боязно, там волков пропасть. Месяца не пройдёт, чтобы у кого-нибудь овечку или телушку не задрали, собаками и теми не брезгуют. Про курей уж и не говорю, по осени половины не досчитываемся.
— А люди не пропадают?
— Всякое бывает, — степенно ответил мальчик, подражая отцу, — больше заезжие, что по незнанию к волкам в пасть лезут, а те и рады. В том месяце рыцаря в полных доспехах при мече съели, когда лошадь, сдуру в лес ускакавшую, искать пошёл. Нашёл, поди — под вечер вернулась, а в правом стремени — сапог с ногой отгрызенной. А ещё раньше колдун вроде вас приезжал, ночью вышел во двор и сгинул.
— Постоянного мага, как я понимаю, в округе нет?
— Почему, есть, — огорошил меня мальчишка, — за два села отсюда, ежели на восток трактом. Звали и его на свадьбу, только он делами да нездоровьем отговорился.
— Маг или знахарь? — уточнила я.
— Колдун, взаправдашний! У него и грамотка из столицы есть.
"Грамотка из столицы", скорее всего, была дипломом Школы. Да, вот уж не повезло кому-то с распределением.
— Ладно, проводи меня на кладбище, — без особой надежды на успех попросила я. Интересная история получается — дайн определённо видел пшеничное поле, как и я. Может, на него наложены какие-то чары, отводящие глаза селянам, но не магам? Приманка или недочёты маскировки?
Мальчишка согласно кивнул и в прорези ворота на мгновение показался круглый кусочек дерева на витом шнурке.
— Что это?
— Оберег, от упырей. Да у нас все их носят, колдун продаёт.
Я скептически хмыкнула. Плутоватый маг тоненько порубил дубовую ветку толщиной в серебряную монету, украсив кругляш чёрной руной "Изыди" вероятно, для предъявления грамотным упырям. Остальные с превеликим удовольствием воспользовались бы "оберегом" вместо зубочистки.
— Что ж, веди. Проверим его в деле, — оптимистично заявила я, вскидывая на плечо лямку сумки.
Мальчишка почему-то не разделял моего восторга и всю дорогу только путался под ногами, не решаясь отойти ни на шаг.
Я начала осмотр с самых свежих могил у ограды, ничего не обнаружила и сразу перешла к дальним, заброшенным, по опыту зная: если умертвия не повадились вылезать из гробов в первую же ночь, лет десять их можно не опасаться. Там-то, в примятом до меня бурьяне, мне и подвернулась очень подозрительная могила. Камень с выбитой надписью наполовину врос в землю, но от нетронутого холмика ощутимо попахивало волшбой. Что бы там не лежало, оно выбралось наружу без помощи лопаты. И назад не вернулось.
Стайка ребятни, наблюдавшая за мной с безопасного расстояния, ничего интересного не выглядела и пояснений не дождалась, но к моему возвращению всё село знало, что дайна "засмоктал вупыр". Упырь, то бишь. Несмотря на это прискорбное событие, стол снова ломился от яств, а неунывающие гости дружно работали челюстями, не забывая время от времени поднимать кружки за здоровье молодых.
Олуп, смущаясь, объяснил:
— Оно, конечно, дайн… скорбим и всё такое… однако ж кушаний на два дня заготовлено было, пропадут ведь… заодно и помянем.
Помянули знатно. После пятой чарки веселье потекло по накатанной дорожке. Гости водили хороводы вокруг молодых, играли в "козу" и "лапоток", пускали по кругу ковши с яблочным вином, мужественно грызли зачерствевший каравай и горланили песни до глубокой темноты. После их ухода я на всякий случай проверила кусты и с замиранием сердца подняла скатерть, но не обнаружила там ничего, кроме объедков и гусиных перьев.
Ясной полнолунной ночью вышедший по нужде Олуп наткнулся на меня, задумчиво сидящую на деревянных ступенях порога. Свежеиспечённый тесть неподдельно смутился, торопливо затягивая распущенный было пояс, потоптался в сенях, кашлянул
— Госпожа ведьма, вы в порядке? Не надо ль чего?
 
— Нет, спасибо. Я вышла послушать, как воют волки.
— А-а-а, понятно, — вежливо поддакнул ничего не понявший мужик.
Пару минут мы слушали вместе.
— Так они же не воют! — несколько запоздало возразил Олуп.
— Вот именно, — со вздохом подтвердила я, вставая.
Олуп радостной трусцой углубился в кусты, я пошла в противоположную сторону, к саду и сараям. Искать упыря впотьмах я, конечно, не собиралась, просто решила для очистки совести обойти двор. Как оказалось, не зря.
У дверей амбара беззвучно возилась какая-то тёмная масса. Нежитью и магией от неё не тянуло и я, подкравшись, с неподдельным возмущением обнаружила стоящего на коленях Менеса, ковыряющегося в замке тонкой изогнутой железкой.
— Как же ты мне надоел со своей общественно вредной деятельностью! Вздохнула я, обречённо закатывая рукава.
— И не говорите, совсем бессонница замучила, — не растерялся вор. Отмычка словно растворилась в его ловких пальцах. — Вот, вышел на звёздочки поглядеть, воздухом подышать. Исключительно целебный нынче воздух, вы не находите, госпожа ведьма… госпожа ведьма-а-а! А-а-а! За что-о-о?!
Я со злорадным интересом поглядывала на него снизу вверх, не опуская правой руки. Вор, болтая ногами, медленно крутился вокруг своей оси в пяти аршинах над крышей.
На фоне полной луны он выглядел бесподобно, точь-в-точь нетопырь, высматривающий девственницу поаппетитнее.
— Что вы, Менес, я просто оказываю вам услугу, — иронично заверила я, меняя руку. Вор заверещал, сорвавшись было вниз, но, почти коснувшись земли, снова вознёсся над коньком, — как известно, чем выше в гору, тем целебнее воздух. Дышите глубже, запасайтесь здоровьем, завтра оно вам очень и очень понадобится. Я лично готова пожертвовать горсть перьев из своей подушки, лишь бы вам полегчало!
— Как вы можете быть такой жестокой! — неубедительно воззвал к моему милосердию летучий вор, — неужели вы хотите осиротить моих детей, обездолить стариков-родителей…
— … и овдовить жён, — ядовито добавила я. — Собственно говоря, именно так я и собираюсь поступить. Во благо всех прочих детей, жён и стариков. И, уверяю вас, этот груз ничуть не отяготит мою совесть и ваше хладное тело на верёвке не будет сниться мне по ночам. Возможно, я даже прикуплю обрывок этой веревочки на снадобье от почечных колик.
Заклятье телекинеза одно из самых простых и в тоже время энергоёмких, особенно ночью. Я сделала вид, будто снизошла-таки к мольбам Менеса, и вор шлёпнулся животом на гребень крыши, обеими руками ухватившись за резной конёк.
— Госпожа-а-а ведьма-а-а! — чуть погодя заголосил он ещё жалостливей. — Подайте мне лестницу — вон она, у стеночки лежит!
— Ну ты нахал, — фыркнула я, собираясь в целебных целях оставить Менеса на крыше до утра, а там уж пусть как знает перед Олупом выкручивается. — Хочешь вниз — прыгай!
— Высок-о-о! Боязно-о-о!
Вор так и не понял, почему я передумала. Бормоча слова благодарности, он торопливо спустился по лестнице и собирался дать дёру, но я злобно шикнула, вскользь коснулась замка и тот звякнул отпавшей дужкой. Я рывком выдернула её из петель, бросила замок на землю, распахнула дверь и за шиворот впихнула вора в амбар, проскользнув следом.
Менес споткнулся о порог и упал — по звуку, на мякину. Я растянулась рядом, предварительно захлопнув дверь. Остатков магии в аккурат хватило на щелчок замка.
В амбаре стояла непроглядная темнота. Пахло зерном, сеном и немного мышами.
— Госпожа ведьма, — восхищённо зашептал вор, норовя прижаться ко мне поплотнее, — давайте работать на пару! У меня есть на примете очень перспективный замок, от вас всего-то и требуется — перелететь через крепостную стену, отвлечь десяток-другой собак, усыпить четырёх стражников и взломать сокровищницу. Ну, может, ещё придётся сразиться с тамошним магом — очень нервный тип, плюется молниями почём зря. А я тем временем у разводного моста на стрёме постою. Добычу, естественно, пополам — хоть наводка и моя, но я не жадный…