Брак (не) по расчету (СИ)
— Ты совсем оглох?! — рыкнула Марина.
— Марина, я вам не мешаю? — с угрозой в голосе сказал ректор. Он у нас высшую математику вел.
— Прошу прощения, — сделала она невинное личико, тем не менее, бросая на меня грозные взгляды.
Я усмехнулся, она с детства была немного вспыльчива. Хотя, нет! Вру, она всегда была вспыльчивой. А уж когда она в ярости… копай могилу. Себе. На всякий случай. Ощущение на подобии было, когда я встретился глазами с Линой. А какие у нее красивые глаза…
— Слушай, парень. Ты по ходу залип, — толкнула она меня локтем в бок.
— Что?! — не понял я. Да когда же она меня лупить перестанет?!
— Да ты, как идиот, расплываешься в дебильной улыбке. Ты там случайно на каникулах не влюбился в кого? — прищурилась она на меня свои шоколадные глаза, при этом мерзко хихикая. Я передернул плечами. Влюбился? Ну уж нет! Скорее просто очередное влечение. После того, как затащу её в постель, она перестанет меня интересовать. Как и все остальные девушки.
— Нет. Скорее ты станешь балериной, чем я влюблюсь, — с ехидцей добавил я.
Марина аж зашипела. Как раз с детства она восхищалась Лебединым Озером, балеринами, пуантами и прочей белибердой. И знала, что балериной ей никогда не стать. Комплекция не так изящна и худощава, в отличии от жестких требований, а диеты она и вовсе терпеть не могла. Поэтому Марина просто пошла на тхэквондо и стала развивать ловкость и тренировать тело на выносливость. И вообще, она была пацанкой, каких поискать. И эту девушку, с видом злобной мегеры и милым личиком (когда не жеманничает), парни вообще всерьез не воспринимают, а иногда и опасаются. Она же кого хочешь спугнет. Своим характером и выражением лица.
— Убью… — сказала она, как змеюка. При этом показательно разминая пальцы рук.
— Все обещаешь и обещаешь, — усмехнулся я. Она недовольно фыркнула в мою сторону и начала писать. Я же просто начал черкать в черновике рисунок. Успокаивает. Иногда.
***— Ми-ла! Очнись! — все последующие пары она просидела как мышка. Главное, что я оказалась права на счет проверки конспекта. Как только она встала из-за стола, её подозвал к себе Александр Викторович со словами: «Надо же проверить конспекты у моей „любимой“ студентки» — и пролистал его от начала до конца. Время тянул, гад. После чего, они снова обменялись „дружескими“ репликами.
— Я и не засыпала… — уныло протянула она на одной ноте. С безразличием оглядывая парк, в котором мы на данный момент гуляем. Хоть солнышко и светило, но уже был второй месяц осени, и было довольно-таки холодновато. Я застегнула джинсовую куртку. Еще простыть мне не хватало.
— Да ты где-то в прострации летаешь, ни на что не реагируешь, — пожала я плечами.
— А… — махнула рукой Мила. Затем перевела взгляд на мою руку. — Слушай, меня тут кое-что интересует. Что это у тебя за колечко такое, а? — перевела она тему.
— Это… Это подарок родителей. За успешное поступление, — соврала я. Почему-то не хотелось чтобы она знала об настоящем значении кольца.
— А почему только сейчас надела?
— Немного похудела. А то раньше оно не надевалось. О! Пошли сядем на скамейку. Там и солнышко пригревает и ветер почти не дует, — отвлекла её от кольца.
Мила только кивнула, оглядывая внимательным взглядом парк. Затем сняла правый кед и вытряхнула из него камушек, и начала снова зашнуровывать, присев на корточки. Я же пошла к скамейке. Осмотрев её и не обнаружив различных „творческих“ порывов молодежи (жвачки, рисунки, матерные слова и т. д.), с удовольствием села на неё. Порыв ветра сорвал с деревьев пожелтевшую листву и закружил их в танце. А мне растрепал челку. Я усмехнулась глядя как ругается подруга, когда ей прямо в лицо залепило листом. Затем достала телефон. Найдя в списке имя брата, нажала на вызов. Раздались длинные гудки.
— Да-а-а, — довольно-таки добродушно протянул Дима. А это означало что он был в хорошем расположении духа (то есть слушать и внимать будет с положительным настроем), и можно просить о чем угодно.
— Дииииим, — умоляюще протянула я. В трубке раздался страдальческий стон. — Можешь подвести меня и Милу домой? У меня голова что-то кружится.
— Ну, блин, вы где? — через силу спросил он. Видимо от „доброты“ душевной послать хотел, но не смог.
— Мы в Центральном парке, у южного входа, — бодро отчеканила я, что ни как не вязалось предыдущим умирающим голосом.
— Ах ты маленькая… — начал он шипеть, но я его оборвала.
— Спасибо большое, Дим! Вскоре увидимся! — и перервала звонок.
— Ну ты “мать” даешь! — уважительно присвистнула Мила.
Ну да, я оказывается умею врать и манипулировать. А что такого? Это должна уметь каждая девушка. Мила уселась рядом со мной и достав из сумки проигрыватель, вставила в левое ухо наушник. Затем довольно прикрыла глаза слушая свои любимые песни. Я же подняла голову и сощурилась на солнце, лучи которого на мгновение ослепили меня. Вдруг на меня упала тень.
— О! — этот голос я бы узнала из тысячи. Это кара небесная?!
— Черт… — прошептала я. И встретилась с сощуренными серыми глазами.
Глава 5
То, что эта настырная персона по имени Марина уговорила меня прогуляться в парке — удивляло. То, что мы по нему шлялись полчаса — я терпел. Но вот то, что я встретил там свою “суженную” — просто выбило из колеи.
— О! — удивленно выдал я. Она сначала щурилась в мою сторону. Затем округлила глаза и едва шевельнула губами. Слов я не услышал, но показалось, что они были нелицеприятного содержания. И как только мы могли столкнуться в огромном парке?
— Лина, дорогая моя! Какая встреча! — оскалился я в подобии улыбки. Она молчала и буравила меня ненавидящим взглядом. Чего это я ей так не понравился?! А, ну да. Первое впечатление. Чего это я так парюсь из-за этого?!
— Эй, — толкнула её в бок черная девка. Та самая что обругала меня как… Кхм. — Лин, а это что за пижон со шпындиком замаячили на горизонте?
— Слышь ты! — рявкнула до этого молчавшая Марина. — Я те за «шпындика», дрянь эдакая! Глаза выцарапаю!!! — начала брызгать слюной она. Я закатил глаза. Гопник вышел на охоту, гопник был, ну, очень зол. Ну, всё-е-е… понеслось.
— Ой! Прости-прости, не заметила что ты… девушка? — с насмешкой в голосе ответила черная, а затем ухмыльнулась, оглядывая внешний вид Марину. Та издала злобный рык и пошла в атаку.
— По мне хоть видно, что я — девушка! А по тебе и не скажешь! Курица черная! Кошка облезлая! — дальше пошла ругань. Готка поднялась со скамьи. И оказалась на голову выше Марины. Но держалась Мариша так, будто это она смотрит свысока на черную. Они, огрызаясь и «брызгая слюной», отошли от меня с Линой.
— Нашла коса на камень… — пробормотала Лина, не спеша вмешиваться в разборки. Я тоже не собирался останавливать Марину. Только в крайнем случае. С намеком на летальный исход.
— И не говори… — ответил я. — А что это ты тут делаешь?
— Сижу, — съязвила она.
— Я вижу, — в том же тоне ответил я. Затем навис над ней, одной рукой упершись об спинку скамьи. — А почему же ты не дома? Шляешься непонятно где, непонятно с кем. Сомнительный у тебя круг общения, куколка…
— Не называй меня так!!! — внезапно вскочила она со скамейки, чуть не расквасив мне нос своим лбом. На лице Лины прошлась буря эмоций. От ярости до ненависти, и от ненависти до грусти. Да она в этот момент как открытая книга, листай страницы и читай сколько хочешь. А еще, цвет глаз стал почти черным от злости.
— Прости-прости! — да, что я, черт возьми, творю?! — Куколка! Хотя нет, не подходит тебе соверше-е-енно! Хм… Ну на цветочек ты не тянешь… Может солнышко?
— Сейчас как в глаз засвечу! — злобно шипела она. Она такая милая, когда злится! Как ангелочек… Ха! — Ангелочек! — умилился я. Лина оторопела, а затем её лицо вытянулось от удивления. Стоп, я cказал это в голос?! Твою ж мать!
— Что-о-о ты сказал? — холодно процедила она сквозь зубы. При этом злобно щурясь на меня сквозь очки. Я же просто стоял и смотрел на нее. Не смог даже слова вымолвить из-за посетившей меня мысли. Но как я мог?!! Не верю в этот бред. Наверное просто простудился… Наверное. Че-е-ерт!