Санклиты. Кара Господа (СИ)

— Не надо. — Она отшатнулась, прижавшись к спинке кровати.
— Ты боишься меня? — боль полоснула душу.
— Не знаю.
— Я никогда не причиню тебе вреда, родная!
— Так вот почему ты так долго ничего не рассказывал?
— Да. Боялся именно такой реакции. — Я грустно улыбнулся. — Мне нужно было представить тебя санклитскому сообществу, это обеспечивало тебе безопасность. Я боялся, что все узнав, ты сбежишь, и руки у Лилианы будут развязаны. С первой секунды, как утонул в твоих глазах, этот страх разъедал душу. Я тянул, как только мог. Саяна, мне нечем гордиться. Но не было возможности выбирать. Я таким родился. Меня сделали убийцей с первого вдоха.
— Мама?..
— Так вот что было в записке! Узнаю почерк Арсения. Нет, родная, моя мама — санклитка, как и отец.
— Чистокровка.
— Да. При рождении чистокровных санклитов присутствует смертный. Ребенок забирает его жизнь. Если человека рядом нет, дитя умирает.
— И других вариантов нет?
— Увы. Если санклита рожает обычная женщина, она расплачивается за это жизнью. То же происходит в случае аборта. Суррогатное материнство невозможно, при ЭКО эмбрион не приживается.
— Но все считают, что мне ты уготовил именно такую участь.
— Ты в это не веришь, надеюсь? — я скрипнул зубами. — А с Арсением я еще поговорю. Поверь, мерзавец извратил правду. Это он умеет. Да, официально я объявил тебя матерью моего будущего наследника. Благодаря этому никто не посмеет даже подумать о том, чтобы причинить тебе вред. Это карается смертью. А убить санклита сложно. Чаще всего его просто сажают под замок, обнуляют силы, и когда у него кончается заемная жизнь, начинается ад. Это очень медленная и крайне болезненная смерть. Никто в здравом уме на это не подпишется.
— А как же кинжалы?
— Сейчас разговор не о них. Я договорился с Лилианой — она станет главой клана, оставит тебя и твоих близких в покое, согласится с твоей ролью матери.
— Главой должен был стать ты?
— Саяна, это неважно. Твой брат пытался убить Катрину, мою сестру, Лилиана — ее мать, у нее есть право на его смерть. И на твою. Вы оба — потомственные Охотники. У меня была только эта возможность. И я ни о чем не жалею.
— Мой процессор скоро перегорит. — Вытирая слезы, потрясенно пробормотала девушка.
— Мы еще только начали.
— Если бы ты не сказал, что я рожу тебе ребенка, меня могли просто убить?
— Да. Но ты никогда не станешь матерью моих детей, это исключено. Я и не прикоснулся бы к тебе, если бы не знал, что у тебя вшита противозачаточная капсула.
— Откуда?.. — Ее брови полезли на лоб.
— Саяна, я узнал все, что только мог. — Меня вновь потянуло к ней, пришлось самому себя остановить. — А могу я много. Поверь, юмор Господа оценил. Ты помогаешь людям, спасаешь жизни. А я их отнимаю.
— Не надо делать из меня святую, мне есть чего стыдиться, как и всем.
— Даже если так, с чем, извини, не соглашусь, я на твоем фоне смотрюсь тем, кто я и есть, монстром.
— Это не так.
— Я не человек, Саяна! Но когда ты появилась в моей жизни, мне так страстно захотелось им стать! — я покачал головой. — А самое ироничное в том, что к моменту, когда мы встретились, мне столько пришлось пережить, что я зарекся, раз и навсегда, пускать кого-то в свою жизнь. Закрыл душу и сердце, наглухо. Стал настоящим санклитом. — Я усмехнулся. — Но с первого мгновения, на скале, когда утонул в твоих огромных глазищах, ты разрушила все мои запреты. Одним взглядом, без труда. Просто вошла в мое сердце и душу, заняла их полностью, и все, я пропал.
— Горан…
— Прости за такую откровенность, родная. Просто мне безумно страшно. Каждое мгновение наполнено ужасом, что ты уйдешь. Когда Лилиана прикоснулась к тебе, мое сердце разорвалось. Она могла отнять твою жизнь за пару секунд! И потом, когда я увидел, как все эти санклиты тянут к тебе руки, поверь, моя голова стала бы белой, будь я человеком!
Саяна
Я скривилась. Похоже, слишком много информации для одного дня.
— Ты должна была узнать о санклитах до того, как… — Мужчина с горечью покачал головой. — Это моя вина. Нужно было сдержаться!
 
— Что сделано, то сделано. — Прошептала я, встав с постели.
— Ты уходишь? — глухо спросил он, поднявшись следом.
Сама хотела бы знать.
— Горан… — Мне с трудом удалось заставить себя посмотреть на него.
Столько боли в глазах! Приходится отводить взгляд, чтобы не утонуть в ней. Вот самое не то, как говорит Глеб, в такой момент страдать эмпатией. Со своими бы растрепанными чувствами разобраться, не до чужих. Но проблема как раз в том, что он не чужой. От этого в сотни раз тяжелей.
— Делай, что считаешь нужным, Саяна. Я приму любое твое решение.
— Мне нужно побыть одной. Чтобы понять, как ко всему этому относиться. Не знаю, сколько времени это займет. Сейчас я в полнейшей растерянности.
— Ты… останешься? Пока будешь думать?
Я молча смотрела на него, вспоминая, сколько всего мы пережили. Не получится сделать вид, что этого не было, потому что общее прошлое прочно заняло место в душе, пустило корни, чтобы принести плоды в виде будущего. И боюсь, если вырвать это «растение», рана никогда не зарастет. Хреновые из нас садоводы-огородники. Много дров наломано. Но разбираться в создавшемся хаосе нужно нам обоим.
— Горан, ничего не обещаю. — Тихо ответила я. — Но пока буду решать, что делать, останусь.
— Спасибо, родная! — он облегченно выдохнул.
— При одном условии.
— Все, что угодно!
— Ты не будешь давить и ответишь на все вопросы, если они появятся, предельно честно.
— Клянусь.
Я устало кивнула. Еще недавно мне так хотелась узнать всю правду. А теперь даже не знаю, что с ней делать. Да уж, воистину — будьте осторожны с желаниями.
  
Глава 2. Продолжение легенды
 
Саяна
Несколько дней я почти не выходила из комнаты. Собранный чемодан стоял у кровати, мозоля глаза, как напоминание, что нужно принимать решение. Несколько раз я разбирала его, выкладывала вещи обратно в шкаф. Потом, психанув, собирала снова.
Горан не появлялся, и я была ему за это безмерно благодарна. Не представляю, что он пережил за последнюю неделю. Мне приходилось запрещать себе думать о таком, но сердце все равно рвалось в клочья.
Погода идеально соответствовала настроению. Безжалостно яркое солнце то заставляло слезы течь из глаз, то обкладывалось грязно-серыми облаками и отказывалось смотреть на мир. Сегодня дефиле мрачных туч за окном вполне успешно нагнетало драматизм в и так непростую ситуацию, заставляя меня плакать от тоски внутри.
Спать я не ложилась. Желудок не унимался, сворачивался противной болью и ныл, не переставая. Чистая психосоматика, конечно. Сколько себя помню, всегда так было — стоило немного понервничать, обострялся гастрит. Странно, что желудок не скрутило в тот день, когда мы с Гораном встретились. Чудеса.
Я привыкла к этой болячке, зная, что надо просто перетерпеть, но сейчас она тормошила и так расшатанные нервы, изводя меня, мешала спать и доводила до слез. Поэтому уже вторую ночь пришлось провести у окна, чтобы хоть как-то отвлечься, задремывая на пару минут и вновь просыпаясь. С рассветом уставшее от капризов погоды небо заплакало противной моросью, пришлось закрыть окно и слезть с подоконника. Определенно нужно поискать аптечку. Все, что было с собой, уже схомячено. Или попросить Ильдара привезти лекарства из города. Вздохнув, я отправилась на поиски, но едва открыла дверь, как увидела Горана, который сидел на полу, прислонившись спиной к косяку.
— Какого лешего ты тут делаешь?
— Прости. — Он поднялся. — Извини, уже ухожу.
Я проводила его взглядом. Будто мне мало, черт тебя подери! Совесть и так уже, действительно, в пюре превратилась. Так нет, надо еще на мозги покапать, чтобы эти измученные глаза я уж точно не забыла! И, конечно, желудок, не упустив такую шикарную возможность, моментально присоединился, скрутив тело болью и заставив согнуться пополам. Так и язву недолго заработать!