Санклиты. Кара Господа (СИ)

— Осталось от прежнего владельца. — Посмеиваясь, пояснил Горан, когда мой красноречивый взгляд уперся в его лицо. — В углу, кстати, стояло чучело белого медведя.
— Кошмар!
— Согласен. Поэтому приказал убрать.
— Это радует. — Я облегченно выдохнула. — Тогда вдвойне спасибо за мою нынешнюю комнату, Горан.
— Не стоит благодарить, Саяна. Мне было приятно обставлять ее для тебя. Проходи. — Хорват распахнул дверь на балкон.
Я вышла на него и улыбнулась, увидев небольшой квадратный столик, сервированный на двоих. На белоснежной скатерти стоял прозрачный куб с моими любимыми васильками. Троица стеклянных многогранников с зажженными свечами окутывала все золотистой дымкой.
— Рискну показаться невежей, но понятия не имею, для чего половина этих приборов. — Сев на придвинутый Гораном стул, призналась я, вглядываясь в композицию из трех тарелок — одна в другой, по убыванию размера, и стройные ряды разнокалиберных ножей, вилок и ложек по бокам.
— Сам уже подзабыл, — пряча улыбку, ответил мужчина, заняв стул напротив. — Давай проигнорируем условности и просто насладимся вечером. Согласна?
— Конечно.
Вдалеке мерцала ночной синевой гладь Босфора, прохладный ветер обдувал лицо, вплетаясь в волосы, словно желал украсить мою голову замысловатой прической, на темнеющем небе протаивали первые звездочки. Вокруг витали ароматы, разжигающие аппетит.
Красиво и романтично. А я могла думать только о записке. Можно было бы, конечно, сослаться на необходимость посетить уборную и там прочитать послание Арсения, но кто гарантирует, что мне потом удастся сохранить невозмутимость и не дать этому санклиту все прочитать по лицу? Вот именно, никто. Придется потерпеть.
А острый уголок записки коварно царапал запястье, заставляя не менее острое любопытство расцветать буйным цветом. Интересно, что подумает Горан, если я быстренько все схомячу и убегу в свою комнату? Пришлось стиснуть зубы, чтобы не расхохотаться. Черт, как хочется посмотреть на его лицо в этой ситуации!
— Саяна, что? — забеспокоился он, озадаченный мимикой гостьи.
— Не обращай внимания. — Взяв себя в руки, пробормотала я. — У меня дурная привычка есть — улыбаться своим мыслям.
— Не поделишься?
— Нет.
— Жаль. Мне весьма интересно. — Мужчина подошел к небольшому столику с длинным рядом бутылок. — Надеюсь, что передумаешь. — Он улыбнулся. — А пока скажи, что будешь пить.
— Решил развязать мне язык?
— Раскрыла коварный план!
— Тогда пить буду воду. Без газа и льда, не минеральную.
— Жаль. Кстати, прости — сначала подают блюдо, а потом к нему подбирают напиток. — Горан наполнил мой бокал и подкатил поближе столик, на котором стояла большая плоская тарелка с круглой пузатой крышкой сверху. — Рагу, запеченное в банановых листьях. Вегетарианское.
— Запах потрясающий! — я с улыбкой посмотрела, как он ловко переместил в мою тарелку ужин, завернутый в лист.
— Вот здесь надрезаешь, — Драган осторожно поддел кончиком ножа основание и вилкой развернул «упаковку». — И можно есть.
— Спасибо. — Я с недоверием покачала головой.
Этот мужчина не имел ничего общего с тем хищником из ночи нашего знакомства. Как можно быть таким разным? Какой из них настоящий? Или абсолютно разные люди умудряются уживаться в этом человеке? Каким образом?
— Не вкусно? — он погрустнел, глядя, как моя вилка бесцельно передвигает кусочки овощей, в то время как разум блуждает где-то далеко. — Извини, запекал на углях, горчинка добавилась, нужно было, наверное, в духовке.
Да я сама словно на углях сижу и прожариваюсь в нетерпении, до зубовного скрежета желая узнать, что же в записке Арсения!
— Что ты! — мне стало стыдно — он так старался! — Горан, рагу божественно вкусное! — я отправила кусочек в рот.
— Спасибо. О чем ты думаешь, Саяна?
— О том, что отсюда открывается прекрасный вид. — А ведь рагу на самом деле очень вкусное. — Все города красивы ночью, но Стамбул — нечто особенное. Ты давно тут живешь?
— Нет, переехал из-за сестры. Здесь есть больница, где ей могут помочь. По крайней мере, я на это надеюсь.
 
— Понимаю. — Мне так хотелось спросить, как со всем этим связан Глеб, но в глубине души я понимала, что хорват уйдет от ответа.
Что ж, каждой загадке — свое время, как говорил мой дед. Разговор неспешно потек дальше, осторожно огибая неудобные темы. Когда воздух наполнился ночной прохладой, ужин закончился.
— Спасибо, Горан. — Я встала.
— А как же десерт? — он тоже поднялся. — Сладкое ты ведь любишь, кажется?
— Прости, уже не уместится. — Мне стоило большого труда сохранить невозмутимость и выдержать его взгляд. — Думаю, лягу сегодня пораньше. Спасибо за все, Горан. Спокойной ночи.
— Хорошо. Но я распоряжусь, чтобы тебе принесли чай с пирогом.
Мужчина проводил меня до соседней комнаты. Едва дверь закрылась и издала писк, который уже был ненавистен, я дрожащими руками достала записку из рукава и развернула. Ну и почерк!
«Саяна, будь осторожна. Горан публично объявил тебя матерью своего будущего наследника. Это смертный приговор. Женщина, беременная от санклита, всегда погибает в родах. Я сделаю все, чтобы помочь тебе. В ближайшее время свяжусь с тобой. Береги себя. Целую». И сердечко.
Эффект разорвавшейся бомбы, говорите? Да уж, он самый. У меня в голове словно действительно вырос ядерный гриб, разметал все мысли и чувства, оставив выжженную пустыню. Я скомкала бумагу и сунула в карман джинсов.
Наивная дурочка. А на что ты рассчитывала? На любовную историю в духе бразильских сериалов? Загадочный красавец-хорват без памяти влюбляется в русскую девушку. Злодеи интригуют, чтобы помешать их счастью, но настоящая любовь побеждает все. Свадьба, титры. Ах, да, и кто-нибудь обязательно впадает в кому. Шмыгая носом, идем на кухню, чтобы вымыть тарелку из-под попкорна.
Как бы не так! Сладко и красиво — это сахарная вата. В жизни по-другому. Я сдержала слезы. Нет уж, не дождетесь. Лежать и рыдать, комкая в руках кружевной платочек, не по мне, не кисейная барышня, спасибо Глебу. Спасение наивных дурочек — дело рук самих дурочек. На этом и нужно сосредоточиться.
Горан
Господь свидетель, врать Саяна не умела совсем. Ее «интрига», чтобы достать из кустов записку Арсения, меня искренне повеселила. А потом стало не до смеха. За ужином девушка сидела, будто на иголках, все ее мысли, очевидно, были о том злосчастном клочке бумаги.
Беспокойство Саяны в итоге передалось и мне. Не замечая вкуса рагу, мог думать только о том, какой будет ее реакция на содержимое проклятого послания. Что делать, если она захочет сбежать? Ведь именно к этому Соболева и готовится в последние несколько дней. Даже интересно, как она намерена это провернуть. Что ж, подождем. Но важно иное — я не могу отпустить ее, и не только потому, что тогда девушка сразу попадет в лапы Лилианы, но и по другой причине.
Сложно признаваться в этом даже — или особенно — самому себе, но Саяна нужна мне. Нужна, как воздух. Очевидно, я нашел ту самую. Ради которой рожден. Перед которой сочту за счастье встать на колени. Что подчинит меня себе и нарисует иную судьбу. Ту, что три бесконечных унылых столетия просил у высших сил, глядя в звездное небо. Похоже, хищник встретил, наконец-то, свою укротительницу.
  
Глава 7. Побег от самой себя
 
Саяна
Так, что мы имеем? Я вышла на балкон и дрожащими пальцами ощупала карниз, по которому Арсений пробрался в мою комнату из соседней. Черт. Он кот, что ли? Выступ не более пары сантиметров шириной уходил в темноту и узкой змейкой тянулся к соседнему балкону! А стена абсолютно гладкая, рукам не за что зацепиться. Не вариант.
Сделать веревку из постельного белья, штор и одежды? Я прикинула, сколько материала уйдет на прочные узлы и помрачнела. Учитывая то, что балкон имеет цельные стенки, к нему некуда привязывать «веревку», а двуспальная кровать далеко от входа и является тахтой без ножек, то перспективы не особенно радужные. Придется обвязывать кровать полностью, на это уйдет львиная доля моей «веревки», а потом тянуть ее через всю комнату к балкону, что оставит меня с метром веревки в руках от силы к концу этих манипуляций. Этаж третий. Спрыгнув, я рискую получить перелом и бесславно закончить этим едва начавшийся побег. Хрень какая-то выходит.