Сохраняйте спокойствие! (СИ)

— А твой интерес в чём, Милославский?
— Я Родину защищаю. Кстати, будут башлять — всё под отчёт. Сдавать не надо, показывать все транши обязательно. Активно тратить, чтоб сомнений не возникало — корм в коня. Вообще, покажи, как ты любишь жизнь.
— Ага. Квартирку бы какую-никакую. Да хоть в том же доме, где у нас теперь редакция будет. Удобно — спустился по лестнице — и ты на работе.
— Ха-ха! Вот теперь я узнаю хватку нормального попаданца. А то — устал, замазался… В той жизни квартира небось за третьим транспортным была?
— Это да, не в центре. Погоди… а ты откуда знаешь про третье транспортное кольцо?
— Из твоей статьи. Плюс показания других горемык вроде тебя.
— Понял, а то я уж подумал хрень всякую. Забей, показалось просто. И это, у тебя выпить в доме совсем нет?
— Есть конечно. Думал, ты побрезгуешь с кровавой гэбнёй пить. Коньяк могу предложить. — И я пошел к бару, спиной контролируя происходящее в комнате. Спиной и по отражению в стекле бара. Кто его знает, что в голове у несчастного попаданца. — Тебе чистого?
— Ну да. Коньяк же, не виски.
— Я крепкое не пью, с коньяком я делаю Рыжую Соню.
Как хорошо, что в холодильнике был персиковый сок. А то или смотреть на пьющего в одиночестве гостя, или открывать бутылку игристого. А оно стоять открытым не любит — его или всё выпивать, или… жалко хорошее вино, нахлобучивать тогда бутылку в одну моську. Налил в широкий бокал сока, по ножу добавил коньяк — хорошо! Мы чокнулись как простые русские люди за то, чтоб не последний раз. классический мужской разговор вышел, грамотно завершенный до стадии «ты меня уважаешь?» И нет, я не предложил Корчагину ночевать у меня или вызвать такси из дома по телефону. Большой мальчик, сам решит свои проблемы.
Ночной звонок звенел настолько беспардонно, что я сразу понял — это Гуревич. На часах два часа ночи, в голове вата, в крови пятьдесят грамм коньяка, на трубке клиент — как точно я угадал!
— Ашо, где? Алло, то есть! Хто?
— Это Гуревич, Жорж. Мне страшно. — Дык-дык-дык, клиенту страшно. Не орать, психологический климат тоже входит в сделку. Клиенту не должно быть страшно.
— Агу, Олежек. Тьфу ты, что случилось? Сорри, не проснулся еще.
— А я не заснул! Под моими окнами люди!
— Олег, они конкретно под твоими окнами? Как ты определил, у вас дом многоквартирный. Я не постебаться, я в плане признаков, симпсонов. Симптомов.
Мы давно ждали активности от гостей с Кавказа, уже прямо истикались, их ожидаючи. А эти сучата прямо как почуяли что-то, не идут и не идут. Их так знатно по асфальту повозили, а не пришли с ответкой гордые горцы. Была мысль даже начать поиски классическим путем с привлечением оперативников. Но побоялись спугнуть. А тут вон чего, нарисовались! Если Гуревич не напутал.
— Там машина стоит, на той стороне улицы, я номер запомнил. Они на ней же приезжали прошлый раз. — Машина, уже лучше, если не простое совпадение, машина признак.
— Олег, это точно та машина или просто похожая? Как ты мог увидеть номер, темно на улице, далеко.
— Та. У меня бинокль, я над подоконником высунулся и посмотрел. А еще за дверью кто-то стоял долго. В глазок было видно движение, и они лампочку выкрутили на лестничной клетке. — А вот это точно наши.
— Ладушки. У тебя дверь еврейская?
— Как это?
— Как у меня, стальная?
— Да, с ригелями.
— Вот и не парься тогда. Никому не открывай, проверь оружие и стой в ванной. Чтоб осколками не посекло.
— Осколками?
— Ну вдруг они гранату закинут? Вряд ли, но я бы так и сделал.
— Жорж, у меня нет оружия.
— Вот ты странный человек. Биноклем обзавёлся, а оружие не завёл. Привыкай, мир стал другим. Всё, некогда мне болтать с тобой, буду бригаду собирать.
— Когда ты приедешь?
— Гуревич, ты по мне соскучился? Или всё-таки по силовой поддержке? Отряд соберу, прискачем и всех накроем. Видик есть?
— Есть.
— Включай «Неуловимых мстителей», только тихонько, чтоб враг не догадался. Скоро приеду.
У нас этот процесс уже обговорен, согласован и подготовлен. Оперативная силовая группа Комитета дежурит постоянно, сейчас у неё приказ на полное содействие Онегинскому четырнадцатому отделу Второго Главного Управления. Звоню ему.
 
— Пётр, они пришли!
— Кто это? — Ага, тоже спал бродяга. — Милославский? Айзеры к Гуревичу? Свистать всех коней! Сейчас подниму группу. Адрес тот же?
— Да, ломятся на цыпочках к нему. Мне с вами?
— Жор, а как же! Это твои типа бандиты едут спасать твоего типа клиента. Группа всех повяжет, а потом ты подъедешь к крыльцу на белом коне в подвенечном платье.
Блин, где он таких шуточек набрался, юморист хренов? Но излагает логично, мне там быть надо. Хоть и не хочется, сейчас еще бы поспал.
— Алло, только чтоб все по гражданке были!
— А то без твоих советов мы бы приплыли на «Авроре» с мигалкой и в парадной форме. Жора, да ты сам еще не проснулся! — А и верно, надо было сначала умыться, блин, а потом звонить.
— Всё! Я выдвигаюсь, вы там не забудьте весь квартал оцепить, чтоб…
— Жорж, не учи отца, и баста! Если что, порули там.
— А ты?
— Хо-хо. А мне по рангу не положено на такие операции выезжать. Твои данные у командира группы. Там сегодня… не помню кто, разберешься.
  
Глава 26
 
Двойной капкан
 
Бедному собраться — только подпоясаться. То есть термос с кофе не берем, смену белья нафиг. А беру документ, оружие, еще оружие. Сумок надо прикупить, раз такая жизнь пошла. И гильзы с собой, и звук почти не слышно, уже метров с десяти слышится простой стрекот механики, словно швейная машинка работает. И это я еще подушку в сумку не запихнул! А то бы совсем бесшумное оружие получилось. И поспать можно комфортно, пока в засаде лежишь. На данный момент у нас не засада, а облава — подушку отставить!
А ведь засада нарисовалась, не засада в оперативном смысле, а неудобняк в стадии конфуза. Рации на канале группы захвата у меня нет, да и у самих оперативников они такие, что мама-не-горюй! Так что предъявляться командиру нужно очно и в темноте. То есть найти спрятавшуюся группу, подойти строевым шагом и чётко, по-военному представиться. Шутка. Но в каждой шутке доля шутки не так уж велика. А как быть? Задерживать тревожную группу до моего прибытия в их расположение? Не надо, промедление может стать фатальным для плана. Ну и Гуревич может пострадать.
Сколько тут до нужного адреса по ночной просторной Москве с учетом игнорирования светофоров? Десять минут, от силы. Вот эта улица, а там этот дом. О дома метров двести, а уже активность. Это та машина, нужная мне? Судя по тому, что внутри двое, мотор попыхивает заметным на морозце выхлопом, а рядом еще пара типов — автомобиль наполнен причастными людьми. Сейчас подойду с развернутой ксивой наперевес… а там не совсем те, азербайджанцы. Может такое быть? Не может, у людей чувствуется выправка и всё то, с чем я боролся на курсах. Скупые жесты, чёткие повороты головы, сканирующие взгляды. Может, в самом деле строевым подойти? Обидятся же, по их понятиям, бойцы в скрыте и не палятся. Ладно, подойду, очень надеюсь, сразу палить не станут, даже если это бандиты.
— Товарищи, сохраняйте спокойствие! Я Дубровский. — И тут же двое стоящих возле автомобиля начинают расходиться, освобождая сектора стрельбы. Грамотно и ожидаемо. От спецов ожидаемо, горцы бы наоборот подошли вдвоём для обеспечения силового перевеса. Абреки считают, что жертва начинает мелко трусится, когда её берут в «коробочку». Правильно считают, в принципе. Главное, не перепутать жертву с охотником.
— Гражданин, предъявите документы, — тихим голосом, подчеркивая «непростую кривизну момента» — какой-на Дубровский?
— Ладно, ваша взяла: Милославский я. Старшего ко мне!
Не всем такой оборот понравился, один из бойцов пошёл на сближение, подозрительно косясь на мою сумку, но был остановлен товарищем, заглянувшим в моё удостоверение.