Сохраняйте спокойствие! (СИ)

— Бойченко. Давид Артурович.
— Сорри, такое я точно не запомню. В голове не уложится. Кстати, а чего я вас тут раньше не видел?
— Я только что подошел.
— С этими?
— НЕТ! — Чего ты так напугался, болезный? — Я не с ЭТИМИ. Я отдельно пришёл, достаточно давно. Сидел в бухгалтерии, документы проверял.
— Для чего достаточно и кому?
— Что достаточно?
— Вы сказали, что пришли достаточно давно. Вы считаете, что этого достаточно, чтоб вас не связали с теми саботажниками, которых я только что уволил? — Вот теперь я посмотрю, как ты станешь оправдываться. Люблю, когда собеседник оправдывается, это так стильно выглядит всегда. Даёт понимание расстановки мест и распределения ролей. Сам предпочитаю не оправдываться. Виноват — лучше признаться и вытерпеть наказание. Не считаю себя таковым — брешусь до упора хоть с самим, хоть с его замом. И неважно, кто сам, а кто зам — правду отстаивать пусть больно, зато почётно.
— А вы кто такой, чтоб я боялся чего-то? Связали, не связали… — Ого, тоже боец, хоть и пузиком. Атака как форма защиты — это я понимаю.
— Я в это время и в этом месте силовой фактор. Нанят гражданином Гуревичем уволить тех, кого он сочтет помехой кооперативному движению. Вот вы что имеете против политики Партии в развитии еще одного уклада советской экономики?
— Прекратите болтать ерунду! Вас здесь никто не боится.
— А так? — Короткая очередь из пистолета-пулемета над самой головой Давида Бойченко вернула мне статус Бабайки, а его в кандейку. Еще и стекло выгородки рассыпалось.
— Жорж, может уже хватит? Пожалуйста. — Мой наниматель судорожно втягивал воздух сквозь зубы. Ага, страшно.
Ему страшно подумать, что лекарство может быть страшнее болезни. На самом деле я не опасен. Не для всех и не всегда. Просто кушать сильно хочется, пообедать забыл. А еще немного по мозгам дало это ощущение, когда ты один с автоматом, а все остальные белые и пушистые. Источники шерсти, овечьего сыра и баранины. Надо завязывать на самом деле. Вот только еще напугаю одного гражданина, который нам не товарищ. Да мне тут никто не товарищ, тут вообще это красивое звание перестали ценить. Деление на граждан, людей и товарищей начало рассыпаться. Сквозь асфальт социалистической законности начали прорастать господа. Пока робкие и нежные росточки, но куски асфальта уже выворочены приподнимающейся зеленью с портретами американских президентов, но трещины уже образовывают рисунок, напоминающий паутину.
— Граждане, сохраняйте спокойствие! Больше никто ни в кого без повода стрелять не станет, обещаю! — Чтобы моё заявление выглядело уж совсем убедительным, вытащил из разодранной с двух сторон сумки ППС-43 и поменял рожок на полный. А то случись что, а я без патронов. Нечаянно просыпавшиеся гильзы аккуратно собираю, смотрю по углам — нет ли где завалившихся или откатившихся. Понятное дело, если кому надо будет, то наковыряют пуль из пола. А всё равно, не надо оставлять материал для пуле-гильзотеки.
Гуревич всё еще обалдело, но уже без того ужаса смотрит за моими операциями. А я что, насорил — приберись! Встал и прикидываю на руке — утянут ли три десятка гильз сумку с гарантией на дно Москвы-реки. Нет, не утянут, всего-то сто грамм выходит. А вон какой-то стальной пятак валяется! Поправочка — лежит, не давая дверце шкафа самопроизвольно открываться. Тоже мне столяры, щеколду приделать не могут. Положил железяку в сумку, замотал её же сумкиным ремнем.
— Олег, отнесу сумочку в машину и вернусь. Угу?
— Потом отнесёшь, а. Давай разговор завершим. Вон и Давид так считает. Да, Давид⁈ — И глаза такие добрые-добрые. Точно, отошел Гуревич, сейчас железо будет ковать, пока горячо.
— Что⁈ Вы мне что-то сказали? — Переговорщик вылез из кандейки с явной готовностью к переговорам.
— Уважаемый! Сейчас слух вернется! — Ору ему, хотя уверен — придуривается. Одна очередь поверх головы человека не оглушит. Наоборот, стимулирует к внимательному выслушиванию аргументов человека с автоматом. Даже если это несерьёзный пистолет-пулемет под патрончик от «ТТ». Кстати, еще один повод к использованию именно этого ствола: начнут милиционеры копаться в старых следах, скорее всего определят перестрелку из старичков-пистолетов. Только груду гильз оставлять не надо, начнут подозревать плохое. А еще след на капсюле пистолет оставляет другой, но про это сейчас почти никто не помнит.
 
— Да, спасибо! Я уже слышу вас.
— Слышишь? Хорошо. Тогда колись, сука, где третий? Или тебя прямо сейчас в расход пустить⁈ — Качать клиента на качелях — обычный прием следаков, когда пытки противопоказаны.
— Кто?
— Гдеее⁈
— В машине ждет.
— Кто⁈
— Рапопорт. Дима. — Я же говорил, найти общий язык можно с каждым. Выслушай человека по-доброму, а уж потом решай, что с языком делать.
— Рапопорт — это тоже акционер?
— Да, тоже деньгами вкладывался. Но обычно в стороне был.
— Видать, не утерпел. Что, прямо такие доходы ваша столярка приносит?
— У нас не только столярка, Жорж.
— Молодцы, что сказать. Диверсификация бизнеса — наше всё.
— Для спортсмена, Жорж, вы слишком хорошо разбираетесь в бизнесе. Скажите, а так радикально вести переговоры было обязательно?
— Самые простые решения иногда самые эффективные. Не всегда, но сейчас именно тот случай. А вам что, не понравился результат? Давид, тебе всё понравилось? Когда в следующий раз собираешься кинуть дядю Олега⁈
— Я больше никогда. Я нет.
— Мдя, принимается как признание вины. По закону военного времени подследственный приговаривается к…
— Погодите, Жорж, так же нельзя!
— Думаешь, Рапопорта надо рядом поставить? Правильно мыслишь. Только кончай их сам. Или доплачивай.
Клиенты дошли. Бойенко потёк, а Гуревич сбледнул. Кажись, я малость пережал. Эдак они оба решат, что я сейчас деньги вымогать начну.
— Так что, тащить Рапопорта? Кстати, как он выглядит? А то не того приволоку, придется вторую ходку делать.
— Жорж, никого тащить не надо. Этого тоже давай пока оставим в живых. — Ага, Гуревич-то наш каков! Включился, еврей! Допёр, что сейчас самое время договоренности менять.
— Как скажешь. Ты платишь — я валю. Или не валю, но тоже за деньги. По поводу бригады подсказывай. Сам видел, сегодня всей командой идти было глупо. Собак только пугать. Тем более, что моим архаровцам только дай волю…
Да, архаровцев пора уже заводить. Раз уж я начал крышевать бизнес, пора звать Тимура. Или его команду. Пойду-ка я отседова. Пусть Олег дожимает партнеров, всё равно я при посторонних ничего обсуждать не собираюсь. Блин, чуть не вышел в таком интересном виде, с автоматом в руке. Понятно, что могут принять за игрушку, но зачем лишние пересуды? Подобрал газету, почти свежую и без селедочных разводов, завернул оружие, подхватил трупик сумки, верой и правдой послужившей мне, и пошел. Заеду на Яузу, тут недалеко. Надо утопить сумку. А ППС-43 еще послужит, из него никого не укокошили. Насколько я знаю, но за всю его сорокалетнюю жизнь не поручусь.
На следующий день пришёл с докладом по нулевому этапу операции к Онегину, хотя особо докладывать было нечего. Я же пока не крышую бизнес, а так, скорая помощь.
— Жора, давай ты не будешь темнить! — Пётр по неведомой мне причине не впечатлился рассказом о том, как я вел беседу, как заявил, что приличные люди так себя не ведут.
— Товарищ подполковник, ну чего вам еще надо от меня?
— Правду, Милославский. Всю. И не вообще всю, а конкретно по данному случаю.
— Вот ты как вопрос ставишь. Ну ладно, записывай в свой протокол, гражданин начальник. Сговорились мы с Гуревичем посидеть у меня дома, а гражданин Бармашов, он же Бармалей, выследил бедолагу и практически у него на плечах ворвался в квартиру.
— Вот это да! А ты что?
— А у меня молоток под рукой был. Так что когда этот типок полез в драку, я ему руку поломал. А уже на следующий день просто…
— А если не врать? — Вот же Фома неверующий, никак не отвяжется.