Охота на Тигра 7. Монгольские степи. Халхин-Гол
Немного всё же нашумели. Только, кто полезет проверять на офицерскую половину, чего это господа там мычат и кровати двигают. Нет, тут вам не там. Такое никому из технического персонала даже в голову прийти не могло. Тем более что все не менее пьяные, чем господа офицеры, спали на второй половине казармы.
Вот, когда вошли в помещение второе спецназовцы, то поняли, что у господ офицеров ромашками ещё пахло, вот, где был настоящий смрад, без противогаза в этом помещение находиться было невозможно. Здесь, ровными рядами, стояло два десятка двухъярусных нар, сколоченных из неструганных досок. И это была проблема, вместе со Светловым всего двадцать восемь человек. Мишка Чувак остался на вышке и ещё двое стерегут сейчас штаб, если вдруг шум поднимется, то они товарищей старших офицеров просто пристрелят. Игра в маджонг продолжалась, из штаба доносился шум и даже пытались что-то петь противными голосами. Да, у японцев даже трезвых противные голоса.
– Сначала нижних, – заглянув в помещение, вынырнул из этого смрада назад в коридор Иван Ефимович.
– А кого вязать? – Тоже шёпотом одними губами поинтересовался Тихонов.
Вот, чёрт их знает, ну, тоже пожилых желательно, опытных. Но нижних придётся гасить всех, а по здравому размышлению, именно на нижних нарах и должны спать пожилые и опытные.
– Отставить. Сначала колем всех верхних. Тихо! Свободные стоят в проходах и контролируют нижних, при малейшей попытке повернуться, шило в глаз. Ясно? Пошли.
Пошли-то пошли, но всё пошло прямо сразу наперекосяк.
Глава 4
Событие десятое
– Люся, тсс… Аккуратно раздевайся и проходи. Только очень тихо, все спят.
– А точно все спят?
– Да точно! Что я, свою казарму не знаю, что ли?
Пока занимались лётчиками, диспозиция поменялась, кому-то из механиков или охранников приспичило, открыли дверь, а на пороге мелкий японец в подштанниках. Мелкий-то мелкий, но юркий. Узрев перед собой целый взвод европейцев длинноносых в непонятной форме с ножами в руках, юркий, хоть и был под действием саке, заверещал на языке Харуки Мураками чего-то и юркнул под первые же нары. Там он долбанулся головой, деревянной с похмелья, о деревянную стенку с характерным стуком и заверещал ещё громче.
Спланированная, хоть и наспех, но спланированная, операция шла коту под хвост.
– Вперёд! – гаркнул майор и придержал Тиханова, – Один хоть живой нужен. Помогай.
В комнате уже шла резня. Светлов огляделся. Японцы вскакивали с нар и тут же валились назад, получив укол в сердце или в глаз острым четырёхгранным клинком. Хуже было с теми, кто на верхних нарах, те, кто проснулся, узрели бойню, и вниз спускаться не спешили. Оружия у них не было, у них вообще не было оружия, оно, видимо, где-то в штабе, в каптёрке какой-нибудь, закрыто, даже ножей перочинных не было, не говоря о всяких катанах и танто. Это же низшие чины, а не самураи. Обычные бывшие крестьяне. Потому, японцы с верхних нар лягались ногами, били руками и все орали. Штаб всё же далеко и двери с окнами закрыты, но могут и услышать, нужно было заканчивать с этими плясками и ногодрыжеством, как можно быстрее. Да и кровь может на полу оказаться, отмывай её потом. По выработанному с Брехтом плану, на аэродроме должен остаться идеальный порядок. Были люди и самолёты и исчезли – демоны забрали. Или боги. Например, бог подземного царства Сусаноо – но – Микато или «Порывистый молодец», если дословно перевести. Младший братишка богини Аматэрасу.
Сила солому ломит. Двадцать восемь диверсантов обученных бою на ограниченном пространстве с оружием и сорок восемь (как выяснилось позже) безоружных и пьяных техников, поваров и недавно призванных в армию крестьян – силы несопоставимые. И трёх минут не прошло, как все, за исключением одного пожилого дядьки, что скрутил Тиханов, и того самого юркого товарища, который спутал Светлову все карты, успокоили.
Пленников повязали по рукам и ногам заготовленными верёвками и, сунув в рот разорванное полотенце, замотали в простыни. Светлов принёс из офицерской части казармы дополнительно две керосиновые лампы и осмотрелся. Следы крови были. Как ни старались спецназовцы работать прямо в сердце, но японцы защищались, и лишних порезов избежать не удалось.
– Васнецов, – обратился бывший хорунжий к молодому лейтенанту – командиру взвода, – десяток выдели для захвата штаба. Остальным навести здесь идеальный порядок. Японцев завернуть в простыни и начать выносить к трём большим бомбардировщикам. Старайтесь в траве тропинок лишних не натоптать. Ходить разными маршрутами. Здесь кровь замыть. Если впиталась в дерево застругать ножом, заскоблить. Свежий этот след потом грязью затереть. В общем, как и планировали. Следов борьбы быть не должно. Как с этим помещением закончите, так сразу переходите на офицерскую половину. Там всё то же самое. У них работы меньше, на полу крови не должно быть. Но всё тщательно проверить. Вещи собрать. Трупы завернуть в простыни и тоже к бомбардировщикам. Тихонов с десятком со мной. Зачистим штаб. Полковник нужен обязательно живым.
В штабе продолжалась игра, выкрикивали цифры, радовались красным драконам, проклинали белого дракона. Азарт. Даже и не заметили высшие офицеры и корреспондент, что командовать и брать интервью на этом аэродроме больше не над кем и не у кого.
– Приготовились. – Окна были в доме раскрыты, не все, в той комнате, в которой игроки собрались. Светлов встал чуть сбоку от окна и, придерживаясь за раму, приподнялся и заглянул в помещение. И не жарко людям? Сидели все в мундирах, а корреспондент в строгом чёрном костюме европейском. Эдакий лондонский денди, даже шляпа имелась. Не на голове, висела на спинке стула, на котором денди с тонкими усиками восседал.
Никита Нечаев в Испании получил пулю в голову, удачно, кожу на щеке разорвала. Получился приличный шрам и теперь казалось, что парень всё время улыбается. Тут же прозвище приклеилось – «Весельчак».
– Весельчак, с тремя ребятами заходите в дом. И ждёте справа от дверей. Вдруг промахнусь. По сигналу врываетесь в комнату и вяжете полковника, на остальных внимание не обращаете. Не ваша забота. Сигнал понятен – я выстрелю из ТТ. – Майор повернулся к Тиханову. – Приготовьтесь. Организуйте две пары. Одна под этим окном, вторая вон под тем – рядом. Как я выстрелю. Один подбрасывает второго и тот запрыгивает в комнату. Сидоркин, на тебе сидящий прямо под окном толстяк. Илья Дуборезов, на тебе тот, что справа от полковника, с очками на носу. Я стреляю в корреспондента. Готовность минута. Пошли.
Светлов взвёл курок на пистолете, уцепился левой рукой за раму и приподнялся, снова оглядев помещение. Ничего не поменялось.
Бах. И в это время, точнее парой мгновеньями раньше, корреспондент локтём шляпу толкнул и она начала падать, а хозяин заметил это и дёрнулся её поднимать. Светлов выцелил его в глаз, тоже ведь, лучше крови поменьше и гарантированная смерть, но типчик дёрнулся, и пуля отстрелила корреспонденту самой престижной газеты Японии «Асахи Симбун» мочку уха на склонённой голове. Невезуха сплошная, но на второй выстрел времени нет. В дверь и в окна уже влетали спецназовцы. Выматерившись и дав ребятам минуту, майор подпрыгнул, сделал выход силой от подоконника и спрыгнул в этот притон, раньше именуемый штабом 60-го сентай (авиационного полка).
Корреспондент корчился на полу и зажимая ухо верещал, как девица, тонким писклявым голосом. Чего уж теперь не убивать же, может это судьба и он чего полезного нашим может рассказать. Газетчики они самые информированные люди.
– Илья, трупы вынести, завернуть в простыни и к самолётам. Да, я с этого толстячка награды снимите, вроде у комбрига этой медали в коллекции нет, и к самолётам. Начинайте загружать.
Светлов сел за стол с разбросанными костяшками запрещённой китайской игры. Полковника Тиханов и Сидоркин держали сидящим под локти.