Все к лучшему

Айрис слабо улыбнулась, все еще погруженная в пучину неясных подозрений. Мейбл и другой мужчина… Она всегда была взбалмошной, а в последнее время просто истеричной, но Айрис приписывала это отчаянию из-за невозможности иметь ребенка. Однако теперь…
Она рассеянно убрала со лба влажную прядь волос и устремила невидящий взгляд в лобовое стекло. Мейбл обманула и ее, и Дэвида. Как же можно отдавать собственного ребенка женщине, на которую нельзя положиться? Отправить его в семью, которая однажды может рассыпаться так же, как и семья родителей Айрис?
Весь этот день она плохо соображала. Решение, к которому она в конце концов пришла, требовало жестких и немедленных действий. Чувствуя, как к горлу подкатывает комок, Айрис набрала номер конторы Стронга.
Что она ему скажет? «Мне нужно тебя увидеть»? А если он согласится, то что дальше?
Когда женский голос ответил, что мистер Стронг еще не вернулся из суда, Айрис охватило смешанное чувство облегчения и досады.
— Передать ему, чтобы перезвонил вам?
— Нет! — девушку чуть не вывернуло наизнанку. Она не хотела, чтобы Стронг звонил ей на работу. Дело было слишком деликатным. А вдруг кто-нибудь услышит их разговор? Кроме того, было бы невыносимо сидеть и ждать его звонка. — Я позвоню позже, — поспешно сказала Айрис, чувствуя себя последней трусихой. Но стоило положить трубку, как ее охватило нетерпение.
Спросив у Родни, нельзя ли ей сегодня уйти пораньше, и услышав в ответ что-то про бледноватый вид, она с облегчением поняла, что дополнительных объяснений не потребуется. Через минуту Айрис шла к зданию суда. Войдя под его величественные своды, она накинула жакет, хотя в здании было невыносимо жарко. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.
— Не подскажете, где мне найти мистера Стронга? — волнуясь, обратилась она к служителю. Он начал что-то говорить, стараясь перекрыть гул голосов в огромном вестибюле, как вдруг за спиной раздался знакомый голос:
— Мисс Милфорд?
Она задохнулась. С папкой под мышкой, в строгом темном костюме и с уверенным, волевым лицом Дэвид Стронг выглядел именно тем внушающим трепет защитником, о котором с уважением говорили даже старшие и куда более опытные коллеги. Привычная манера держаться вальяжно и чуть надменно добавляла этому человеку сексуальности, которой у него и без того хватало с избытком.
— В чем дело? — он подходил к девушке, негромко постукивая каблуками по мозаичному полу. Вызывающий почтение вид Стронга казался точным повторением образов его прославленных коллег — служителей Фемиды, сурово смотревших с величественных портретов на стенах. — Что-нибудь случилось?
Айрис с трудом проглотила комок в горле. Как сказать ему все и в то же время не обвинить Мейбл в неверности? Как объяснить свое решение не отдавать ребенка, не раскрывая подлинной причины?
— Я… я не могу выполнить наше соглашение. — Высокий лоб Стронга нахмурился, как будто стоявший перед Айрис мужчина силился понять, о чем идет речь. — Я оставляю ребенка себе. — Из-за того, что она отчаянно старалась сохранить спокойствие, фраза прозвучала слишком резко.
Глаза Дэвида блеснули, как темные сапфиры, и девушка внутренне сжалась.
— Ты что?
О боже! Что она могла сказать? Я люблю своего ребенка и не могу отдать его женщине, которая изменяет мужу? Что останется после этих слов от семьи Стронгов?
— Я оставляю его себе, — повторила Айрис дрожащим голосом, хотя от гнева, исказившего лицо Дэвида, душа у нее ушла в пятки.
— И что же?..
— Мистер Стронг!
Он замолчал и обернулся. Окликнувший его человек, очевидно коллега, подошел и заговорил о необходимости увидеться им вдвоем с судьей. Воспользовавшись возможностью, Айрис поспешно улизнула.
Ругая себя за глупость и нерешительность, она выбежала на залитую июльским солнцем улицу, тревожно оглянулась и с облегчением вздохнула — Стронг не преследовал ее. Наверно, встреча с судьей была очень важной.
Айрис со страхом сознавала, что если ее заявление привело Стронга в ярость, то бегство только усугубило положение. Да что ей оставалось делать?
 
Никакого другого разумного объяснения внезапному решению оставить ребенка у нее не было. Только правда. А говорить ее она не собиралась. Если Мейбл вздумалось пуститься во все тяжкие, это ее дело. Раскрывать Стронгу глаза? Увольте! Ей следует подумать о том, как обеспечить своему чаду счастливую и спокойную жизнь в доме, полном любви и тепла. И если это означает для ребенка жизнь с одним, а не с двумя родителями, то так тому и быть.
Надо было срочно решать и финансовую проблему, возникшую в связи с предательством Мейбл. До тех пор новая встреча с разъяренным Стронгом в планы Айрис не входила. Поэтому она поспешила домой, собрала кое-какие вещи и отправилась на вокзал, чтобы ближайшим поездом уехать к матери и провести с ней уик-энд.
Когда поздно вечером в воскресенье она вернулась в Бостон, тревоги, связанные со здоровьем матери, отошли на второй план — мать чувствовала себя хорошо. Единственной причиной бессонницы, мучившей Айрис ночью, были мысли о Мейбл, обнимавшейся с мужчиной в автомобиле, и о том, что же сказать Стронгу. То, что он потребует немедленной встречи, сомнений не вызывало.
Под утро она все же задремала и проснулась от приступа жесточайшей тошноты. Пришлось позвонить на работу и предупредить, что она задержится.
Было уже довольно поздно, когда Айрис немного пришла в себя. Она готовилась уходить, когда в дверь позвонили. Сердце девушки похолодело.
— Куда-то собираешься? — Стронг холодным взглядом окинул ее белую блузку с короткими рукавами, бежевую юбку и такой же жакет, перекинутый через руку.
— Я… я как раз собралась на работу… — Побледнев, она отступила в сторону, поскольку гость решительно шагнул через порог.
— Работа подождет. — Он с силой захлопнул дверь, и Айрис охватили страх, отчаяние и безнадежность. Если в пятницу он выглядел рассерженным, то теперь смотрел на нее почти с ненавистью. — Ты никуда не пойдешь, — сдерживая гнев, произнес Стронг.
Стоя в крошечной прихожей, он выглядел огромным и внушительным. Айрис непроизвольно отметила, как прекрасно сидит на нем отлично сшитый стального цвета костюм, и почему-то вспомнила, что Дэвид ни разу не был у нее дома.
Испуганная, она сделала шаг назад и уперлась спиной в стену, почувствовав ее холод сквозь тонкую ткань блузки. Так… значит, он уже позвонил в контору.
— Дэвид… Я понимаю, ты вправе сердиться…
— Сердиться? — хрипло рассмеялся он. — О, я совсем не сержусь! Я просто вне себя!
Стронг прошел вперед, уперся обеими руками в стену у плеч Айрис. Оказавшись в ловушке, она судорожно вздохнула.
— Ты заявила, что оставляешь ребенка себе, и, не соизволив объяснить причину, на два дня исчезаешь из города. Отправляешься веселиться… за мой счет?
— Это неправда! — слова Стронга ранили ее как острые осколки, а его близость кружила голову, пробуждая воспоминания, от которых хотелось скорее избавиться.
— Вот как? — его рот презрительно искривился. — Тогда где же ты была, черт возьми? Я все это время искал тебя. Звонил, заходил… Ты что, пряталась? Боялась со мной встретиться? Нарочно уехала, чтобы я не мог тебя найти, да? — ледяные глаза смотрели на Айрис в упор. — Я хочу знать почему!
Раздраженный голос Стронга лишал ее присутствия духа. По телу девушки побежали мурашки. Он правильно понял, что она избегала его, хотя не знал причины.
— Разве женщина не имеет права на своего ребенка? — твердым голосом произнесла она, поражаясь собственной смелости и не сводя со Стронга зеленых глаз. — Это выше человеческого понимания? Материнский инстинкт…
— К черту материнский инстинкт! — вспыльчиво перебил он. — Тебе придется придумать что-нибудь другое! И почему ты ничего не сказала Мейбл? — Стронг уже не сдерживал гнева. — Я думал, вы подруги! Почему ты заявила о своем отказе отдать ребенка именно мне? Да потому, что такая расчетливая особа, как ты, поняла, что жена не перенесет этого…