Все к лучшему

— Передумала? Нет. — Она решительно вздернула подбородок. — Я всегда соблюдаю условия контракта… даже устного!
Губы Стронга растянулись в чуть заметной усмешке. Айрис считала, что у него очень выразительные губы. Их легкого движения было достаточно, чтобы покорить или обескуражить кого угодно. В ту же секунду каждый нерв девушки сладостно заныл: приподняв густые волосы Айрис, Дэвид обнял ее за шею и притянул к себе.
— Приятно слышать… — Серьезность его намерений не вызывала сомнений.
— Дэвид…
— Тсс…
Нежное прикосновение мужских губ заставило ее умолкнуть; по венам с головокружительной скоростью побежала кровь, застучало в висках. Тепло чуть шершавой щеки, слегка пахнувшей лосьоном, и горячее дыхание Дэвида вызвали такой взрыв чувств, что Айрис вздрогнула, замерла на месте, а потом невольно отшатнулась. Она не имеет права. Ведь это муж Мейбл!..
— Успокойся.
Конечно, он все понял. От него ничто не могло укрыться. Замечать и исследовать каждый едва заметный нюанс, каждую слабость человеческого характера было его профессией.
— Прости… — Она закрыла глаза, лишь бы не видеть и не чувствовать этого притягательного мужского тела. А Дэвид уже убрал ей за спину густые рыжие локоны, и его темноволосая голова склонилась к плечу девушки.
Айрис судорожно втянула в себя воздух. Боже милосердный, как долго она ждала вот такой встречи!
— Дэвид, я… — Ей было трудно дышать, голос звучал хрипловато и возбужденно. — Я хочу сказать… — Господи, неужели все это происходит на самом деле? — Я думала… — Что она думала? Что все произойдет быстро и без всяких эмоций… по крайней мере, для него? Во всяком случае, девушка не ожидала такой невыразимо упоительной нежности, угрожавшей выпустить на волю те потаенные чувства, которые она испытывала с восемнадцати лет и которые сковала стальными обручами в тот день, когда Дэвид женился на Мейбл.
— Не могли бы мы просто…
Стронг тихо рассмеялся.
— Могли бы… сделать дело и разбежаться, — бархатно пробормотал он, нежно припал губами к изящной шее и стал продвигаться к уху, — но ты не сказала бы мне за это спасибо.
Нет, подумала Айрис, крепко сжимая пальцы в тщетной попытке остановить волну запретного наслаждения, захлестнувшую ее, когда язык Дэвида коснулся чувствительной мочки. В тридцать четыре года он хорошо изучил женщин и прекрасно знал, какое действие оказывают на них его ласки.
— Ты дрожишь. — Сильные руки уверенно лежали на ее плечах. — Я понимаю, что условия этого, как ты говоришь, контракта несколько необычны, но ты ведь не ребенок. Разве тебе никогда не случалось оставаться наедине с мужчиной? — он приподнял подбородок, указав на кровать, тонувшую в полумраке номера.
Айрис опустила глаза. Если бы он знал!
— Конечно! — храбро солгала она, не смея признаться в полной неопытности, в том, что никогда не встречала мужчины более привлекательного, чем Дэвид, который вихрем ворвался в ее жизнь. Случилось это шесть лет назад, когда она только поступила на работу в его контору. Айрис и сейчас остро завидовала уверенности этого зрелого мужчины, искушенности, далеко превосходившей ее собственную.
Когда Дэвид резко прижал ее к себе, девушку потрясло ощущение близости мужского тела, жар которого проникал сквозь тонкий шелк рубашки. Она не была готова к этому. Так же, как и к жадной требовательности его ненасытных губ.
Буря ощущений охватила Айрис, ноги стали ватными, и она непременно упала бы, если бы не держалась за плечи этого сильного человека.
Сколько ночей она провела без сна, лихорадочно мечтая вот о таком миге! Сколько раз пренебрегала мужчинами, проявлявшими к ней интерес, но не получавшими в ответ ничего, кроме случайного невинного поцелуя! И все потому, что не находила в них опасной и волнующей притягательности Стронга.
Руки Дэвида сжимали ее тисками, ощущая прикосновение возбужденной мужской плоти. Айрис лишь усилием воли старалась справиться с переполнявшими ее чувствами.
Как она могла позволить себе подобную распущенность? Забыть, что он женат, женат на Мейбл! Девушка напряглась и слабо застонала, тут же послышался вкрадчивый голос Дэвида:
 
— Ну же, Айрис, расслабься! Здесь нет никого, кроме нас с тобой…
А для тебя это только деловое мероприятие, подумала она, стараясь заглушить отчаяние и повторяя себе, что делает все только ради собственной матери. Впрочем, это выглядело не слишком убедительно.
— Не беспокойся обо мне. Я… — Не могла же она сказать, что плохо представляет себе, как быть дальше. Что она боится дать себе волю, потому что иначе Дэвид непременно догадается о ее чувствах…
— Предоставь все мне. — Внезапно он легко поднял ее и понес на кровать.
Сильные мужские руки жгли ее сквозь тонкий шелк, как пламя. Пришлось до боли закусить нижнюю губу, чтобы сдержать крик наслаждения, которое ей доставлял этот всепожирающий огонь. Боже, как он умеет ласкать, вихрем пронеслось в мозгу девушки. Внезапно Дэвид спустил с ее плеч тонкие бретельки, обнажил молочно-белые груди, и дыхание Айрис стало прерывистым, как будто ей не хватало воздуха.
— Ты прекрасна… — Его умиленно-восторженное лицо подтверждало искренность высказанного шепотом восхищения, и Айрис пришлось смежить веки, чтобы не утонуть в синеве смотревших на нее глаз.
Она слышала участившееся дыхание Дэвида, чувствовала, как его тело наливается силой, как горят губы, касающиеся ее напрягшихся грудей. Он был крайне возбужден и натянут как струна, но — Боже милосердный! — то же самое происходило и с ней. На ее лбу и безупречно очерченной верхней губе выступили бисеринки пота. Он опытный мужчина и привык естественно и откровенно наслаждаться близостью женщины. Но если она, Айрис, покажет, что испытывает такое же наслаждение…
— Будет гораздо лучше, если ты расслабишься!
Понимал ли он, что с ней происходит? Дэвид чуть отодвинулся. Не требовалось открывать глаза, чтобы понять: он раздевается. Как можно было последовать его совету, расслабиться и не выдать при этом своих истинных чувств? Или — еще хуже — не заставить его подумать, будто она просто развратница?
Освободившись от одежды, Дэвид стянул с девушки шелковый покров и припал к ней. Прикосновение его разгоряченной кожи подействовало на обостренные чувства Айрис, словно электрический разряд. Она задохнулась от сладкой истомы, внезапно охватившей тело.
— О, пожалуйста… — прозвучала мольба избавить ее от жгучей и сладостной муки, причиняемой его губами.
Глаза Айрис были по-прежнему закрыты, шелковые волосы разметались по подушке. О, если бы все закончилось прямо сейчас… скорее, скорее, пока ее разбуженная плоть не выдала себя.
— Посмотри на меня! — прошептал Дэвид, борясь с ее молчаливым сопротивлением.
Она подчинилась. Его синие глаза потемнели, обычно аккуратно причесанные волосы растрепались, на скулах рдел яркий румянец.
— Ты всегда такая зажатая, когда занимаешься любовью? Что должен сделать мужчина, чтобы заставить тебя расслабиться? Скажи мне, чего ты хочешь, крошка?
Тебя! Ответ сложился сам собой, пришел прежде, чем она успела подумать. А есть ли у нее право на такие мысли? Ни малейшего! Но мужские губы, прижатые к ее плоскому животу, и нежный шепот лишили Айрис последних остатков воли — девушка горела как в огне. Долго сдерживаемая страсть наконец вырвалась наружу, сметая сопротивление и заставляя капитулировать. Разве могла она устоять перед тем, о ком грезила долгие годы.
Прости, Мейбл! Эта мысль тут же улетела, как осенний лист, подхваченный ветром. Она была побеждена собственной страстью, силу которой можно было сравнить только со страстью любящего мужчины. Мощным движением он привлек девушку к себе и открыл неведомые ей доселе тайны плотской любви.
Желание затопило Айрис, она ощутила лишь мгновенную острую боль, а потом погрузилась в затягивающий омут неземного наслаждения.
Когда через некоторое время Дэвид отодвинулся и встал, не говоря ни слова, Айрис лежала, робко глядя на него. Он рассержен? Или, потрясен, как и она сама, неожиданно бурным проявлением чувств?